Курсы повышения квалификации руководящего состава Русской Православной Церкви (комментарий в свете веры)

17 по 23 ноября в Российской академии государственной службы (РАГС) при Президенте РФ проходят Курсы повышения квалификации руководящего состава Русской Православной Церкви. Организаторами курсов выступили Московская Патриархия, РАГС при Президенте РФ, Институт повышения квалификации государственных служащих.

В этом году слушателями Курсов стали: епископ Читинский и Забайкальский Евстафий (Евдокимов), епископ Пермский и Соликамский Иринарх (Грезин), епископ Брянский и Севский Феофилакт (Моисеев), епископ Саратовский и Вольский Лонгин (Корчагин), благочинный Свято-Троицкой Сергиевой Лавры игумен Павел (Кривоногов), проректор по воспитательной работе Санкт-Петербургской Духовной академии игумен Дамиан (Залетов), эконом Свято-Данилова монастыря иеромонах Иннокентий (Ольховой), благочинный Сретенского монастыря иеромонах Амвросий (Ермаков).

	Фото Ю.В.Клиценко, "Седмица.Ru"

Программа Курсов, традиционно посвященная изучению правовых и организационных вопросов взаимодействия Церкви и государства, в 2003 году дополнена лекциями по проблемам землепользования для религиозных организаций, международным дипломатическим отношениям, а также возможностям работы с современной банковской системой и рынком ценных бумаг.

20 ноября в здании Российской Академии государственной службы состоялась встреча Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия со слушателями и преподавателями Курсов повышения квалификации для руководящего состава Русской Православной Церкви, а также профессорско-преподавательским составом, аспирантами и студентами РАГС.

Речь Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия на встрече со слушателями Курсов повышения квалификации руководящего состава Русской Православной Церкви, преподавателями, аспирантами и студентами РАГС

	Фото Ю.В.Клиценко, "Седмица.Ru"

Многоуважаемый Владимир Константинович, уважаемые члены Президиума,
профессорско-преподавательская корпорация, учащиеся из регионов, слушатели из Московской
Патриархии из разных епархий и духовных учебных заведений!

Во-первых я хотел бы сердечно поблагодарить Владимира Константиновича за возможность посетить Российскую Академию государственной службы при Президенте
Российской Федерации и выступить со словом о жизни и деятельности Русской Православной Церкви и тех задачах, которые мы видим сегодня перед собой.

Я также хочу сердечно поблагодарить Вас, Владимир Константинович за то , что вот второй уже набор иерархов и священнослужителей-труждающихся Духовных учебных заведений и монастырей проходят здесь подготовку на уровне повышения квалификации государственных служащих. Отрадно, что сегодня и государственные служащие и священнослужители Русской Православной Церкви все больше и больше осознают, что у нас, жителей России, одна история, одно Отечество и одно будущее, которое мы должны созидать вместе.

Русская Православная Церковь и другие традиционные религии Советского Союза пережили очень трудные десятилетия: не только времена репрессий и расстрелов, но и времена разрушения нашей исторической памяти. Сколько разрушено архитектурных памятников, сколько расстреляно священнослужителей, сколько русских Голгоф мы встречаем сейчас по лицу нашей земли! Ведь на высшем государственном уровне была поставлена задача, чтобы в Советском Союзе к 1937 году Имя Божие даже и не произносилось бы. И эта задача планомерно осуществлялась.

Сейчас мы живем в новых условиях – в условиях религиозной свободы, в условиях новой демократической России, которую мы вместе должны созидать. И задача, которая выпала на долю Церкви - восстановить то, что было разрушено – очень непростая.

