Годовщина Интронизации Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия (комментарий в зеркале СМИ)

75 лет Алексию II (В.Коновалов, М.Сердюков, «Труд», 10.06.04)

На протяжении нескольких последних лет нам посчастливилось время от времени общаться с Патриархом Алексием. Мы встречались в его загородной резиденции в Переделкине и в рабочем кабинете в Чистом переулке, в Даниловом монастыре и в Сергиевом Посаде, в ходе поездок и деловых встреч, на отдыхе и в процессе съемок. Результатом таких встреч становились книги, фильмы, газетно-журнальные публикации. Но немало оставалось и "за кадром" - порой и то, на что как раз уместно обратить внимание в дни юбилейных торжеств, когда за перечнем заслуг и достижений хочется увидеть неповторимое, человеческое. Сегодня - день официальных торжеств по случаю 75-летия со дня рождения Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. (Празднование по решению Синода перенесено с фактического дня рождения в феврале, поскольку выпадало на начало Великого поста.)

ПОРЯДОК В ДОМЕ

В рабочий кабинет Патриарха вместе со съемочной группой мы пришли за час до начала записи телеинтервью к фильму. Нам разрешили немного похозяйничать, чтобы подготовиться к съемке: установить аппаратуру, выбрать удачный ракурс. Но телевизионщики - люди, понятно, беспредельно творческие, войдя во вкус, принялись "улучшать натуру" - перекладывать на столе предметы, передвигать настольную лампу.

- Вот этого не надо! - тут же остановил их ближайший помощник Патриарха. - Вы можете все испортить. Напрасно думаете, что если Святейший с вами ласково разговаривал, то вам все позволено. Он такой человек, что замечаний делать не будет, когда увидит, что его порядок нарушили, а просто повернется с порога и уйдет. И никакие уговоры не помогут...

Предупреждение по делу. При всей своей доброжелательности Патриарх может быть твердым и суровым, когда речь идет о вещах значимых, а тем более принципиальных для него. В этом мы не раз убеждались. И не только мы. Порядок на столе - не самый серьезный вопрос, но порядок в Церкви, в стране - это то, в чем испытывать Патриарха на твердость бесполезно. Не уступит.

ВСТРЕЧА

Однажды мы беседовали с игуменом Высоко-Петровского монастыря Иоанном Экономцевым, и речь зашла о том, как он, в свое время молодой блестящий дипломат, оставил карьеру, светскую жизнь и ушел в религию.

- Работал я тогда в Греции, в советском посольстве, - вспоминал отец Иоанн, - и мне поручили сопровождать в поездке по стране управляющего делами Московской Патриархии, который прибыл с кратким визитом. Так я впервые увидел нынешнего Патриарха. Наша небольшая поездка и перевернула мою жизнь. Вскоре я оставил дипломатическую службу, принял священнический сан, монашество.

Рассказ может показаться удивительным только тем, кто сам еще не пережил обращения в веру, которое часто бывает чудом.

Или - тем, кто лично не встречался с Патриархом Алексием.

Даже после короткого общения со Святейшим на наших глазах случались поразительные перемены в людях, казалось бы, мало к тому расположенных.

- Всего несколько слов мне было сказано, - делился пережитым один из них, - но еще были взгляд насквозь и прикосновение руки, которое долго чувствуешь... А после этого несколько дней на меня окружающие смотрели удивленно, говорили, что я какой-то просветленный.

Архиепископ Истринский Арсений совсем юным встретился с Патриархом Алексием, который тогда еще Патриархом не был. Однако до сих пор эта встреча - одно из сильнейших переживаний в жизни.

- Сначала я был сам не свой, - вспоминает владыка Арсений, - слова не мог вымолвить от ощущения величия этого человека. А после того как он приободрил меня, согрел взглядом, я почувствовал, что жизнь моя пойдет теперь совсем иначе. Так оно и случилось.

ЛЮБОВЬ

Все это можно по-разному объяснять и называть разными словами: обаяние, магнетизм личности, харизма...

Однако самое точное объяснение, как правило, самое простое.

- Святейший любит людей, - сказал нам Сергей Кравец, один из ближайших сотрудников Патриарха. - Он не просто любит Бога, он действительно любит свою паству. Всю! Трудно даже представить, как это непросто. И от этой любви к пастве получает ответную любовь. Достаточно только понаблюдать, как он общается с людьми - с одним или с толпой. Он ведь не смотрит мимо людей, как это многие делают, не пытается пройти через толпу, а видит всех, любит, он с ними вместе...

Очень точно сказано...

А про ответную любовь сам Патриарх Алексий говорил нам так:

- Когда мне пришлось перенести тяжелую болезнь, я почувствовал молитвенную помощь огромного количества людей. Это позволило мне встать на ноги, вернуться к своему служению.

ЛИЧНОСТЬ

Когда общаешься с Патриархом, вспоминаешь слова одного святого старца, который считал, что главное дело в его жизни то, которым он именно сейчас занят, а главный человек - тот, с кем он в данный момент говорит.

