Социальная концепция Церкви: русско-немецкий взгляд (комментарий в аспекте культуры)

	Фото - Ю.В.Клиценко, "Седмица.Ru"

Протоиерей Всеволод Чаплин, заместитель Председателя ОВЦС МП

Православие и общественный идеал сегодня

Годы, прошедшие со времени падения тоталитарной власти в России и других православных странах Евразии, стали периодом небывалого расцвета православной мысли. Церковно-общественные вопросы в одной только России ежегодно поднимаются в сотнях книг, тысячах газетных и журнальных статей, на многих десятках конференций, на сотнях интернет-ресурсов. Свои взгляды выражают иерархи Церкви, священнослужители, богословы, социологи, верующие политики, члены православных общественных объединений, врачи, художники, религиоведы, военные, рок-музыканты, да и вообще люди самых разных профессий и жизненных путей. Православные христиане напряженно размышляют об устройстве государства и общества, о месте в нем Церкви, о роли в нем традиционных духовных и нравственных ценностей. К сожалению, ход этой дискуссии мало известен на Западе. Возможно, виной тому - недостаточное количество переводов. Хотелось бы вкратце описать, к каким выводам и ощущениям приводит сегодня православная дискуссия на общественные темы. Попробуем порассуждать и о том, какой вклад эта дискуссия может внести в мировые процессы.

Демократия может способствовать миссии Церкви

Бесспорно, демократическое общественное устройство, сменившее тоталитаризм и государственный атеизм, воспринимается православными христианами как достойное и приемлемое для осуществления церковной миссии. Лишь незначительное меньшинство верующих нашей Церкви категорически отвергает его по причине отсутствия в нем богоустановленной царской власти. Свобода слова и мысли предоставляет огромное пространство для проповеди Евангелия, для выражения православного взгляда на общественные процессы. Демократические механизмы предоставляют православным христианам возможность влиять на власть через голосование и гражданское действие. Достаточно сказать, что за последнее время и церковная иерархия, и активное духовенство, и организации православных мирян добились важных перемен в отношении политиков к порнографии и сценам насилия на телевидении, к половому воспитанию школьников, к моральному климату в тюрьмах, к экономической этике и так далее. Формирующееся в России гражданское общество обогащается духовным и нравственным содержанием. Не последнюю роль в этом играет то, что важные для христиан темы стали все чаше обсуждаться в ходе предвыборных кампаний, в процессе общенациональной политической дискуссии.

Еще в начале 1990-х годов в России утвердился культ нравственного нигилизма и вседозволенности. На обломках официальной коммунистической морали, уже в 1970-е годы переставшей реально влиять на умы и сердца людей, возникла идеология «раскрепощения» и успеха любой ценой. В экономике стал доминировать «дикий капитализм», основанный на безудержной жажде наживы, которая сопровождала передел собственности. В политике восторжествовал диктат безнравственных технологий, при помощи которых можно было избрать на любой пост человека без ясной программы, вкладывая деньги в навязчивую телерекламу и устраняя конкурентов средствами «информационных войн». Школа и масс-медиа оказались наполнены пропагандой половой распущенности, зарабатывания денег как единственной цели жизни, «успеха» проституток и лидеров криминального мира. На идеалы патриотизма, общинности, семьи, веры, социальной справедливости было наложено негласное табу. Все, что имело отношение к общественной морали, объявлялось «пережитками коммунистического прошлого». К сожалению, такой подход находил немалую поддержку в народе - люди слишком устали от тотального государственного контроля и были готовы принять все, что контрастировало с серой советской реальностью.

Лишь к середине прошлого десятилетия многие в России осознали, что такой путь ведет нацию к саморазрушению. И произошло это во многом под влиянием Церкви, которая - как устами духовенства, так и через позицию мирян, работающих в разных областях, - постоянно напоминала обществу о пагубности крайнего разрыва между богатыми и бедными, о необходимости блюсти личную и общественную мораль, стремиться к мирному и законному разрешению политических, экономических и межнациональных противоречий. Оживление общественной миссии Церкви, звучание в обществе ее пророческого голоса сделалось возможным во многом благодарю свободе слова и появлению механизмов демократии.