Начиная с 1988 года, когда наша Церковь отмечала 1000-летие Крещения Руси, началось постепенное возрождение Церкви, восстановление порушенных храмов. В конце 1980-х годов этот процесс казался очень сложным и трудным, но все же у нас появилась надежда. Я помню, как мы начали восстанавливать один из первых храмов в возглавляемой тогда мною Ленинградской и Новгородской епархии - храм Михаила Архангела в городе Ломоносове, и тогда же мы ставили вопрос о передаче этого храма Церкви. Какие только аргументы не выдвигались против передачи Церкви этого изуродованного, полуразрушенного храма! Одним из последних был высказан аргумент о том, что не может быть православного храма на улице Юных Пионеров. Тогда я спросил: «А как же кафедральный Николо-Богоявленский собор в Ленинграде, что стоит и действует на Площади Коммунаров?» Мне никто не ответил. Битва за храмы тогда, в конце 1980-х годов, была очень тяжелой.

За последние годы более 13 тысяч храмов, более 500 монастырей возвращено Церкви, построено заново, отреставрировано, и в них вновь возродилась церковная жизнь.

В свое время мы имели только три Духовных учебных заведения - Московские Духовные школы – академия и семинария, Ленинградские Духовные школы - также академия и семинария и Одесскую Духовную семинарию. Сейчас у Церкви уже 67 Духовных учебных заведений, которые готовят не только пастырей и священнослужителей, но и церковных тружеников: регентов, иконописцев, катехизаторов, преподавателей основ православной культуры. Постепенно заполняется вакуум, который образовался у нас в кадрах, а ведь еще в 1980-е годы нам не разрешалось принимать людей с высшим светским образованием в Духовные учебные заведения. Тем, кто в еще 1970-е или 1980- е годы хотел поступить в Духовное учебное заведение, приходилось преодолевать неимоверные трудности – подав заявление о приеме в семинарию, люди старались не возвращаться к себе домой, в свой родной
город, чтобы их не призвали на военную переподготовку или же не задержали на 15 суток, чтобы помешать их поступлению в Духовное учебное заведение. Таких случаев было очень много.

Помимо возрождения церковного образования и восстановления храмов для богослужений, нам нужно было вновь налаживать и социальную деятельность Церкви: воссоздавать традицию обустройства церковных приютов для детей-сирот, богаделен для престарелых, добиваться разрешения на учреждение сестричеств и братств милосердия, - все это было запрещено
Церкви в Советском Союзе. В те года тех из нас, кто бывал за рубежом и участвовал в различных межхристианских организациях, часто с недоумением спрашивали: «Почему Русская Православная Церковь не занимается социальным служением? Почему это ей запрещено?» Мы
говорили, что эту функцию взяло на себя государство, но на поверку потом вышло, что государство само не может справиться с социальными проблемами, и миллионы людей нуждаются в поддержке, в помощи.

Сегодня при многих храмах и монастырях созданы детские дома, но ведь проблема беспризорников - государственная проблема, и именно государство на своем уровне должно ее решать. Но, с другой стороны, эта проблема столь широка, что государство не в состоянии охватить все ее аспекты. В частности, в бывшем пионерском лагере в Топорково, недалеко от
Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде, нами создан детский дом для мальчиков. Он рассчитан на 250 воспитанников. Мы приютили у себя сирот, то не ставим перед собой задачи
готовить из них монахов или священнослужителей. Мы даем полное среднее
образование, занимаемся физической культурой, там создано 4 цеха, в которых дети обучаются рабочим специальностям: слесарный, деревообрабатывающий, керамический цех и портняжный. Мы стараемся сделать так, чтобы человек, покинув несколько тепличные условия этого детского дома после совершеннолетия, он специальность, чтобы он смог честным трудом зарабатывать себе на хлеб насущный. Подобные детские дома, хочу, прежде всего, отметить приют для девочек при Хотьковском женском монастыре и приют для девочек в Малоярославце, созданы при монастырях по всей России. Посещая эти детские дома, глядя в лица их воспитанников, мы преисполняемся надеждой, что эти дети не будут потеряны для страны, для Церкви, для общества.