Общение для него - это работа души. Ему интересен любой собеседник. Он не отвлекается ни на миг. Любопытно, как Патриарх людей оценивает, что выделяет в их личности.

Вот вспоминал как-то далекие годы учебы в духовной семинарии. И заговорил о преподавателях с таким чувством, как будто только вчера с ними общался. А обращал внимание на какие-то трогательные детали, черточки личности, которые делают человека неповторимым.

- Был у нас профессор Александр Иванович Сагарда, - говорил Патриарх, - так вот он с такой любовью относился к своему предмету, что невозможно было оставаться равнодушным, слушая его, а сам до того волновался, когда рассказывал о мучениках первых веков, что выходил из аудитории, чтобы успокоиться. Другой преподаватель, Сергей Алексеевич Купресов, тяжело переживал психическую болезнь сына, но мужественно держался и так истово молился перед иконой Божией Матери "Знамение". Эти человеческие уроки были для нас не менее важны, чем лекции.

Мы говорили с Патриархом Алексием о президенте Путине в самом начале их знакомства. Любопытно, что прежде всего сказал тогда Патриарх:

- Он бескорыстен.

ВЫБОРЫ

В отношениях со светскими властями у Патриарха Алексия в жизни было всякое. Случались и конфликты, и опала. Между прочим, на патриарших выборах 1990 года вовсе не он был ставленником партийно-государственной власти.

- Когда я отправлялся из Ленинграда в Москву на Поместный Собор, не мог предположить, что буду избран Патриархом, - вспоминает он сейчас. - Да и для многих участников Собора стало неожиданностью, что в последний момент представители светских властей устранились от активного вмешательства в церковные дела. Надо было видеть растерянные лица некоторых иерархов, когда стало ясно, что выборы будут действительно демократичными. Не все оказались готовы к свободе.

О том, какой была атмосфера накануне выборов, нам рассказывал митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир, который был начальником церковного штаба по проведению Поместного Собора 1990 года и видел ситуацию изнутри:

- Отнюдь не митрополит Алексий, а совсем другой иерарх проводил тогда предвыборную кампанию и уже примерял на себя патриарший омофор. Ставленником Совета по делам религии на высший церковный пост был тогдашний митрополит Киевский, а ныне - извергнутый из лона православия раскольник Филарет (Денисенко). Это был властный, вальяжный, красноречивый архиерей. После кончины Патриарха Пимена именно Денисенко сделался Местоблюстителем Патриаршего престола, председательствовал всюду, где можно было председательствовать, первенствовал всюду, где можно было первенствовать. Помню, как он хлопотал о том, чтобы из всех проектов знака патриаршего достоинства был принят самый роскошный и дорогостоящий. Тогда я позволил себе спросить у него: "Владыка, а что вы так беспокоитесь? Вдруг не вы будете Патриархом?"

Вышло так, что Патриархом стал еще недавно опальный митрополит Алексий.

ЧИЖИК

Патриарха большинство людей видит в основном в его официальной роли. Когда он либо проповеди читает, либо делает заявления от имени Церкви. И потому может сложиться впечатление, что он всегда только такой. И что в жизни изъясняется сугубо высоким штилем. Не говорит, допустим: "Сделал дело", а изрекает: "Совершил деяние".

Но это не так. Он на самом деле гораздо более прост. И глубок одновременно. Другое дело, что величие фигуры Патриарха иногда провоцирует окружающих на велеречивость, даже когда речь идет о самом обыденном.

Священник из ближайшего окружения Патриарха рассказывал нам о перестройке резиденции в Переделкине, где содержатся и домашние животные.

- А как там Чижик поживает? - спросили мы про любимую собачку Патриарха.

- Преставился два месяца назад, - скорбно сообщил наш собеседник.

Через пару дней мы встречались уже с самим Патриархом и в конце разговора вспомнили осторожно про Чижика, не зная точно, как правильно в этой ситуации обозначить его уход из жизни.

- Да, - с горечью сказал Патриарх, - околел мой Чижик.

БАРРИКАДЫ

Говорили об экономике, а разговор сам собой повернул к культуре и борьбе с пошлостью не на жизнь, а на смерть.

Патриарх заметил, что в последнее время у нас сложилось не очень правильное отношение к предпринимательству. Предпринимательством стали называть не труд, а ловкачество, да и просто воровство.

