Памяти архиепископа Пимена (Хмелевского) (комментарий в зеркале СМИ)

Пастырь добрый (Т.Курочкина, Т.Староверова, «Неделя области», г. Саратов, 12.11.2003)

10 декабря исполняется 10 лет со дня кончины архиепископа Саратовского и Вольского Пимена (в миру – Дмитрия Евгеньевича Хмелевского) – одного из выдающихся деятелей Русской Православной Церкви XX века, человека, с именем которого связана целая эпоха в истории саратовского края, православного пастыря, оставившего неизгладимый след в умах и душах многих саратовцев. Архиепископ Пимен возглавлял Саратовскую кафедру 28 лет, дольше всех своих предшественников.

Саратовское епархиальное управление во главе с Его Преосвященством епископом Саратовским и Вольским Лонгином с 7 по 11 декабря проводит дни памяти архиепископа Пимена. В программе торжественных мероприятий — научные чтения, открытие экспозиции в Саратовском областном музее краеведения, концерт духовной и классической музыки в Большом зале Саратовской государственной консерватории.

Когда-то во время своей архиерейской хиротонии архимандрит Пимен сказал: «Я твердой рукой приму жезл епископа и здесь, перед всей Церковью, даю слово отдать всю свою жизнь на честное и самоотверженное служение Церкви Божией, на благо нашей Родины, право правя слово Истины и благовествуя Евангелие Царствия Божия». Всей своей жизнью архиепископ Пимен оправдал эти слова.

Своими воспоминаниями об этом замечательном человеке с «Неделей области» поделились известные люди Саратова.

Протоиерей Лазарь НОВОКРЕЩЕНЫХ, клирик храма в честь иконы Божьей Матери Казанской:

– С владыкой Пименом я служил 28 лет, со дня его назначения на Саратовскую кафедру, был протодиаконом, его личным секретарем.

Прежде всего нужно сказать о том, что владыка начал свое служение в епархии с открытия двух храмов, причем это происходило в 60-е годы XX века, и ему пришлось преодолеть активное противодействие. И во все последующие годы своего управления епархией Владыка Пимен последовательно отстаивал интересы Церкви, что позволило ему не допустить в Саратовской области закрытия приходов – распространенной практики тех лет. Конец 80-х–начало 90-х годов (время церковного возрождения) стали для архиепископа Пимена годами напряженной работы, связанной с возвращением епархии десятков храмов. В большинстве своем они передавались на баланс епархиального управления в аварийном состоянии, требовали капитального ремонта, а многие и вовсе не подлежали восстановлению.

С благословения владыки Пимена стали открываться воскресные церковно-приходские школы, стала действовать благотворительная столовая для неимущих.

Особой заботой владыки было возрождение Саратовской духовной семинарии. Об этом он начал говорить еще в середине 80-х годов, когда только намечалось потепление отношений между государством и Церковью. Владыка предвидел, что в скором времени епархии понадобятся молодые образованные пастыри.

Несмотря на преклонный возраст и болезни, архиепископ Пимен до последних дней жизни сохранял поразительную работоспособность, редкую даже для молодых и здоровых людей. Бывали месяцы, когда он каждую неделю три-четыре раза выезжал в отдаленные приходы епархии, совершая богослужение, неизменно произнося проповеди, беседуя с духовенством и прихожанами.

Мне не раз приходилось сопровождать архиепископа в его поездках, в том числе и зарубежных. Он знал несколько языков, прекрасно владел английским, немецким. Мне памятна поездка владыки в Англию в 1990 году, когда состоялось перенесение иконы «Сталинградская Мадонна» в кафедральном соборе города Ковентри из главного алтаря в русский придел и встреча с королевой Англии Елизаветой II и герцогом Эдинбургским. А в 1991 году Владыка был главой русской паломнической миссии на Святую землю.

Хочется сказать о неизданном рукописном наследии владыки Пимена — его иерусалимских дневниках, написанных в бытность его начальником Русской духовной миссии в Иерусалиме в 1955-1957 гг. Эти дневники интересны не только церковной, но и научной общественности, ведь описываемый в них период — время становления государства Израиль, когда архимандриту Пимену приходилось совмещать церковное служение с дипломатической работой.