В меру наших возможностей и сил мы также стараемся создавать и дома для престарелых, хотя все это не так легко, поскольку требует больших средств, а мы не ставим вопроса о государственном финансировании. В старческих домах сегодня присутствие священнослужителей уже воспринимается как естественное и почти необходимое, ведь пожилым людям, в первую очередь, нужна духовная поддержка, духовное утешение.


Сегодня совершенно естественным считается присутствие священнослужителей в больницах. Ведь раньше при строительстве госпиталей и лазаретов непременно в больничном корпусе или рядом с ним возводился и православный храм. До революции взаимодействие священнослужителей и медиков приносило благие плоды. И сегодня мы получаем свидетельства от многих врачей и руководителей медицинских организаций, где возрождены молитвенные комнаты или храмы, что им легче врачевать болезни телесные, когда рядом есть священнослужитель, который помогает преодолевать болезни душевные.

Во многих воинских частях тоже созданы православные храмы, и православные военнослужащие посещают богослужения, а когда уезжают в горячие точки, непременно получают благословение священнослужителя. Сегодня наши священнослужители находятся и в горячих точках, и в Чечне, и в Косово, помогая российским военнослужащим преодолевать все трудности. По свидетельствам самих военных, присутствие священника необходимо там, где они ежечасно и ежеминутно встречаются со смертью, где их в любой момент могут ранить или убить.

Таким образом, социальная деятельность Церкви возрождается, и это -– естественный процесс, ибо вера без дел мертва , как говорится в Священном Писании. Вера должна подкрепляться добрыми делами, и поэтому мы будем развивать наше социальное служение и не останавливаться на достигнутом.

Мы требуем, чтобы при каждом приходе была воскресная церковная школа, где люди научались бы основам нравственного образования, основам веры, основам христианской жизни.

Все вы слышали о той дискуссии, которая ведется в средствах массовой информации в отношении того, нужно ли в средних учебных заведениях факультативно, по желанию родителей и детей, преподавать «Основы Православной культуры»? К сожалению, оппоненты, которые выступают против этого, часто смещают акценты, чтобы не допустить преподавания Закона Божия в школах, тогда как мы и не ставим вопрос именно так. Но если оглянуться на нашу тысячелетнюю культуру, то можно увидеть, что она основана на православных
традициях, на христианских нравственных принципах. Каждый образованный человек должен знать православную культуру, на которой зиждется культура России.

Не так давно, когда мы завершали празднование 700-летия с момента кончины святого благоверного князя Даниила Московского, Юрий Михайлович Лужков в своем выступлении рассказал, что он подошел к памятнику маршала Жукова, где стояло около 15 школьников. И он
спросил, знают ли они, кто такой князь Даниил? – Никто не знал. Спросил, кто такой Димитрий
Донской? - Тоже не знали. Спросил, знают ли они, кто такой Иван Калита? – Один из учеников
сказал, что это человек, который имел сумку и собирал туда деньги. Вот такое понятие сложилось у учащихся средней школы о великом человеке, который вписал свое имя в нашу историю и, на самом деле, не собирал, а щедро раздавал свои деньги.

Мы не можем растить поколение, которое не знает своего прошлого, своей истории, своей культуры. Мы не можем быть Иванами, не помнящими своего родства. Преподавание истории и основ Православной культуры – не религиозный предмет, а тот, который дает возможность факультативно в средних школах рассказать детям об истории культуры той страны, где они родились и живут, где родились их предки, приобщить будущее поколение к тысячелетней истории России. Во многих регионах этот предмет уже давно преподается, в некоторых – еще продолжается дискуссия о целесообразности преподавания этого предмета. Однако, польза от преподавания основ православной культуры учащимся очевидна.