- Конечно, это оттого, - сказал он, - что были очень плохие условия для честного предпринимательства, особенно во время налоговой чехарды. А ведь предприниматель - прежде всего организатор производства. Это такой же талант, как талант писателя, инженера. И такой труд получает благословение, если, конечно, ты не обворовываешь вокруг себя людей, а думаешь о тех, кто трудится и живет рядом с тобой. Лучшие русские предприниматели, они ведь и больницы строили, и занимались благотворительностью. И сейчас есть, например, партнерство православных предпринимателей "Попечитель". Без рекламы и выгоды они просто считают своим долгом часть доходов тратить на церковные нужды. Не только на строительство храмов, но и на поддержку приютов, на содержание семей священников, погибших в Чечне, на помощь детским домам, миссионерским акциям, духовным академиям. Люди заботятся о возрождении духовной жизни. Это вовсе не узкоцерковная проблема. У нас ведь за последние десять лет стала почти официальной идеология наживы и полной неразборчивости в средствах. Если посмотреть, какие герои появились в телесериалах, как много программ, в которых смакуются пороки, то станет очевидной разрушительная угроза для общества. И в этом смысле мы и светская наука, и светская культура находимся по одну сторону баррикад, мы все - здесь. А с той стороны - пошлость, ложь и зло...

ВЕРА

Патриарх любит цитировать Тертуллиана: "Душа человеческая по природе своей христианка". Понятно - почему. Для него вера естественна как дыхание. Видно, как он черпает силы в богослужении. Как укрепляется молитвой.

Однажды он показал нам свой нательный крестик. Тот самый, который получил при крещении в детстве. И пронес через всю жизнь.

СОБИРАТЕЛЬ

На юбилейные дни пришлись события, которые стали для Патриарха лучше многих подарков. Наконец тронулся лед во взаимоотношениях Русской православной и Русской зарубежной церквей. Началось объединение. Оно, естественно, продолжило процесс, который назвали Вторым Крещением Руси. Храмы восстанавливаются. Святыни возвращаются Церкви. Вера - народу. И вовсе не по-юбилейному, а по-рабочему звучат в адрес Патриарха Алексия слова, которые сопровождают его все чаще: собиратель Русской церкви.

Что будет с нашей страной завтра? Куда она идет?

У многих эти вопросы вызывают тревогу и скепсис.

Я отвечаю на них с оптимизмом.

Убежден, что у России великое будущее. Именно потому, что в отличие от ряда стран, которые переживают кризис религии и духовности, у нас при всех тяготах и проблемах очевиден приток людей к истинной вере, подъем народного самосознания.

И возрождение Православия станет источником выздоровления, расцвета нашей страны.

Патриарх Алексий II. Июнь 2004 года

* * *

«Цените тот избыток сил, которым Господь наделяет молодость» («Газета», 10.06.04)

Сегодня начинается празднование 75-летнего юбилея Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Торжества были перенесены с Великопостного времени на июнь, когда празднуется 14-летие Патриаршей Интронизации. Накануне юбилея Патриарх Алексий II в интервью специальному корреспонденту «Газеты» Надежде Кеворковой рассказал о людях, которые определили его выбор в юности, и напомнил о том, каково значение смерти, болезни, бедности и страданий в нашей жизни.

— Ваше Святейшество! За Вашими плечами, помимо большого личного опыта, еще и две тысячи лет христианства, опыт самой Церкви. Какова эта ноша – Патриаршее служение? Какие ограничения накладывает оно на человека? Были ли в Вашей жизни люди или события, которые Вас к такой судьбе готовили?

— Служение Патриарха - это в первую очередь огромная, безмерная ответственность за верность следования Церкви путем, заповеданным ей Господом и Спасителем нашим Иисусом Христом. Это ответственность за ее благодатное бытие и успешное служение в конкретных исторических условиях. Это, наконец, ответственность за судьбу и спасение всего народа Божия и каждого верующего в отдельности. Таков Первосвятительский крест, вручаемый по воле Божией вместе со знаками Патриаршего достоинства. Только белоснежный куколь Патриарха с золотым серафимом заметен издалека, а тяготы, труды и скорби, сопряженные с этим высшим церковным послушанием, миру не видимы. В идеале это особое служение исключает право на ошибку, требует одновременно осмотрительности и твердости, богословской чуткости и социальной восприимчивости, милосердия и мудрости, взвешенных и дальновидных решений.

Подобное бремя оказалось бы неподъемным, если бы всемогущая десница Божия не укрепляла слабые человеческие силы, если бы не было вседневной молитвенной поддержки Предстоятеля Церкви ее епископатом, клиром и благочестивыми мирянами. Поверьте, эту соборную духовную поддержку многомиллионного народа Божия я ощущаю каждую минуту, и я сердечно благодарен всем, кто молится обо мне и этим помогает мне в трудах.

Что же касается людей или событий, которые могли исподволь приуготовлять меня ко грядущему высокому и ответственному служению, то могу засвидетельствовать: на протяжении всего жизненного пути, начиная с детских и отроческих лет, Господь благословил мне множество встреч с людьми искренней и глубокой веры, имеющими реальный опыт жизни во Христе, которым они делились с окружающими, среди которых бывал и я. Каждая такая встреча оставляла свой след в моей душе, духовно обогащая и пестуя ее. Уверен, что эти встречи неявным, но совершенно определенным образом отзывались на моих последующих размышлениях, выводах и принимаемых решениях. Впрочем, таков обычный путь преемственной передачи от поколения к поколению сокровищ культуры, в том числе и культуры духовной. И потому сегодня вслед за апостолом Павлом призываю читающих эти строки: «Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам Слово Божие» (Евр. 13.7).