Православный общественный деал и вопрос о государственном устройстве

Впрочем, многие западные политики и исследователи не без оснований подмечают, что демократия воспринимается православными христианами скорее как технический термин, обозначающий в целом приемлемую политическую механику, но отнюдь не как выражение общественного идеала. Подобного взгляда в православном мире все меньше стыдятся. Его все реже стараются скрыть за дипломатическими формулировками. Причина этому - в начавшемся возрождении самостоятельной православной общественной мысли.

В чем основа упомянутого нами взгляда на демократию? Прежде всего, она состоит в учении о предпочтительности богоустановленной власти - учении, укорененном в Священном Писании и церковном Предании, учении, последовательно выраженном в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви, документе, который впервые в истории православного мира систематизировал взгляд одной из Поместных Православных Церквей на общественные вопросы. Этот документ признает высшей формой правления ветхозаветное судейство -общественный строй, при котором земная власть действует не силой принуждения, но силой авторитета, сообщенного Божественной санкцией. Чуть более низкой ступенью организации общества признается монархия, сохраняющая богоустановленность, но отдавшая предпочтение властителю-человеку перед прямым богоправлением. Наконец, современная светская демократия, как отвергшая религиозную природу власти и автономизировавшая ее от Бога, признается еще более низшей формой государства, хуже которой - только анархия.

Итак, в Православии отдается явное предпочтение власти, которая, как верует Церковь, санкционирована Богом и которая сознает свою религиозную миссию. Это же ожидается от общества, народа, который воспринимается в византийской и русской православной традиции как единая община веры. Общество, отвергающее богоустановленную власть и вообще считающее возможным и нужным «автономизироваться» от Бога, - есть общество, мягко говоря, далекое от идеала.

Вот почему для православного христианина весьма и весьма сложно признать нормой удаление религиозной основы из общественного идеала, вытеснение религии из сферы общественной в сферу частную, заключение ее в рамки храмовых оград, личной и семейной жизни.

Вторая причина, по которой демократия вряд ли когда-либо будет объявлена идеальным с православной точки зрения общественным строем, - это присутствие в ней начала соревновательности. Не случайно Православная Церковь так решительно отказывается от включения в предвыборную борьбу, судебные споры или рыночную конкуренцию. Ее идеал -народ-организм, единое соборное тело, в котором противоречия являются противоестественными и должны быть «уврачеваны» как недуг. Евангельские и апостольские идеалы общности, единодушия, отказа от соперничества переживаются православными христианами буквально и переносятся на жизнь общества.

При этом не так важно, являются православные христиане большинством или меньшинством, формируют православную нацию или составляют маленькую группу. Они чувствуют себя народом Божиим, обществом-Церковью, которое обладает правом на свои социальный порядок, не претендуя на то, чтобы навязывать его другим. В стране православного большинства это должно означать право на соответствующий уклад общенародной жизни при уважении прав меньшинств. Там, где православных меньшинство, они стремятся сохранить свое подпространство, позволяющее им придерживаться своих социальных установок. Как ни странно это слышать западным христианам, в этом православные, наверное, больше похожи не на них, а на мусульман или ортодоксальных иудеев.

Плюрализм, многопартийность, поликонфессиональность, конкуренция, а тем более «социальный дарвинизм» вступают в глубинное противоречие с целью православного церковного сознания - «собрати расточенная», объединить людей поверх национальных, политических и социальных различий. Именно эту цель в Православии принято отождествлять с духом Евангелия, а продвижение к ней - с позитивным развитием общества. Если понять это, становятся легко объяснимыми призывы Священноначалия нашей Церкви к умеренности в политической борьбе, к примирению межнациональных конфликтов, к отказу от крайних методов экономической конкуренции. Рискнем предположить, что православная традиция является одной из причин слабого уважения российского народа к многопартийной системе, думским баталиям, ожесточенным судебным разбирательствам, рекламным и информационным «войнам».