По вопросу о государственно-церковных отношениях должен сказать, что в последнее десятилетие прошлого ХХ века и в новом XXI веке, мы создали совершенно новые отношения между государством и Церковью, которых еще не было в истории России. Церковь до революции фактически превратилась в государственную структуру, в государственное ведомство, что принесло ей многие беды и испытания. После революции Церковь была отделена от государства, но государство самым грубым образом, не говоря о репрессиях и гонениях, вмешивалось во внутреннюю жизнь Церкви. В современной России создались новые взаимоотношения между государством и Церковью, когда Церковь не вмешивается в политическую жизнь государства, а государство не вмешивается во внутреннюю жизнь Церкви.

Эти новые условия для Церкви, созданные в новой России, дают свои положительные плоды, и в дальнейшем мы будем строить наши отношения с
государством именно на этой основе взаимного уважения.

Есть, конечно, и сложности в государственно-церковных взаимоотношениях.
Они, в основном, касаются налогообложения. Два года тому назад нам больших усилий стоило доказать, что нельзя облагать налогом с продаж пожертвования за церковную свечу или предметы церковной утвари. Ведь приобретая свечу человек не обогащается, он ставит ее в храме, перед святынями. Кроме того, каждый, кто приобретает свечу и жертвует в Церковь, уже уплатил государственный подоходный налог. И свечи, которые реализуются в
храмах, изготовлены производственным объединением Софрино, которое уже оплатило все налоги. Нельзя же еще и в третий раз брать налог с этих средств. В конце концов, нам все-таки удалось доказать Министерств финансов, что это, действительно, жертва и что ее не надо облагать налогом.

Сейчас возникли сложности с финансовыми органами в отношении того, что освобождаются от налогообложения только богослужения. Я говорил о социальной деятельности Церкви, но нельзя же ее облагать налогом. Если
Церковь содержит детский или старческий дом, мы не ставим вопроса перед государством о финансировании, мы берем все расходы на себя, но эту деятельность хотят обложить налогом. Этот процесс пока еще находится в стадии разрешения, мы ведем переговоры с Министерством финансов, и, надеюсь, Государственная дума следующего созыва внесет изменения или поправку в закон, и мы вернемся к той практике, когда вся религиозная деятельность не обкладывается государственным подоходным налогом.

Несмотря на трудности, я думаю, что за последнее десятилетие прошлого века в государственно-церковных отношениях достигнут огромный прогресс, Сейчас мы осознаем общность нашей задачи – возрождать нашу Родину, помогать ее
могуществу, ее процветанию. Разрушено то средостение, которое было искусственно создано в советский период, когда Церковь жила, можно сказать, как в гетто, когда мы не имели возможности открыть ни одного храма. По опыту своей работы Управляющим делами Московской Патриархии я знаю сколько прошений во различные инстанции подавали верующие из Нижнего Новгорода, где действовали лишь три кладбищенских храма, или из Свердловска, где был только один кладбищенский храм. Люди падали в обморок из-за тесноты в храмах на праздники, их с сердечными приступами увозила Скорая помощь, но никто из государственных инстанций не слышал их просьбы. Сегодня в Нижнем Новгороде 34 храма, в Екатеринбурге – более 30.

Когда я говорил, что сейчас построено и воссоздано более 13 тысяч храмов, то хотел сказать, что этого добились сами верующие, народ Божий. Люди хотят ходить храмы на богослужения. После общей церковной молитвы в храме само внутреннее убранство храма умиротворяет, и люди умиротворенными выходят со службы, и идут совершать свои труды, созидать.

Я очень благодарен Академии государственной службы и лично Владимиру
Константиновичу за возможность, предоставленную нашим архипастырям и пастырям получать здесь знания, которые им необходимы для их деятельности. Церковь не изолирована от общества. Мы постоянно общаемся с людьми, и поэтому знания законов, экономики, этикета и т.д. крайне необходимы не только государственным служащим, но и священнослужителям.