Мне рассказывали, что во время одного из паломничеств моего семейства на остров Валаам игумен Харитон попросил меня подержать свою митру, сказав при этом: «Вот вырастешь, Алешенька, сам такую же будешь носить». Однако не думаю, что стоит придавать какое-то особое пророческое значение подобным эпизодам. Потому что, даже будучи окликнуты Богом, мы сами несем ответственность за то, будет ли угодно в очах Господних то служение, к которому мы призывались. К тому же если Бог хочет нечто открыть человеку, то Он чаще всего делает это незримо для постороннего взгляда, но так, что человек сразу это почувствует. Важно понимать, что никакие предсказания и знамения не могут заменить решимости человека следовать за Христом, исполнять Его волю, служить Ему во все времена и на всех путях своей жизни.

— Ваше Святейшество, простите за суетный интерес: многие люди не знают, в какой семье Вы росли, как впервые попали в СССР. Что из Вашего детства и юности Вам вспоминается? Какие чувства Вы испытали, когда впервые увидели советских людей?

— Наш род служит России со второй половины XVIII века, когда курляндский дворянин Фридрих Вильгельм фон Ридигер принял Православие и с именем Федор Иванович стал основателем известного в России дворянского рода. Среди представителей этой фамилии есть, например, граф Федор Васильевич Ридигер, государственный деятель, генерал, герой Отечественной войны 1812 года. Его имя было высечено на мраморных скрижалях разрушенного большевиками храма Христа Спасителя, а ныне оно вернулось на свое законное место в восстановленном храме - памятнике подвигу православного русского духа.

Мой отец, протоиерей Михаил Ридигер, уроженец Санкт-Петербурга, до революции обучался в Императорском училище правоведения. Такое образование было традиционным для нашей семьи - насколько я помню, почти все мои предки по отцовской линии учились в этом учебном заведении, которое дало России немало видных государственных деятелей. Принадлежность к древнему роду, представители которого много потрудились во имя величия и могущества России, дает мне силы подражать их патриотическому служению, следовать их примеру, пусть не на поприще юридической деятельности или военного искусства, но на ниве церковной.

После 1917 года наша семья оказалась в Эстонии, и уже там, после вступления в брак с моей матерью, Еленой Иосифовной Писаревой, отец принял решение стать священником. Осуществилось его желание незадолго до начала войны, в 1940 году. К тому времени он окончил трехгодичные богословско-пастырские курсы и был рукоположен во диакона, а через два года - во священника и до самой своей
кончины служил в храме Рождества Пресвятой Богородицы в Таллине.

Думаю, именно каждодневный пример искренней веры моих родителей, их твердой преданности Богу и Церкви Христовой определил мою судьбу, поселив в моем сердце стремление избрать тот же жизненный путь. Наши семейные паломничества в эстонский Пюхтицкий монастырь, в Валаамскую обитель с каждым разом все более утверждали в этом желании. Я помню даже, как совсем еще мальчиком устроил дома некое подобие храма и «служил» в нем.

Вообще же окружение нашей семьи по милости Божией составляли люди, глубоко проникнутые духом православной церковности и умевшие возгревать этим духом ближних. Это и почивший несколько лет назад протопресвитер Александр Киселев, и отец Иоанн Богоявленский, который преподавал в нашей школе Закон Божий и был моим духовником, а впоследствии - первым ректором возрожденной Духовной академии в Ленинграде и, уже после пострижения в монашество с именем Исидор, епископом Таллинским, и многие другие.

В Эстонии, и особенно в Таллине, была большая русская община. Православный храм был средоточием ее духовной жизни, центром, объединяющим самых разных людей, подобно тому, как это происходит и в нынешних русских диаспорах в зарубежных странах. Вообще связь с церковным приходом у русских людей того времени была очень крепкой, и даже сегодня уклад приходской жизни тех лет я считаю образцом, к которому нашим общинам следовало бы стремиться.

Первые встречи с людьми, выросшими при cоветской власти, вовсе не были неким шокирующим опытом, как этого можно было бы ожидать. Возможно, потому, что эти советские люди переступали порог нашего храма отнюдь не с целью его закрытия или изъятия богослужебных святынь, а значит, уже становились нам своими по Богу.

Но что действительно шокировало и ужасало, так это аресты и репрессии, вошедшие в жизнь людей с присоединением прибалтийских стран к СССР. Многие сподвижники моих родителей по Русскому студенческому христианскому движению были тогда сосланы в лагеря, а некоторые даже расстреляны. К счастью, нашу семью репрессии не затронули, однако, продлись мирное время еще несколько лет, вал репрессий вполне мог докатиться и до нашего дома, но Господь миловал.