Наконец, еще одна особенность православного сознания, прямо влияющая на общественный идеал, - это его эсхатологичность. Православным христианам не свойственны социальный оптимизм, вера в прогресс самостоятельно развивающегося человеческого общества, стремление создать «Царство Божие на земле». Православная традиция внимательно прислушивается к пророчествам Апокалипсиса, который предвещает постепенное отпадение человечества от Бога и умножение зла, победить которое окончательно сможет лишь второе пришествие Христово. Многие факты современной истории - секуляризация общественной жизни, господство обезбоженных идеологий, рост изощренного насилия, появление новых болезней - лишь укрепляют православных в их сознании. Если принимать Откровение святого Иоанна всерьез, мир не может становиться лучше. Поэтому глубоко не случайно скептическое отношение православных христиан даже к тем общественным переменам, которые улучшают быт людей, но не приближают их к Богу. Общество, центром которого является не Бог и Его истина, а грешный человек и его земные интересы, не может позитивно восприниматься православным сознанием.

На пороге мирового спора о ценностях

Западные коллеги не в первый раз уверяют нас, что перечисленные выше «особенности» православного социального идеала являются лишь пережитком прошлого и отомрут по мере экономического и социального развития восточноевропейских стран. Однако последние полтора десятилетия и особенно последние годы становятся свидетелями развития самобытной православной общественной мысли не только среди богословов, но и среди политиков, ученых, публицистов.

Между прочим, религия возвращается в центр общественных процессов не только в православном мире, но и вне его, что признано такими авторитетными исследователями, как проф. Герхард Роббере. Америка становится ближе к России отнюдь не потому, что Россия становится больше Америкой. Наоборот, реальный вызов терроризма приблизил Соединенные Штаты к пониманию тех проблем, которые стоят перед большинством населения мира, которое не живет в условиях искусственной стабильности. Логичным ответом на этот вызов стало обращение к религиозной мотивации во внутренней и внешней политике- Не будем говорить о том, что такая мотивация укрепляется в исламских странах, Корее, Японии, да постепенно и в Европе. Рискнем предположить, что радикальный секуляризм свойствен только обществам, для которых пока продолжаются, по меткому выражению Анны Ахматовой, «вегетарианские времена».

Д-р Конрад Райзер однажды сказал, что главные вопросы периода глобализации - это вопрос о власти и вопрос о ценностях. Действительно, нынешний взаимозависимый мир, в котором так легок обмен идеями, характеризуется соревнованием между несколькими общественными идеалами, приверженцы которых борются за мировое влияние - политическое, силовое, информационное. В контексте этого соревнования вопрос о роли религии в государстве и обществе занимает важное место.

Не случайно именно сейчас так обострилась борьба вокруг «вопроса о хиджабах» во Франции, Бельгии, Германии, Турции. Нам представляется, что сторонники радикального секуляризма стараются убежать от истории, пытаясь разрешить серьезный мировоззренческий спор путем отчаянных запретов. По мысли верховного муфтия Боснии и Герцеговины д-ра Мустафы Церича, секуляристы испытывают кризис аргументов. Однако разрешить этот кризис при помощи административных мер можно будет только на время.

Дискуссия на темы общественной роли религии ведутся и в России. Немалую роль в них играет либеральная интеллигенция, за последние годы перешедшая от симпатии к Церкви, гонимой в советские времена, к радикальному ее неприятию. Вот лишь один пример: правозащитник Лев Левинсон в статье «На Святой Руси секса нет» («Экспресс-Хроника», 18.10.97) называет православных священнослужителей и верующих, осуждающих сексуальную распущенность, «мракобесами», «жандармами во Христе», «профессиональными охотниками на ведьм», «великими инквизиторами» и так далее. Им противопоставляются «ценности» «сознательной сексуальной раскрепощенности», которая, по мнению Левинсона, «неотрывна от политической, экономической и идеологической свободы». Ожесточенная полемика в средствах массовой информации ведется вокруг вопросов о месте религии в армии и школе, о ее партнерстве с государством, о христианском влиянии на экономическую этику, о пределах «игры» современных художников с религиозными символами, о возможности выражения ценностей Церкви в политике.

Впрочем, зададимся вопросом: неизбежно ли тотальное противостояние «мира веры» и «мира неверия», к которому призывает Усама бин Ладен? Православные христиане не желают такого противостояния. Их стремление к гармоничному мироустройству простирается не только на собственную общину, но и на все человечество. Однако для того, чтобы мир не превратился в арену хантингтоновского «конфликта цивилизаций», все мировоззренческие группы, включая секулярных гуманистов, должны отказаться от монополии на общественный порядок, признать друг за другом право на свободное развитие, на устроение социальной жизни согласно их ценностям и устремлениям. Подлинное многообразие глобального общественного устройства, в котором никто бы не навязывал всему миру собственную модель государства и социума, может оказаться ключом к мирному сосуществованию народов, религий, мировоззрений, культур, общественных идеалов.