К сожалению, многие из документов владыки сегодня утрачены, в том числе фонотека, библиотека, богатая переписка. А ведь число корреспондентов составляло около шестисот, в их числе было немало тех, кто проживал за рубежом.

Немногие знают, но у владыки, помимо классической музыки, было еще одно увлечение — он собирал марки, посвященные иконописи. И хотя такие всегда были редкостью, у архиепископа хранились несколько альбомов — своеобразная картинная галерея, только в миниатюре.

Ко всем без исключения владыка Пимен относился с уважением, любого готов был выслушать. Удивительно, но он помнил дни ангела каждого священника в епархии! Люди приходили к нему с радостью и болью, он принимал всех, умел поддержать, приободрить. И сам никогда не впадал в отчаяние. Говорил, что нет тупиковых ситуаций, что нужно надеяться на милость Божью. Своей удивительной внутренней силой, своей энергией он заряжал всех нас.

Я считаю, не будет преувеличением назвать жизнь и труды владыки подвижническими.

Сергей НАУМОВ, профессор, ректор Поволжской академии государственной службы:

– Думаю, только спустя десятилетия мы поймем, кто жил рядом с нами, и сможем оценить великую значимость покойного архиепископа Саратовского и Вольского Пимена (Хмелевского) не только для нашей губернии, но и для всей Русской Православной Церкви.

Владыка был пастырем — тем духовным отцом, к слову которого прислушивались молодые и пожилые, облеченные властью и простолюдины, представители творческой интеллигенции и бизнеса. К нему на исповедь, на беседу, просто за мудрым словом приходили очень многие.

Все это я прекрасно знал, будучи еще студентом истфака Саратовского государственного университета. А первая личная встреча с этим удивительным человеком произошла летом 1992 года. Я на себе ощутил редкое обаяние его личности, высочайший интеллект, культуру (пожалуй, никто из тех людей, кого я знаю, не несет в себе такой культуры). Мне как историку было интересно узнать, что архиепископ Пимен был выходцем из старинного дворянского рода, потомком многих русских княжеских династий. По линии А. С. Пушкина он являлся родственником герцога Кентского, двоюродного брата английской королевы. Владыка встречался с Елизаветой Виндзорской, был знаком с представителями многих аристократических родов.

Архиепископ Пимен был духовным сыном таких выдающихся отцов Русской Православной Церкви, как Патриарх Сергий (Страгородский), Патриарх Алексий I (Симанский), чья духовная традиция и высокая культура уходили своими корнями в дореволюционную эпоху. Немногие знают, что архимандрит Пимен был несколько лет начальником Русской Духовной Миссии в Иерусалиме.

Когда я впервые попал на Святую землю, был приятно поражен, увидев портрет владыки Пимена (тогда еще архимандрита) в Духовной Миссии Русской Православной Церкви.

Знаю, что с авторитетом архиепископа Пимена в Священном Синоде считались. Во время визита Патриарха в Саратов в 1993 году видел, как уважительно Патриарх Алексий II относился к нашему владыке. Для Саратовской земли великое благо, что здесь служил этот человек.

Трудно переоценить его вклад в возрождение Саратовской духовной семинарии. В бытность его архиепископом в конце 80-х–начале 90-х годов XX века Русской Православной Церкви были возвращены храм «Утоли моя печали», Покровский собор, а также Свято-Алексиевский монастырь, восстановлен храм Серафима Саровского. Это великая подвижническая миссия архиепископа Пимена навсегда останется в памяти потомков. Думаю, и получалось у него все потому, что он был неким связующим мостиком между Православной Церковью и светской властью, капитаном корабля, выбравшим правильный курс в бурном политическом море (коим являлась неспокойная переломная эпоха на рубеже 80-х и 90-х годов).