Потом началась война, и человеческие страдания предстали перед моими глазами во всей полноте. Я никогда не забуду, как мы с отцом посещали лагеря для перемещенных лиц - тех самых советских людей, о которых вы спрашивали. Обращение к вере, духовная поддержка священнослужителей были крайне необходимы русским людям, не имевшим никакой помощи извне и обреченным на медленную смерть. Если немецкие власти разрешали, отец совершал богослужения в лагерях на переносном престоле. Многих узников он окрестил, многих укрепил духовно, научил молитве. Благодаря ему эти страдающие и отчаявшиеся люди обретали веру и надежду. Думаю, что подобное служение священника и есть в чистом виде высокий образ пастырского призвания.

Кроме того, наша семья и наши друзья, чтобы облегчить жизнь советских военнопленных, находившихся в поистине нечеловеческих условиях, старались, насколько это было возможно в то трудное время, собирать для них продукты, одежду, лекарства...

Доныне, когда за богослужением звучит мирная ектения с прошением «о плененных и о спасении их», на память мне приходят не только наши мальчики, попавшие в руки чеченских террористов, но нет-нет да и вспомнятся плененные советские воины в фашистских лагерях.

После войны, в 1947 году, я поступил в 3-й класс Ленинградской Духовной семинарии. На первом курсе Академии принял священный сан. Следующим важным шагом стало принятие в 1961 году монашества. 3 сентября того же года состоялась моя архиерейская хиротония, и я приступил к епископскому служению, которое милостью Божией совершаю до сего дня.

— Бог судил Вам видеть как разорение страны и Церкви, так и начало их возрождения. Есть ли замыслы, которые так и не удалось осуществить? Что бы Вы посоветовали нынешним молодым людям?

— Хотелось бы пожелать им не дать уловить себя в сети проповедников экстремистских и утопических доктрин, от которых много страдало наше Отечество в XIX и особенно в ХХ столетии и которые, меняя одну личину на другую, продолжают соблазнять людей в веке наступившем. Сегодня как никогда важно сохранять трезвое восприятие жизни, не оставлять труда критического размышления над действительностью, трудиться во имя истины.

Цените тот избыток сил, которым Господь наделяет молодость. Старайтесь жить так, чтобы эти силы не оказались впустую растрачены на угождение сиюминутным страстям, но принесли пользу Церкви и Отечеству. Будьте верны в малом: в учебе, семейной жизни, на работе и на службе - и тогда Господь призовет вас для великих дел. Ибо молодому поколению нынешней России предстоит продолжить и довершить то, что было начато нами, воссоздав былое величие нашей Родины. То, на что не хватит сил и времени у нашего поколения, обязательно осуществится трудами и верой идущих нам вослед. А такой молодежью наша страна, слава Богу, не оскудела.

— Уже много десятилетий Вы – священник и монах, Господь дал Вам огромный духовный и жизненный опыт. Сейчас мало кому из наших современников можно задать самые простые и самые важные для жизни вопросы: зачем человек рождается, почему умирает, в чем смысл его прихода в этот мир? Чем утешиться одиноким, нищим, больным, обделенным верой? На что надеяться богатым, которым Христос не обещал Царствия Небесного?

— К ответам на эти вопросы каждого человека приводит Евангелие, приводит Господь. Пути могут быть разными - кто-то откликнется на Божий призыв на вершине благополучия, кто-то расслышит Его тихий стук в затворенные двери человеческого сердца на одре болезни, среди горя и лишений. Сердцеведец Христос одинаково близок ко всем, к бедным и богатым, и здесь главное - узнать Его приближение, не позволить житейской суете заглушить слова, с которыми Он обращается к каждому человеку.

Не следует забывать и о том, что ни бедность, ни богатство сами по себе не имеют в очах Божиих самодовлеющей ценности; и то и другое может стать для человека искушением, может озлобить и ожесточить его сердце, подтолкнуть ко греху. Или, напротив, - побудить к добродетели, к покаянию и к благодарности Богу, привести к познанию истинного смысла человеческой жизни - того великого смысла, который открывается лишь в живом религиозном опыте доброго сердца, в спасительной жизни человека в лоне Церкви Христовой.

— Знакомы ли Вам предчувствие беды, страх, отчаяние? Сейчас все больше люди хотят быть успешными, а как воспитывали Вас?

— Я вырос в христианской семье, и мировоззрению моих родителей были свойственны покорность воле Божией и упование на милость Его. В таком же духе воспитывали и меня.

Не следует понимать это как отказ от активной жизненной позиции, скорее наоборот - человек, покорный воле Божией, проходит свой путь с твердостью, спокойствием и сознанием стоящей за ним высшей правоты, о которые разбиваются бушующие волны житейского моря. Такой человек, невидимо укрепляемый помощью Божией, и успехи, и поражения в своей жизни соотносит с высшим идеалом, явленным нам во Христе Иисусе, и с перспективой жизни вечной.

Конечно, трагические события жизни способны наполнить душу христианина чувствами страха, горести, предчувствия беды и страданий, а порой даже разверзают перед ним бездну отчаяния. Однако в сложных обстоятельствах жизни христианин всегда помнит о том, что Бог рядом, что Он никогда не оставит человека, если человек не пожелает оставить Его. Таков опыт Церкви, таков, слава Богу, и опыт моей жизни.