* * *

Йозеф Тезинг, бывший заместитель генерального секретаря Фонда им. Конрада Аденауэра

Консервативно ли социальное учение церкви?
(Доклад научной конференции Университета им. Кардинала Стефана Вышинского)

1. Вступление

За этой темой, сформулированной в форме вопроса, стоит многое, если рассматривать ее в контексте современного духовного, культурного, экономического и политического развития в Европе и во всем мире, - и я буду рассматривать ее именно так. Тот факт, что наша действительность характеризуется значительными изменениями на национальном и международном уровне, не требует особого обоснования. Это очевидно.

Глобализация, а я предпочитаю термин глобальность, вооруженные столкновения, терроризм как постоянный источник опасности и угроз, растущая пропасть между нищетой и богатством, постоянное сообщение по всему миру при помощи новых технологий, проникновение науки в жизнь человека - это только вкратце ключевые понятия для обозначения перемен, которые мы наблюдаем, сопереживаем и в проведении которых сами участвуем. Перемены связаны с беспокойством и нестабильностью. Еще не найдены решения новых проблем.

Но одно останется неизменным: человек, как и прежде, стоит в центре всего происходящего, он не перестает быть человеком. Только он является тем единственным актантом, который может организовывать и управлять тем, что происходит в нашем мире, в наших странах и обществах. Он делает это таким образом, что происходящее обретает жизненный смысл и служит благополучию человека. Поэтому я хотел бы немного изменить формулировку темы. Находится ли социальное учение Католической церкви - я хотел бы сузить тему - со всеми его достижениями, высказываниями и вариантами решения проблем современности на правильном, соответствующем духу времени пути? То, что оно называет открытием и решением и то, что оно предлагает, поможет ли это верующим этой церкви и людям во всем мире, поможет ли оно сориентироваться? Разумеется, я отдаю себе отчет в том, что я не могу дать исчерпывающий ответ или комментарий к этим вопросам. Я вынужден ограничиться некоторыми основными моментами, мыслями и идеями.

2. Социальное учение и консерватизм

Вначале я хотел бы уточнить используемые понятия. Ведь ясность в понятиях привносит ясность в разговор. Она необходима, так как в дискуссии все чаще речь идет о социальном просвещении, католическом и христианском социальном учении и о социальной этике.

Я не хотел бы вступать в дискуссию о понятиях, не хочу потому, что такая дискуссия частично ведется на фоне научных знаний, которые не так важны для практического применения теорий, которые при этом развиваются. Относительно меня самого я хотел бы пояснить, что я принадлежу к тем, кто не только придерживается теологического или научного взгляда, но и постоянно принципиально задает вопрос: каким образом научные открытия и достижения могут быть применены на практике? Таким образом, наука всегда должна быть также практической и применимой на практике. Для моей темы это необычайно важно. Ведь, в конце концов, необходимо со всей ответственностью подходить к справедливому ожиданию решения чисто практических проблем.

Я использую понятие социального учения следующим образом. На основе католической веры католическое социальное учение размышляет об общественных нормах и структурах. Задача учения заключается в том, чтобы вырабатывать нормы ориентирования и действий для создания общества и мира как человеческого общества. Католическое социальное учение также должно заниматься строительством человеческого существования и человеческих отношений с учетом морали и принимать участие в политическом дискурсе. Важная задача заключается в передаче идей и убеждений людям в процессе обычного формирования мнений в современном мире. Учение должно сделать их понятным и людям, не исповедующим христианство. Католическое социальное учение должно уделять внимание вопросам осуществления и реализации своих идей. Таким образом, его влияние не должно ослабевать.