Сегодня я впервые посещаю Академию. Я считаю, что Академия – очень важный элемент в структуре нашего государства, где служащие и из регионов, и из федерального центра получают знания о государственном управлении. Учится никогда не поздно, и приобретать знания – это всегда благо. Я желаю Академии государственной службы, ее ректору, профессорско-преподавательской корпорации и всем сотрудникам благословенных
успехов в их дальнейших трудах. Мы надеемся, что тот опыт, который мы начали год тому назад, продолжится, и все больше и больше священнослужителей будут получать образование и воспитание
здесь, в стенах Российской академии государственной службы. Спасибо вам за внимание!

	Фото Ю.В.Клиценко, "Седмица.Ru"

* * *

19 ноября слушатели Курсов повышения квалификации руководящего состава Русской Православной Церкви епископы Пермский и Соликамский Иринарх (Грезин) и Саратовский и Вольский Лонгин (Корчагин) ответили на вопросы корреспондентов «Cедмицы.Ru»

	Фото Ю.В.Клиценко, "Седмица.Ru"

Епископ Пермский и Соликамский Иринарх (Грезин):

— Владыка Иринарх, как Вы можете оценить Курсы повышения квалификации для руководящего состава Русской Православной Церкви? Насколько они нужны архиереям?

— Когда я впервые услышал название этих Курсов, то мне оно показалось немного странным. С одной стороны, к архиерейскому сану трудно добавить какую-либо квалификацию (это – светское понятие). Но, с другой стороны, проведение этих Курсов благословил Святейший Патриарх Алексий, а мы должны выполнять все, что благословлено нашим Священноначалием.
Ознакомившись сейчас с Курсами, я бы сказал, что речь идет о повышении государственно-политической квалификации руководящего состава Русской Православной Церкви. Я полагаю, что это очень важное, очень хорошее и очень необходимое дело.

— На Ваш взгляд, есть ли какая-либо практическая польза от этих Курсов?

— Здесь полезного очень много. Мы установили новые связи и уточнили многие вопросы. Очень интересными были доклады о положении дел в области земельного законодательства, управления церковным имуществом, в том числе, и в аспекте церковно-государственных взаимоотношений, – все эти знания будут необходимы мне на моем поприще епархиального архиерея.

— Насколько остро стоят в Пермской епархии такие проблемы, поднятые на этих Курсах, как землепользования, владения памятниками истории и культуры или введения в школьную программу основ православной культуры?.

— Если эти проблемы являются животрепещущими даже для Московской епархии, которая опережает другие епархии на 10-12 лет, то для нас, в регионах, они – самые насущные. Тем более, что мы еще только приступаем к поиску решений этих проблем, поэтому, конечно, все, что мы здесь услышали и в чем участвовали, – очень полезный опыт для эффективного управления епархиальной жизнью.

Вообще, программа Курсов составлена грамотно, и она очень насыщена. Я бы дал хорошую характеристику этим Курсам повышения квалификации для руководящего состава Русской Православной Церкви.
* * *

	Фото Ю.В.Клиценко, "Седмица.Ru"

Епископ Саратовский и Вольский Лонгин (Корчагин):

— Владыка Лонгин, Вы относительно недавно стали правящим архиереем. С какими проблемами Вы столкнулись на новом поприще?

— Прежде всего, хочу отметить возросшую ответственность. Конечно, 10-летний опыт руководства подворьем Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, которое при мне было открыто, возродилось, можно сказать, из небытия, и стало неплохим приходом с хорошей монашеской общиной, мне очень пригодился. Но на уровне руководства епархией я столкнулся с совсем иными полем деятельности и объемом ответственности, поскольку теперь я отвечаю за церковную жизнь целого региона.

Кроме того, далеко не всегда можно сразу обозначить приоритеты дальнейших действий – это требует времени. Всем, кто меня сейчас спрашивает о моих планах, я отвечаю, что я в епархии еще человек новый. Действительно, за те два с небольшим месяца, которые прошли с моего назначения на Саратовскую кафедру, невозможно узнать, чем живет регион с населением около 3 млн человек.