Мы нередко встречались и обсуждали исторические вопросы, которые интересовали меня в те годы, в частности, взаимоотношение государства и Православной Церкви. И на многие из них я находил ответ в тех беседах. В моей жизни этот человек сыграл огромную роль. Достаточно сказать, что я, воспитывавшийся в атеистической семье, принял православную веру в 29 лет, и обряд Крещения совершил владыка Пимен.

Оттого-то и больно, обидно мне было осознавать, как быстро проходит земная слава. После смерти архиепископа его уникальный архив (где были редкие пластинки с записями Герберта фон Карояна и Ростроповича) просто выбросили на свалку, та же участь постигла и эпистолярный архив владыки – письма Шостаковича, Вишневской и Ростроповича (эти люди – гордость России – состояли в переписке с владыкой). К сожалению, до недавнего времени ни в Саратовской духовной семинарии, ни в краеведческом музее не находилось места для архива владыки Пимена, даже для его фотографии.

И только с приходом нового Саратовского епископа Лонгина у меня появилась надежда, что этот человек сможет возродить былую славу и мощь Саратовской епархии и увековечить память владыки Пимена.

Коротко

За годы своего служения Церкви Владыка Пимен неоднократно награждался различными церковными наградами: орденом святого равноапостольного князя Владимира I степени, орденами Преподобного Сергия (I и II степени), орденами св. Даниила Московского (I и II степени). Кроме этого, он имел награды и от других Православных Поместных Церквей: патриаршие кресты от Болгарского и Румынского патриархов, орден Александрийской Церкви святого апостола Павла (II и III степени), ливанский орден Христа Спасителя (II и III степени), орден Архиепископа Синайской горы (I, II и III степени), орден св. Марка (II и III степени) и орден Гроба Господня от Иерусалимской Церкви.

Анатолий КАЦ, художественный руководитель Саратовской филармонии, заслуженный артист России:

– Удивительным человеком был архиепископ Пимен, очень современным и открытым для светского общения, несмотря на свой высокий духовный сан. Никто из саратовских владык ни до него, ни после не бывал на концертах в филармонии с такой регулярностью. А он заходил очень часто. Причем билеты всегда покупал в последний ряд. Не хотел никого смущать своим облачением, привлекать излишнее внимание.

Музыке он отдавал значительную часть своего свободного времени. И у меня была возможность в этом убедиться. Однажды он позвонил и во время разговора упомянул, что за один день прослушал 15 (!) сонат Бетховена. Поверьте, для этого мало быть просто ценителем, нужно по-настоящему любить искусство. Он очень уважал классику, особенно Моцарта, Баха, Гайдна. Все их произведения были в его фонотеке – на редкость полной, со вкусом подобранной, в общем, замечательной. Сравниться с ней могла разве что библиотека архиепископа. Владыка много читал, много покупал книг. Сколько раз мы сталкивались с ним в саратовских и московских букинистических магазинах у одних и тех же стеллажей! Случалось, один из нас еще только заходит в торговый зал, а другой уже там – обводит взглядом книжные полки, что-то листает.

Впрочем, литературные предпочтения у нас были разные. Мне нравился «серебряный век», а архиепископу – «золотой». Не раз мы горячо обсуждали Достоевского, Толстого. А как-то предметом наших споров стали труды Бердяева. Что самое удивительное, я защищал взгляды религиозного философа, а владыка ему возражал. Собеседником он был потрясающим, невероятно эрудированным, разносторонним.

Дважды в год – на Рождество и Пасху – обязательно собирал у себя добрых друзей. Приходили музыканты, врачи, литераторы. Я бы сказал, что это был устоявшийся круг. Всех нас, невзирая на разницу взглядов и темпераментов, объединяли уважение и глубокая симпатия к этому светлому человеку. Он был по-детски наивен, даже ребячлив. Устраивал для гостей милые беспроигрышные викторины. Мы тянули какие-то билетики, что-то рассказывали. А он вручал нам подарки. Как правило, это были книги или музыкальные записи. У меня и сегодня в коллекции около десятка подаренных им композиций, которые храню очень бережно.