Другое понятие, которое необходимо пояснить, - это понятие консерватизма. Консерватизм - политическое понятие, которое используется разнообразно, полемически и которым злоупотребляют. Не все то, что называют консервативным, консервативно. В политических дебатах к этому понятию охотно прибегают, чтобы скрыть отсталость относительно господствующего в данный момент духа времени или неспособность решить «современные» проблемы. Современность - это другое направление. Консерватизм и современность часто трактуются как противоположности. Я не хочу вступать в дискуссию о справедливости такой трактовки, потому что она в определенной мере очень поверхностна и не особенно содержательна. Я очень хорошо могу представить себе современного консерватора. Такое определение мне очень симпатично.

Я поясню, что я вкладываю в понятие консерватизма. В этом, прежде всего, поможет обращение к этимологии слова. Корни слова лежат в латинском языке: conservare означает сохранять. Сохранять зарекомендовавшее себя - это существенная составляющая консерватизма. Поэтому нельзя поставить знак равенства между консерватизмом и традиционализмом. Консерватизм включает в себя знание и принятие новшеств в мире, в котором постоянно все меняется: экономические и политические условия, ценностные представления и образ поведения людей. В этом процессе перемен возникает напряжение между существующим и стремлением к новому. Как правило, нам неизвестно, что принесет новое, даже если мы оказываемся во влиянии того преходящего очарования духа времени, которое пропагандируется средствами массовой информации. Именно во времена неорганизованного и неконтролируемого культурного перелома устоявшиеся и нуждающиеся в сохранении ценности и жизненные образцы подвергаются опасности разрушения. Истинный консерватор прав в своем скептицизме по отношению к таким переменам и в своем противостоянии слишком поверхностному и наивному оптимизму в отношении прогресса.

Для меня консерватизм - это человеческая позиция, которая опирается на устоявшиеся нормы и порядки и которая противопоставляет социальным переменам стремление к длительности, идентичности и уверенности. Необходимые нововведения не отвергаются, они рассматриваются как продолжение того, что выдержало испытание временем. Необходимость реформ не подвергается сомнению. И консерватор проводит реформы. Он знает, что эволюционный процесс общественного развития исторически необходим. Государство, общество, право и культура сформировались в процессе истории. Это образования, которые органично развивались, опираясь на нормы, которые должны быть сохранены. Эти нормы, такие как церковь, семья, права человека, собственность, обеспечивают постоянство, они являются связующей силой. Они дают и определенную гарантию против разрушения и гибели общества. Достойное сохранения, вплетенное в новое, необходимое и разумное, - вот как я представляю себе современный консерватизм.

С учетом выше сказанного, я хотел бы кратко рассмотреть вопрос о том, является ли католическое социальное учение консервативным. Чтобы пояснить это, я коснусь некоторых элементарных принципов и тем.

3. Темы социального учения

Человек - это центр и главное действующее лицо общественной действительности. Он наделен свободой и разумом. Необходимо получить представление о человеке перед тем, как определять его роль и ответственность в обществе. Наше представление о человеке - это христианское представление. Согласно христианско-иудейскому учению Бог создал человека по образу и подобию своему. Человеческая жизнь - это больше, чем только биологический факт. Это больше, чем некая вещь, с которой можно обращаться произвольно и по своему желанию. Бог создал человека по образу и подобию своему. Его жизнь священна. В подобии Богу заключается достоинство человека. Достоинство человека неприкосновенно. Поэтому человек не имеет права распоряжаться жизнью. Это утверждение очень актуально.

Развитие генной инженерии таит в себе опасность того, что наука выйдет за пределы этического и таким образом затронет достоинство человека в самой его сути. Должны быть определены четкие этические границы того, что биотехника уже достигла и того, что она еще планирует открыть в будущем. В том, что касается ценности и смысла человеческой жизни, человек должен брать только от Бога и принимать это с верой. Библейский образ человека и связанное с ним человеческое достоинство определяют рамки человеческой деятельности. Сегодня является неоспоримым тот факт, что человек обретает свое человеческое достоинство на основе своего бытия человеком. На основе этого утверждения строится все правовое регулирование.