— Сейчас люди стесняются болезни, старости, смерти или потешаются над ними. Каково христианское отношение к этим явлениям? И надо ли столь тщательно оберегать детей от знания об их неизбежности?

— Болезни, старость и смерть сопутствуют человеку со времен изгнания Адама и Евы из рая. Это как бы оборотная сторона удела человеческого, и ее невозможно истолковать в понятиях чистой логики. Все наши «зачем», «почему», «с какой целью» и «какой смысл» останутся без ответа, если только мы не скажем себе: болезнь, старость и смерть, сопряженные с физическими и нравственными страданиями, являются для верующего тем увеличительным стеклом, через которое он призван исследовать дела своей жизни, чтобы вынести по ним нелицеприятное суждение и постараться исправить то, что еще возможно. И потому благочестивые люди доныне именуют болезни и скорби посещением Божиим. Памятование о смерти всегда было одной из основ христианской аскетики. Ибо человек, ходящий пред Господом и имеющий живую веру, остро чувствует свою ограниченность и бренность, физически ощущает дыхание судеб Божиих на своем существовании. Скорби, болезни и память смертная приближают человека к Богу, ожидающему его в жизни вечной, и, делая его лучше и чище, готовят к этой великой встрече.

Безрелигиозная массовая культура старается не привлекать внимания ко всему, что может омрачить пребывание человека современного цивилизованного мира в привычном нравственном комфорте. Такое вытеснение на периферию индивидуального и общественного сознания идеи конечности земного бытия порождает, с одной стороны, легкомысленное и гедонистическое отношение к жизни, а с другой - панический, животный страх перед неизбежной физической немощью, недугами, наступлением старости и смерти. И то и другое глубоко чуждо христианскому миросозерцанию, христианской системе ценностей, ибо духовно обезоруживает человека перед лицом ожидающих его испытаний.

Нужно ли оберегать детей от знания о неизбежности и для них тоже в свой час вступить на «путь всея земли»? Однозначно и одинаково для всех случаев ответить на этот вопрос невозможно. Каждому из нынешних детей рано или поздно предстоит расставание с родными и близкими людьми. Случается, что на хрупкие детские плечи преждевременно ложится непосильный груз страданий, боли или утрат, могущих показаться им необъяснимо жестокими и незаслуженными. В этой ситуации, наверное, было бы неразумно обойти происходящее молчанием. И здесь долг взрослого - постараться с осторожностью, мудростью и любовью приоткрыть перед маленьким человеком завесу, за которой пребывает тайна рождения и смерти всех людей.

Однако существует и опасность того, что можно назвать десакрализацией удела человеческого. Усилиями телевидения и иных средств массовой информации современные дети ежедневно становятся невольными свидетелями страданий и гибели тысяч людей во всем мире. Смерть и уход человека в мир иной становятся привычной обыденностью информационных программ, утрачивая достоинство сокровенного таинства, в котором Сам Бог касается каждой неповторимой жизни. Всем нам случалось видеть телерепортажи, отмеченные непостижимой бессердечностью и поразительной нравственной глухотой, чтобы не сказать цинизмом. Подобные зрелища ожесточают душу, поселяя в ней окаменелое нечувствие, делая ее неотзывчивой, закрытой для сострадания ближнему. По моему глубокому убеждению, от таких впечатлений неокрепшие детские души нужно ограждать, внимательно следя за кругом чтения ребенка, за тем, какие фильмы и телепередачи он смотрит, в какие игры играет. Цена упущений здесь может оказаться очень велика, ведь именно детские годы формируются контуры нравственного облика человека и то, каким он вырастет.

— Находите ли Вы радость в чтении? Какие книги Вам нравится перечитывать? Есть ли у Вас любимые фильмы?

К сожалению, напряженный график моего служения оставляет мне не так много возможностей для чтения, которое всегда было одним из любимейших моих занятий. Редкие свободные минуты я стараюсь посвятить именно чтению. Как правило, это книги по богословию или истории. Я считаю, что знание истории позволяет человеку быть свидетелем совершения судеб Божиих на жизни стран и народов, делая его как бы современником всем эпохам, а это многого стоит. История учит только тех, кто сам этого хочет, так что многих горьких явлений нашего времени могло бы просто не быть, если бы не поражающее историческое беспамятство людей.

Очень люблю русскую классику «золотого века» - она буквально пронизана евангельским духом, исполнена нравственной глубины и силы. Даже сам язык, на котором писали Пушкин, Тургенев, Лесков, возвышает и облагораживает человеческую душу. А сколько глубочайших прозрений и интуиций в романах Достоевского!

Что касается кинематографа... Я не сказал бы, что есть фильмы, к которым я хотел бы возвращаться снова и снова, да на это и нет времени. Но отрадно, что в последнее время, несмотря на засилье низкопробных поделок, воспевающих насилие и жестокость, раскрепощающих низменные инстинкты и обслуживающих их, появляются как отечественные, так и зарубежные фильмы, в которых во главу угла ставятся высокие нравственные идеалы. Такие фильмы встречаются, и я смотрю их с удовольствием.

