Человек и его вера (Телепрограмма, 28.08.04) (комментарий в зеркале СМИ)

	Двенадцатикупольный собор в Лядинах

Лядинский погост

Сергей Загацкий, корреспондент "Радио России - Петербург"

По материалам личного сайта "Поэзия дерева"

Широкая деревенская улица, причудливо изгибаясь, скатывалась вдали под холм, потом снова взбиралась вверх и утыкалась в огромный двухэтажный бревенчатый дом, из-за которого гордо высились изящные деревянные главки с крестами. Лядинский погост не сразу подпустил нас к себе: как только мы въехали в поселок, папа в очередной раз проколол колесо, и следующий час мы провели на придорожной траве, отмахивась от очумелых кровососов, неизящным гудением заполнивших воздух вокруг. Прошел пастух, прутом и матюгами погоняя свое стадо. Солнце беспощадно выжимало из нас последние капли влаги. Мама купила молока в ближайшем доме, мы сидели на траве, задумчиво опорожняли большую пластиковую канистру и глядели на недоступные пока чешуйчатые главки в конце улицы...

...Погост совсем зарос зеленью, старинные могилки едва виднелись среди густых колосков травы и буйных поклонов кустов. Две церкви - шатровая Покрово-Власьевская и двенадцатиглавая Богоявленская - в компании с вытянутой колокольней типа "восьмерик на четверике" образовывали почти правильный треугольник. Между ними ютились могилки и вились тропинки. Оставив велосипеды за деревянной оградой, мы пробрались к ближайшей церкви. Это была шатровая Покрово-Власьевская церковь. Размеры ее поражали еще издали, и вблизи это сооружение казалось и вовсе титаническим. Словно ребенок-великан оставил здесь четыре разновеликих кубика, причудливо накрыв их двумя двускатными крышами, восьмериком с огромным шатром и изящной бочкой.

...Исследования Г.П.Гунна показали, что эти две церкви - не первые в Лядинах. В архивах сохранилась запись в "Подлинной дозорной книге по городу Каргополю" 1648 года, где говорится: "Волость Ледина, а в ней на погосте церковь Покрова Пресвятые Богородицы, да другая церковь страстотерпца Христова Георгия, строение приходных людей..." Эти храмы до нас не дожили, в XVIII веке их сменили существующие ныне церкви. Покрово-Власьевская явилась на свет в 1761 году, гордо неся свой огромный шатер - вопреки и назло никоновскому запрету на возведение шатровых храмов. По большому счету, древние мастера возвели храм новой формы в рамках старых традиций деревянного зодчества, как ни парадоксально это звучит. Внешне церковь ничем не отличается от традиционной формы "восьмерик на четверике", однако пропорции ее увеличены почти вдвое по сравнению с привычными. Да и содержит строение в себе не одну, а две церкви - зимнюю Власьевскую церковь на первом этаже, на месте привычного подклета, и летнюю Покровскую на втором. Прибавьте к этому монументальную двухэтажную трапезную, объемный алтарный прируб, увенчанный бочкой, и вы получите одно из самых грандиозных на Севере России в плане инженерной мысли сооружений из дерева.

Духхрамовые церкви - не редкость в архитектуре северных деревень. Суровые морозные зимы делали невозможными многочасовые службы в легких, просторных помещениях "летних" церквей. А в тесных и, как правило, низких "зимних", чаще всего отапливаемых "по-черному" храмах все летние богослужения выглядели мрачными и заупокойными. Поэтому большие строения разделялись пополам по вертикали - внизу, где у однохрамовых зданий располагался подклет, у двуххрамовых церквей устраивались "глухие", непродуваемые и отапливаемые церковные помещения, а наверху, где стены переходили в расписное геометрическое небо, располагались обширные, праздничные летние помещения без отопления. Классический, и в то же время неповторимый пример подобной конструкции - Покрово-Власьевская церковь Лядинского погоста.

Совсем другое дело - двенадцатиглавая Богоявленская церковь. В основу ее мастера положили тот же излюбленный композиционный принцип, что и в первом описанном нами храме: восьмерик на четверике. Только здесь нет того стремления к высоте, к монументальности, что так характерно для Покрово-Власьевской церкви. Богоявленская церковь представляла собой вытянутое скорее в горизонталь, чем в вертикаль сооружение. Оригинальное решение нашли неведомые зодчие: чтобы не повторять шатер соседки и одновременно с тем не принижать и не прятать в тень церковь, они щедро усыпали кровлю Богоявленской церкви двенадцатью главками на невысоких барабанах. Непосредственно над молельной частью их всего пять, еще четыре ютятся по углам четверика и по одной располагаются над каждой апсидой трехчастного алтаря, из которых центральная увенчана массивной бочкой. И в то же время есть нечто общее между соседками: объемные трапезные и почти одинаковые бочки над алтарями обеих построек напоминают о том, что Лядинский погост - это тщательно и умело спланированный и выстроенный ансамбль, единое целое.