Человеческое достоинство гарантировано природой и правом. Его неприкосновенность закреплена также рядом демократических конституций. Карл Кардинал Леманн особенно убедительно высказывает эту идею: «Человек никогда не является дико растущей природой, он одновременно является созидательной силой, которая постоянно создает культуру (...). В мышлении и вере открывается последняя причина, по которой невозможно распоряжаться жизнью. Бог - это создатель, хранитель и повелитель жизни (...). Человек, в первую очередь, самостоятельная личность, а не только функция, которая служит другому. В этом заключается достоинство человека».
Принцип личностности - это важное поле для размышлений в католическом социальном учении. Мне кажется, что сегодня необходимо снова больше заниматься этим. Следует пояснить связь с задачами, которые встают перед человеком в современном периоде изменений.

Как может быть гарантировано и сохранено достоинство человека в условиях опасности манипуляций генной инженерии, материального потребительства, утраты религиозных и культурных основ, социальной и экономической бесперспективности? В этих широких проблемных областях католическое социальное учение должно еще провести большую и основательную работу.

Быстрые перемены, которые происходят сегодня, привносят изменения в социальные структуры, которые можно сравнить с изменениями в XIX веке. Переход к глобализированному обществу услуг связан с готовностью каждого к переменам. Новшества приходят к людям прямо в их гостиные. С помощью всемирного сообщения беспорядочная глобальность проникает в каждую гостиную. Там она сталкивается с неподготовленными и неуверенными людьми. Менталитеты, сформировавшиеся у людей в прошлом, оказываются застигнутыми врасплох и подвергаются сомнению.

Поэтому в нашем собственном поведении нам нужда более сильная ориентация. Я хочу продемонстрировать это с помощью двух принципов, значение которых велико в католическом учении. Я кратко скажу о субсидиарности и солидарности, двух элементарных принципах, влияние которых ослабло в последние десятилетия. Однако в будущем они должны вновь обрести важное значение. Каждое демократическое общество зависит от поведения и деятельности конкретного гражданина. Во времена, ознаменованные ростом проблем в обществе, когда государство теряет свою силу, потому что не может делать то, что оно делало прежде, требуется больше личной ответственности граждан. Поэтому принципы субсидиарности и солидарности вновь обретают свое значение.

В социальном послании „Quadragesimo Anno" определение субсидиарности формулируется следующим образом: «(...) так должен же постоянно и неотступно соблюдаться тот высший социально-философский принцип, нерушимый и однозначный: как то, чего отдельный человек может достичь по собственной инициативе и своими силами, нельзя отнять у него и объявлено достижением общества, так будет нарушена справедливость, если на то, что более мелкие и подчиненные общества создают и успешно достигают, другие, вышестоящие общества будут предъявлять свои права. Одновременно это чрезвычайно негативно и сбивает с толку весь общественный порядок.

Каждая общественная деятельность по своей сути субсидиарна, она должна поддерживать членов социального института, однако не должна разобщать или вбирать их в себя». Этот принцип необыкновенно актуален и сегодня. Он не ограничивается только лицами, но включает в себя и структуры. Роман Херцог поясняет это: «В принципе субсидиарности речь идет не только о структуре, а о самой сути общества. Конечно, есть ряд прагматичных причин, которые делают принцип субсидиарности просто разумным. Мелкие объединения более гибки в решении задач, чем тяжеловесный государственный корабль. Участие гражданина может эффективнее проходить в более узком окружении, нет необходимости в сложных и дорогостоящих трансфертных затратах, это становится просто дешевле. Так или иначе существуют прагматичные аргументы».

Отношение отдельного человека к обществу - это важнейший идейный показатель, определяемый субсидиарностью. Согласно христианскому образу человека она исходит из личности и индивидуальности человека. Человек - это деятель, творец и цель всех общественных образований. В связи с этим Роман Херцог сказал следующие слова: «Индивидуальная человеческая личность, ее развитие, образование и благополучие, ее свобода и ответственности, согласно этому образу человека, являются целью общественной деятельности. Субсидиарность означает: общество существует для того, чтобы помогать индивиду в раскрытии своих сил и достижении своих целей, а не для того, чтобы властвовать над ним и опекать его».