Патриарший день («Страна.Ru», 10.06.04)

Накануне празднования 75-летия Патриарха Алексия II руководитель Церковно-научного центра "Православная энциклопедия", ответственный редактор Большой российской энциклопедии Сергей Кравец рассказал «Стране.Ru», каким он видит значение Патриарха как главы Русской Православной Церкви

- Сегодня Патриарх Алексий II является неформальным, но очень важным консолидирующим нацию центром. Человек, который достаточно близко общается с Патриархом, видит, что все вокруг него происходит под воздействием центростремительного движения очень разных сил. И в этом смысле Патриарх является хранителем традиционных этических, эстетических и даже цивилизационно-культорологических эталонов.

Церковь вообще выполняет роль хранительницы эталонов. Даже если у церковных людей присутствует какой-то грех, тем не менее, то, что они совершают, ими же самими осознается как грех. Добро и зло не смешиваются, нет амбивалентности. Однако кто-то должен хранить традиционные устои национального самосознания, и Патриарх является их своеобразным хранителем. Он обладает этими качествами, он обладает знанием и национальным самосознанием.

Это иногда проявляется в очень простых вещах. Например, в том, что он не выносит столь популярного среди журналистов обращения к России - "в этой стране", "эта страна" и т.д. Для него это невозможное обращение. Без всякого пафоса, для Патриарха Россия - Родина, Отчизна. И это не специальное педалирование, а естественное отношение. Так что он является хранителем естественного национального самосознания. Именно поэтому к нему, будто подчиняясь центростремительному движению, приходят очень разные люди. Приходят ученые, военачальники, артисты и спортсмены. Именно потому, что есть возможность соприкоснуться и получить естественное национальное самосознание, поддержку своих устремлений, разрешить сомнения. И если говорить о роли Патриарха сегодня, она именно в том, что если у нас есть надежда сохранить национальное самосознание, оно будет сохранено в десятках наиболее важных и авторитетных для народа личностей. И, прежде всего, в личности Святейшего Патриарха Алексия II.

На Соборе 1917 года один из соборян сказал: "Царя теперь нет, Святейший Синод любить невозможно. Нам нужен патриарх". Он так сказал, потому что понимал - народ должен кого-то любить. Таким образом, помимо положения, которое придает статус Патриарха, т.е. духовного вождя огромной, многомиллионной Церкви, была необходима личность патриарха. Человека, воплощающего многие лучшие черты русского образованного человека - вдумчивость, осторожность в принятии тяжелых, негативных решений.

Наш Патриарх Алексий II отличается огромным терпением по отношению к тем, кто его окружает, огромным чувством благодарности и ответственности за людей, которые находятся рядом с ним. Ему присуще глубочайшее чувство привязанности к Родине и во всех отношениях - в культурном, в языковом, в политическом, в идеологическом - образованность. То, что Алексий II впитал в себя дух русских людей, оказавшихся за рубежом и сохранивших этот русский дух, то, что он впитал в себя самый-самый первоцвет, самые замечательные плоды русского студенческого христианского движения, которое только разворачивалось в 30-е годы (его отец был очень связан с этим движением) - это все сегодня дает нам такое явление как образованный, интеллигентный, очень воспитанный и очень вдумчивый Патриарх.

* * *
Историк, искусствовед, ученик Льва Гумилева Владимир Махнач, по просьбе «Страны.Ru» рассказал о том, какую, по его мнению, роль в жизни Церкви и общества играет Патриарх Московский и всея Руси Алексий II.

- Нынешний Патриарх был с самого начала своего архиерейства очень достойным епископом. Что было очень трудно, потому что в течение многих лет он, будучи архиепископом, а потом и митрополитом Таллинским, являлся Управляющим делами Патриархии. Это и вообще дело тяжелое, связанное со многими неизбежными столкновениями, а в советское время было наверняка мучительной службой. И даже там он ухитрялся быть весьма примечательным. Вот один случай. В городе Киржач Владимирской епархии жил более, чем достойный священник, которого за его достоинство советская власть чуть было не посадила в тюрьму на основании того, что в 29 году была запрещена "организация чудес". Этот запрет действовал до Горбачева. А по молитвам батюшки Алексия была исцелена девушка. Суд не состоялся, но архиерей уволил священника за штат.

Дело пошло, как всегда в управлении делами. Владыка Алексий Таллиннский вызвал к себе тезку своего - отца Алексия - и сказал, что мол, у меня есть странный документ о выходе вашем за штат, но там нет вашего заявления. Судя по всему, вы своему архиерею не нужны, а мне нужны. Поедете? "Поеду", - сказал отец Алексий и стал в последствии духовником Пюхтицкой обители, а, овдовев, доживал свой век отцом Гермагеном. Это очень свидетельствует в пользу нынешнего Святейшего. И все, кто разговаривал со мной из клириков Таллиннской епархии, все до единого отзывались не только с глубоким почтением, но и с искренней любовью к своему архиерею.