Никогда не забуду его гостеприимства, всегда радушно накрытого стола, истинно крестьянской пищи – рассыпчатого отварного картофеля, невероятных разновидностей квашеной капусты, соленых огурцов. Он всегда был счастлив порадовать других. Сам же умел радоваться самым, казалось бы, простым и заурядным вещам. Даже звук электрического звонка, напоминавший соловьиные трели, вызывал у него улыбку.

Не знаю человека, которого знакомство с владыкой Пименом оставило бы равнодушным. Его поведение, речь, всегда светящиеся глаза располагали к доверительному общению. Рядом с ним можно было оставаться только самим собой.

Поэт Николай ПАЛЬКИН:

– Так было угодно судьбе, что «виновником» нашего знакомства с Архиепископом Пименом стал известный российский писатель Владимир Солоухин. Было это довольно давно, в 1968 году. В Саратове тогда проходило выездное заседание секретариата Союза писателей РФ. За несколько часов до своего отлета в столицу В. Солоухин решил заехать к Владыке Пимену, пригласил меня с собой, пообещав встречу с человеком удивительной судьбы.

Первое, что меня поразило, едва я взглянул на Архиерея, – удивительно добрый, душевный свет, которым лучились его глаза, теплая энергия, придававшая при общении сил его собеседнику. Живший активной духовной жизнью, он был тем не менее очень открытым, доступным для творческой интеллигенции. Поддерживал дружеские отношения с художниками, писателями, журналистами. С ним было невероятно интересно и легко общаться, поскольку Владыка был человеком интеллигентнейшим и высокообразованным, поистине энциклопедических знаний. Если речь заходила о литературе, он всегда высказывал свои независимые суждения. Интересовался музыкой, живописью. Предметом наших долгих бесед за чашкой чая становились вопросы мироздания, философские проблемы жизни и смерти.

Помню, как однажды я привез из села Михайловского подарок пушкиноведа Андрея Черкашина – листы с изображением родового древа Александра Сергеевича Пушкина. Надо было видеть, как обрадовался Владыка. Он рассказал, что на этом древе должна быть ветвь и с его фамилией – Хмелевской (по своему происхождению он – родственник великого поэта). Невозможно забыть как загорелись его глаза, когда он обнаружил эту ветвь!

Сегодня трудно представить духовенство в зрительном зале театра. Архиепископ же нередко одевал светский костюм, берет и отправлялся на премьеру в саратовскую оперу, драму или в ТЮЗ. Его серьезно интересовала культурная жизнь города.

Замечу, что одно из первых моих духовных стихотворений посвящено Владыке Пимену, потом уже родился большой цикл стихов. До сих пор храню подарок Архиепископа – икону святого Николая Чудотворца и памятный знак, посвященный тысячелетию Крещения Руси – они мне очень дороги.

Хорошо, что таких светлых людей рождает земля русская.

Татьяна НЕСТЕРЕНКО, заведующая отделом библиографии центральной городской библиотеки:

– С владыкой Пименом я встречалась только однажды, когда он был приглашен в Саратовский государственный университет. Помню, что собралось очень много народа, пришли профессора, преподаватели, аспиранты, студенты. Тогда, в конце 80-х, когда в стране гремела перестройка, общение с духовным лицом было редкостью.

На вопросы собравшихся архиепископ отвечал часа три. Было удивительно слышать это непривычное для слуха обращение – владыка. Но еще больше меня поразили его терпение, такт. Он готов был разговаривать с каждым, даже когда звучали не самые вежливые высказывания в адрес Церкви и религии. Хотя я не понимала тогда, да и сейчас не понимаю, как можно позволить себе быть агрессивным в присутствии такого человека – доброжелательного, кроткого, прекрасно образованного.

Помню, кто-то поинтересовался его мнением о книге, которая тогда была очень популярна. Кажется, речь шла о «Детях Арбата». Без ложной скромности он ответил, что его знаний недостаточно для того, чтобы оценить произведение. И когда возник закономерный вопрос о его образовании, мы все были потрясены перечисленным.

В памяти осталось впечатление о нем, как о невероятно интересном, чудесном человеке.