Индивид живет в сообществе. Сосуществование с другими людьми возможно только в солидарном обществе. Поэтому субсидиарность и солидарность неразрывны, они близнецы. Папа Иоанн Павел II в послании „Sollicitudo Rei Socialis" определяет солидарность как «твердую и постоянную готовность вступаться за общественное благо, то есть за благо других и каждого, потому что все мы отвечаем за всех». Принцип солидарности связан с естественной, определенной Богом целью общественной жизни. Эта цель состоит в благополучии всех участников. Хайнрих Пеш говорит, что «подчинение общественному целому с учетом предназначения целого, также положительное сотрудничество для реализации этого предназначения, которое опосредованно приносит счастье каждому, это солидарность как принцип, как моральный долг.» Солидарность - это ключевой социальный принцип. Папа Иоанн Павел II в упомянутой энциклике говорит о христианской добродетели солидарности.

Оба принципа - субсидиарность и солидарность - особенно важны для изменений, которые в настоящее время переживают почти все страны и общества. Многое меняется. Сегодня, например, люди получают все больше нетрудовых доходов. Растут доход с собственности (аренда) и имущество.

Социальное государство в течение долгого времени выполняло требования, даже завышенные требования людей. Сегодня оно больше не может финансировать эти требования. Прежний опыт привел к выработке позиций ожидания и формированию претенциозного менталитета. Охотно пользовались личной выгодой, но неохотно шли на личный риск или брали на себя личную ответственность. Индивид хотел стабильной выгоды, все жизненные риски он хотел взвалить на сообщество. Так дальше продолжаться не может. Прежние ценности и системы справедливости и солидарности нуждаются в новом определении. Государство взяло на себя слишком много задач, которые оно больше не в состоянии выполнять. Индивид должен делать больше для себя и для сообщества. Райнхард Маркс определяет новой направление: «Как нам выстроить общество, чтобы появилась перспектива социальной справедливости и могла быть осознана согражданами».

В католическом социальном учении можно найти два естественных института: семью и государство. Достойная человека и справедливая жизнь не может развиваться без них. Оба института возникают не сами по себе, они зависят от свободных решений человека. Основание семьи происходит в результате принятия свободного и ответственного решения многих людей. И государство не является произвольно функционирующим институтом. Оно зависит от активности и поддержки граждан. Если эти два столпа сообщества находятся под угрозой, то под угрозой находится всё. При этом речь идет не о таком демократическом государстве, которое снабжено многочисленными законами и тяжеловесной бюрократией.

Это должно быть демократическое государство, правовое государство. Речь идет о государстве, которое представляет долгосрочные, прежде всего социальные и экономические перспективы, которое осуществляет нравственную идею справедливости, гарантирует прогресс и безопасность. Социальное государство одновременно должно ограничивать себя. Оно не может заменить то, что не дает или больше не дает семья. Это было бы не под силу государству. Вот крупные конфликтные поля в современном обществе. Поэтому возникает вопрос: как мы можем создать справедливость в обществе, где больше не существуют некоторые основы прежнего социального государства? Как должно выглядеть современное государство?

Несомненно, ему необходима единая ценностная основа. И без религиозной основы ему не обойтись. Ведь не подвергается сомнению то, что мы в Европе все еще живем за счет этических ресурсов иудейско-христианской веры. В каком направлении мы будем двигаться? Райнхард Маркс так описывает указатель будущего: «Солидарность и субсидиарность должны быть заново налажены(...) необходимо понять, что наше общество - не скопление индивидуумов, а сеть, которая является предпосылкой для солидарности. Мы должны быть вместе. Мы сидим в одной лодке и имеем обязательства друг перед другом: молодые несут ответственность за стариков, здоровые за больных, богатые за бедных. Нужно заново пересмотреть принципы организации этого сосуществования и существования друг для друга. Для этого решающим является принцип субсидиарности. Он означает: помощь для самопомощи. Что может сделать индивид, маленькая группа, семья, - то они должны делать своими силами, хотя бы во имя собственного достоинства. Необходимая помощь должна оказываться во имя принципа справедливого участия, а не справедливого дележа. Таким образом, безусловно, правильным является повысить обязательства людей, семьи и дать им возможность самим управлять своей жизнью». Здесь я только хотел бы заметить, что в этой широкой области возникает много интересных вопросов для католического социального учения.