Сегодня наш Патриарх по-прежнему равновесный стабилизатор жизни Церкви. Как это ни странно, при всей его медлительности, при болезненности бесспорной, он ухитряется твердо отводить безумцев (например, безумцев, которые мечтают о канонизации первого русского тирана Ивана IV и весьма сомнительной фигуры Григория Распутина). Он выдерживает, как кажется, достойную дистанцию с государством. Я мог бы назвать только одну заведомую, явную совершенно ошибку Патриарха Алексия. В страшный и разрушительный для России 1993 год он летом в уже состоявшемся конфликте, но который еще не привел к стрельбе, поддерживал Ельцина. Он единственный раз в жизни поддерживал политика. Но, когда некоторые архиереи указали ему на недопустимость этого, он послушал их и счел недопустимым. И перед осенней трагедией, перед стрельбой по собственному парламенту Церковь, водимая Патриархом, заняла совершенно правильную позицию, заранее осудив того, кто первый прольет кровь.

* * *

По мнению руководителя Центра стратегических исследований религии и политики современного мира Максима Шевченко, которое он высказал в интервью «Стране.Ru», мы видим реальные плоды деятельности Патриарха. И если не относиться тенденциозно негативно ко всему, что связано с Православием, его деятельность можно оценивать только позитивно.

- Бесспорно роль человека в истории, тем более, масштабной личности, определяется соотношением результатов эпохи и его деятельности в ней. По формату нашего времени видно, что Патриарх Алексий останется в истории как человек, с именем которого был связан период свободы и возрождения Русской Церкви. Причем возрождения как политического, так и общественного.

Он фактически возглавил Церковь в 1990 году, и это было началом реальной свободы, пришедшей в церковную жизнь. Когда он стал Патриархом, в России еще не было такого количества храмов и учебных заведений. Не было такого числа верующих в стране. Он явился Патриархом Церкви, которая выходила из ситуации атеистического государства.

Если не относиться тенденциозно негативно ко всему, что связано с Православием, то, конечно, деятельность Патриарха можно оценивать только позитивно, потому что мы видим реальные плоды этой деятельности. Может быть, можно было сделать больше, может быть, можно было сделать по-другому. Но, как говорится, кто знает, как сделать иначе, тот пускай и делает. То, что он сделал, является единственным и колоссальным по своим масштабам результатом. Мы видим пример других соцстран - Словакии, Сербии. Стран, бывших религиозными, христианскими до социализма и вышедших из него практически атеистическими государствами.

То, что Православие вернулось в общественную жизнь России, это заслуга Патриарха. Но подчеркну, что он был не один, что Русская Православная Церковь - это не Католическая церковь, а Москва - не Ватикан. Так что вместе с ним работала целая плеяда очень талантливых и по-своему выдающихся церковных деятелей. В первую очередь я назову, конечно, митрополита Ювеналия и митрополита Кирилла. Заслуга Святейшего Патриарха Алексия в том, что он сумел объединить в одном пространстве каждого по-своему, но, безусловно, ярко выраженных лидеров. Люди, которые друг с другом не здоровались в личной жизни, иногда даже и воевали, на пространстве заседаний Синода эту войну прекращали.

Были личности, которые не могли попасть в это пространство, например, Киевский митрополит Филарет - они отошли. Но в остальном пространстве он воздействовал церковной дисциплиной, которая была, конечно, напрямую связана с его личностью. Вспомним, какое наследие Патриархия получила от советского времени. Все вопросы решались в ЦК, а не в Синоде. И как только исчез политический отдел ЦК КПСС, как только не стало какого-нибудь второго секретаря, который звонил и говорил - вот этого избрать митрополитом, а этого патриархом, а там кланялись и говорили - есть, есть, есть, возникло пространство необходимости организации работы. И он показал себя выдающимся организатором и прекрасным менеджером, работающим в чудовищных масштабах огромной страны и бывшего Советского Союза. В ситуации разрухи, дестабилизации, подхалимажа Патриарх реально придал Церкви человеческое лицо.

В целом поступательное и конструктивное движение в Церкви, безусловно, связано именно с именем Патриарха, а не с именем какого-либо митрополита, епископа или иного церковного деятеля. Он действовал именно так, как должен в идеале действовать епископ. Он был мудр, как змей, и кроток, как голубь, когда это было надо. А в остальном - люди не бывают идеальными, идеален только Христос. Но и Его критиковали. Даже апостолы. Не понимая, как мы знаем из Писания, некоторых Его действий. Поэтому, мне кажется, как политик - да, это, безусловно, выдающийся политик. Как церковный строитель - да, безусловно, выдающийся церковный строитель. Как человек - плохого о нем практически никто не говорил из тех, кто близко его знает.

Потому что именно его человеческое лицо с его страстями, любовью и нелюбовью делает нашу Церковь живой.