Что мешает человеку прийти в храм? (Телепрограмма, 27.03.04) (комментарий в русле истории)

Митрополит Вениамин (Федченков) о Л.Н.Толстом

Кто из интеллигентных русских людей и даже иностранцев не знает о нем?! Знают также, что он окончил жизнь свою в отлучении от Православной Церкви, но не знают за что. И ныне просто думают: за неверие, за безбожие. Это, как увидим далее, совершенная ложь или полное невежество.

Определение Святейшего Синода от 20–22 февраля 1901 года гласит:

«<…> Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа Его и на святое Его достояние [Церковь], явно пред всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его Матери, Церкви Православной... <…> В своих сочинениях и письмах… он проповедует… ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской: отвергает личного Живого Бога, во Святой Троице славимого, Создателя и Промыслителя вселенной, отрицает Господа Иисуса Христа – Богочеловека, Искупителя и Спасителя мира, пострадавшего нас ради человек и нашего ради спасения и воскресшего из мертвых…<…>»

В течение 10–12 лет после женитьбы Толстой создает «Войну и мир» и «Анну Каренину». Однако в «Анне Карениной» уже есть ощущение горечи от семейной жизни, и даже любовь героини к Вронскому оказывается несчастной и полной горечи: она бросается под поезд.
Этот роман как бы знаменует новый период жизни Толстого – кризис в его духовной жизни. Толстой потерял смысл жизни! «Если бы, – говорит он в своей «Исповеди» об этом времени, – пришла волшебница и предложила мне исполнить мои желания, я бы не знал, что сказать». Он утратил всякую охоту наслаждаться достигнутым благополучием. Почему же? – Ему стало «нечем жить».
«Ну хорошо, у тебя будет 6000 десятин в Самарской губернии, 300 голов лошадей, а потом?.. Ну, хорошо, ты будешь славнее Гоголя, Пушкина, Шекспира, Мольера, всех писателей в мире, – ну и что же!..». Начиная думать о том, как воспитать детей, Толстой спрашивал себя: «Зачем?». Рассуждая о том, каким образом «народ может достигнуть благосостояния», он говорил себе: «А мне что за дело?». В общем Толстой почувствовал, что то, на чем он стоял, подломилось; что того, чем он жил, уже нет.
И у него явилась мысль о самоубийстве. «…Я – счастливый человек, вынес из своей комнаты шнурок, где я каждый вечер бывал один, раздеваясь, чтобы не ...»

Толстой отрицал Бога как Личность, существующую вне нас и вообще – вне мира («В чем моя вера?»). Он признавал «суеверием», что «есть Бог – творящий» («Мысли о Боге»). «Еврейский Бог есть личное, самодурное и страшное, злое существо» («О религиозном воспитании»). Христос есть «простой человек», и «почитать Его Богом и Ему молиться есть величайшее кощунство», – говорит он. «…Я отвергаю непонятную Троицу и не имеющую никакого смысла в наше время басню о падении первого человека; кощунственную историю о Боге, родившемся от Девы, искупляющем род человеческий…» («Ответ на определение Синода…»). Толстой превзошел самого «отца лжи» (этого не делал даже диавол), когда обвинил апостолов Христовых в том, что они «лгали не хуже и диаволов», так как говорили, что видели будто бы воскресшего из мертвых своего Учителя и что на них сошли огненные языки Духа Святого («Разрушение ада и восстановление его»). Апостольские послания он объявлял «постановлениями хлыстов» («Новое Евангелие»). Существующее Евангелие он считал «произведением бесчисленных рук и умов человеческих, исполненным погрешностей» («Как читать Евангелие и в чем его сущность?»). Дело проповеди апостолов считал «одним из самых гадких дел». Никейский Символ веры – отверг. Священную историю Ветхого и Нового Заветов называет «ужасной книгой», самой «вредной» и «безнравственной» («К духовенству»).

Толстой считает христианскую Церковь величайшим изобретением диавола («Разрушение ада»). Он убежден, «что учение Церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства…» («Ответ Синоду»). Духовенство он обвиняет в «религиозном обмане и подлоге», «в мошеннической» подмене истинного учения Христова «святодуховскою верою» («Новое Евангелие»). Таинство крещения называет «грубым колдовством купанья»; причащение «кусочков» в Евхаристии – «похлебкой из хлеба и вина» («Разрушение ада»). В священстве усматривает «явное приготовление к обману» («Ответ Синоду»). Особенно он возмущается Евхаристиею, усматривая в ней «обман и гипнотизацию», видя в причащении «обоготворение плоти» (Там же).
Толстой также призывал «стараться» всеми силами «избавить детей» от Закона Божия: в сравнении с этим «истязание, убийство, изнасилование – ничто» («О религиозном воспитании»). Толстой учил анархическому воззрению на государство («О лжи и соблазне семейном»).

Из сказанного совершенно очевидно, почему Церковь отлучила Толстого... Да он и сам не хотел принадлежать ей.

Может быть, кто-нибудь спросит: почему же Бог не сделал так, чтобы люди принудительно убеждались в бытии Божием? – О, люди, люди! Господь уже так много сделал для веры: вложил в душу стремление к Богу; послал нам воплощенного Единородного Сына Своего, распятого за нас; Христос воскрес, являлся, вознесся при свидетелях; также и люди святые, силою Духа Святого, творили чудеса вплоть до наших дней.
И все же Бог не желает действовать до конца принудительно и оставляет нам хотя бы малую часть свободы, чтобы мы добровольно согласились веровать. Он Сам свободен и от нас хочет свободной любви к Нему, то есть веры…