Здесь я еще хотел бы вкратце коснуться темы, которая всегда представляла трудность для социального учения. Хотя нужно заметить, что в последнее время здесь произошли положительные перемены. Речь идет об отношении и о понимании политики, власти и демократии. Дело в том, что послания Папы Иоанна XIII ознаменовали новое направление в католическом социальном учении. Молодое социальное учение обращается не только к католикам, но и к «людям доброй воли». Христианин начинает разбираться в своем отношении к демократии, к Конституции, к правовому государству, к экономическому и общественному порядку, к общественно-политическому плюрализму.

Это положительное явление. Но в этой области необходимо делать больше. Что же такое политика и политическое для христианина?» Политика должна организовывать сосуществование в обществе и разрешать конфликты. Для этого существует власть. Где проходят этические направляющие в демократической системе? Какие религиозные, культурные и этические связующие силы нужны современной демократической системе? Как должен выглядеть новый общепризнанный образец социальной справедливости в измененных социальных, экономических и политических условиях? Как должен строиться демократический миропорядок? Это только некоторые вопросы, на которые должно искать ответы католическое социальное учение. Политика - это не всё, политика во всём - говорит нам Эммануэль Мунье. В этом смысле и католическое социальное учение должно стать политическим.

4. Заключение

В заключение я хотел бы коснуться еще двух моментов, которые находятся в практической взаимосвязи с темой данного доклада. Вначале я хотел бы поговорить о вопросе, не следует ли понимать католическое социальное учение как герменевтическое учение. Герменевтика - это искусство понимания и толкования. Может быть, понимание даже важнее обоснования. Так как социальное учение должно представлять открытия и результаты, применяемые и применимые на практике, они должны иметь общественный практический или жизненный контекст.

Или, проще: сначала нужно понять, какого типа темы и вопросы и какие направления за ними стоят. Католическое социальное учение, когда оно ссылается на научное качество, всегда является нормативной и деятельностно ориентированной наукой. Именно социально-этическое толкование -политика, право, экономика, окружающая среда, техника как важнейшие предметы - направлено на социальное, пытается понять его и привести к каким-либо нормам. При этом индивидуальное и социальное нельзя так просто разделить. Любая этическая проблематика может быть понята с точки зрения индивидуальной или социальной этики. Вряд ли возможно строгое разделение. Я с удовольствием откликнусь на предложение Райнхарда Маркса принять этику как общее понятие и рассмотреть в ее рамках две дисциплины - индивидуальную и социальную этику. Код социальной этики тогда прозвучит: справедливо - несправедливо. Код индивидуальной этики: хорошо - плохо. Эта дифференциация очень помогает. Отсюда требование углубления герменевтики.

В конце концов, остается ответить на вопрос, заданный в теме. Прежде чем я подойду к этому, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что в прошлом католическое социальное учение проделало большую работу. Доказательством этого послужат многочисленные наставляющие послания Пап с 1891 года. Я напомню о следующих: Rerum novarum, 1891; Quadragesimo anno, 1931; Mater et magistra, 1961; Pacem in terris, 1963; Populorum progressio, 1967; Laborem exercens, 1981; Sollicitudo rei socialis, 1987. Важна также пасторальная конституция „Gaudium et spes" 2-го Ватиканского собора. Сегодня нашим долгом является сопоставить идеи, планы, открытия и точки зрения, которые развились из прошлого и устоявшегося, с новым, которое несут в себе перемены в глобальности. Мы должны найти на это ответы. Это большая область, которая требует изучения и регулирования. Может быть, в последнее время мы слишком нерешительно обращаемся с новым. Для сдержанности и отстраненности причин больше нет.

Консервативно ли социальное учение церкви? Простое «нет» было бы, пожалуй, недостаточным ответом. Для более подробного ответа на этот вопрос я обращусь к Антону Раушеру: «Католическое социальное учение не может довольствоваться тем, что его принципы долговечны. Его вклад в формирование экономических, социальных и политических условий заключается не только в простом применении принципов в реальности, но и в создании конкретной реальности в духе этих принципов. Это подразумевает, что католическое социальное учение постоянно должно следить за тем, чтобы нерушимые принципы направляли деятельность людей и в изменившихся условиях. Другими словами: при всей верности принципам оно должно быть чувствительным к постоянно происходящим переменам общественных условий; только так оно может дать им оценку, решать постоянно возникающие новые задачи и использовать свой потенциал для решения социальных проблем».