У Богоявленской церкви есть еще одна деталь, вызывающая восторг и самое пристальное внимание всех исследователей деревянного зодчества, имевших дело с памятниками Лядинского погоста - ее полукруглое крыльцо. Такой формы не встречается больше нигде на всем Севере. Вот что пишет об этом крыльце Г.П.Гунн:

" ...Есть у Богоявленской церкви еще одна примечательность, неповторимая больше нигде в памятниках деревянного зодчества - ее "круглое" крыльцо.

Крыльцо имеет вид прислоненного к западной стене трапезной широкого растянутого тесового шатра, стоящего на резных столбиках, окруженных резными перильцами. С внешней стороны крыльцо имеет семь граней. Внутри крыльца между перилами и лестницей - дощатый обход - гульбище. Пятигранная лестница в четырнадцать ступенек ведет к церковным дверям. Все это раскрашено скромно, но изящно: лестница, перильца, столбики - красным и синим. Внутри свод шатра изображает синее небо, усыпанное белыми звездами.

Крыльцо это, как народная песня, вписанная в древний церковный сборник. Сравнение это правомочно в той степени, что просторное крыльцо у церкви служило целям мирской жизни: здесь было пестро и людно в дни больших праздников, здесь сходились сельчане, чинно раскланивались седобородые старики, обсуждали сельские дела и события. ...Картины давнего, забытого быта оживают здесь, и картины праздничные, потому что таков облик самого крыльца. Оно радует глаз и веселит душу."

...Маленький древний старичок, вышедший посмотреть на нечастых в этих краях туристов, вскоре подошел к нам. Ему было интересно все: откуда мы, куда и зачем едем. Даже не дослушав нашего ответа, он указал на прятавшийся в гуще деревьев домик. Там, по его словам, жила хранительница погоста, и если ее попросить хорошенько, она пустит нас и внутрь церквей, и на колокольню. Само собой, следующей нашей остановкой стало ветхое крылечко этого домика.

Женщине, о которой говорил старичок, на вид было лет пятьдесят. Она вынесла связку ключей и пригласила нас идти за ней. По пути выяснилось, что ни в Богоявленскую церковь, ни на колокольню нам попасть не удастся: в первой все прогнило и обвалилось, а во второй на прошлой неделе погуляла местная молодежь, от чего пострадало ограждение звонницы и старинная деревянная лестница внутри сруба, и с тех пор дорога на колокольню закрыта для всех без исключения. Оставалось только зайти в Покрово-Власьевскую церковь.

Тяжелая дубовая дверь со скрипом и грохотом отворилась перед нами. Глаза не сразу привыкли к царящему в церкви полумраку, и лишь спустя несколько минут мы разглядели еще одну дверь прямо в противоположной стене паперти. Налево вверх уходила деревянная лестница, в полутьме угадывалась скудная роспись стен.

Хранительница звякнула ключами, приглашая нас войти в нижнюю, зимнюю Покрово-Власьевскую церковь. Здесь было значительно светлее, чем на паперти и гораздо прохладнее, чем на улице. Пахло разогретым снаружи деревом и прочно засевшей в темных венцах стариной. Прямо перед входом, в обширной трапезной, помещались два массивных резных столба, поддерживающих беленый потолок, за ними виднелись остатки клироса, вдоль стен теснились старые скамейки с кружевной резьбой по бокам. Дальше, за перегородкой с арочным проемом в центре, виднелся алтарь с чудом сохранившимся иконостасом. Некоторых икон не хватало, кое-где на месте изображений зияли рваные дыры. И все же невозможно было пройти равнодушно мимо этого огромного сооружения, сплошь покрытого ювелирной резьбой и - когда-то - золотом.

- Нижнюю церковь нам удалось сохранить, - сказала за нашей спиной хранительница. Мы сюда пускаем не всех, только тех, кому это правда не чуждо. А вот верхнюю не уберегли. Там и смотреть-то теперь нечего. Пойдете? - помедлив, спросила она. Конечно, пойдем.

Лестница тоскливо скрипела под нашими шагами, полутьма первого этажа плавно растворялась в полусвете второго. Здесь и вправду царил хаос. Сами обломки давно канувшего в лету "благолепства" уже превратились в пыль. Хранительнца откуда-то издалека сообщила нам, что здесь в свое время был и склад, и сельский клуб и еще какая-то "бесовщина". Восстановить все это - у старой деревни нет ни сил, ни средств.

Откуда-то из-под сваленных возле стены бревен и досок неожиданно выпорхнул черный галчонок. Описав круг под сверкающим редкими прорехами сводом шатра, птица опустилась на старую резную лавку неподалеку от входа. Хранительница всплеснула руками и бросилась в погоню. Галчонок сдался на удивление легко - совсем без боя.

- Он у меня ручной, - пояснила женщина. - Все время сюда залетает, уже привык ко мне.

Она гладила уютно нахохлившуюся в ее ладонях птицу, та сверкала на нас любопытным желтоватым глазком. Что, что виделось, что слышалось ей в этой угасающей тишине деревянного чуда?...