Однако уже сегодня виден объем работы и основные проблемы, которые предстоит решить. Их две: малочисленность приходов (в епархии около 100 действующих храмов, где регулярно совершаются богослужения, а зарегистрировано около 180 общин) и отсутствие кадров священнослужителей. Обе эти проблемы связаны друг с другом, и они не решаются в одночасье, а сами решения зависят от многих объективных и субъективных факторов. Все остальные задачи епархии могут быть сформулированы вокруг двух вышеуказанных вопросов.

— Каковы Ваши впечатления от Курсов повышения квалификации руководящего состава Русской Православной Церкви? Как Вы думаете, помогут ли эти занятия в Вашем архиерейском служении?

— Конечно, эти Курсы очень полезные, и я буду стараться сделать все, чтобы опыт приобретенный здесь, пригодился мне в моей архипастырской деятельности.

В качестве позитивного опыта, прежде всего, хочу отметить возможность познакомиться с теми чиновниками, которые напрямую занимаются государственно-церковными отношениями, обсудить с ними практические проблемы наших епархий и проработать возможные схемы решения насущных вопросов. Более того, мы обменялись с нашими лекторами координатами и телефонами; важно, чтобы контакт, установленный в Москве, не был потерян.

Во-вторых, каждый из нас – слушателей – узнал о ситуациях в других епархиях, смог обсудить свои вопросы с другими архиереями. Ведь у нас есть общие проблемы и, соответственно, мы можем найти общую схему их решения.

Что же касается пожеланий… Я немного жалею, что не прошел такой Курс еще до хиротонии, и тогда для меня переход от церковно-приходского служения к архиерейскому был бы проще.

В целом, идея очень хорошая, и она достойна того, чтобы как можно больше людей было вовлечено в этот проект.

— Wентром православной жизни является богослужение, литургия, но современным обществом не всегда осознаются мистические глубины христианства. Как сейчас можно открыть людям богатство Православия, может быть, имеет смысл развивать некие внебогослужебные формы церковной жизни?..

— Я бы не согласился с Вами насчет предположения о приоритетном развитии внебогослужебных форм церковной жизни.

Дело в том, что задача любого священнослужителя – привести богослужение в соответствие с его нормами и идеалом, когда, попав на службу, человек не может понять, на Небе он или на земле. К сожалению, богослужение на местах, зачастую пребывает «в загоне», и богатство Таинств проходит мимо людей. Тогда как богослужение – центр церковной жизни, и каждый священнослужитель должен добиться того, чтобы оно реально играло центральную роль в деятельности прихода или епархии. Должно быть так, чтобы человек, даже случайно зашедший в храм и не понимающий литургии, был поражен самим богослужением, чтобы оно оставило в душе человека не менее глубокий след, как та служба, что поразила наших далеких предков в Контантинополе. Это вполне исполнимо и в сегодняшних условиях, я и сам знаю массы людей, которые случайно зашли в храм на службу и остались при храме навсегда.

Но мало сделать службу Божию торжественной и благолепной, надо еще добиться того, чтобы каждый прихожанин активно участвовал в богослужении. В свое время я старался всех людей, сознательно пришедших в церковь и исповедующихся, провести через клирос, где они или читали, или пели. Даже если у человека нет музыкального слуха, он должен хотя бы разок посмотреть на богослужебные книги, побывать, как говорится, внутри богослужения. Тогда он станет сознательно участвовать в службе и сможет жить богослужением, к чему, собственно, человек и призван.

А вот уже после богослужения надо развивать и внебогослужебные формы работы с людьми, прежде всего, с молодежью. Необходимо заниматься просвещением, то есть и книгоиздательством, и работать со СМИ.

— Сегодня не всегда и не все понимают значение православного храма. Проходит много дискуссий о том, что важнее: восстанавливать храмы или заниматься миссионерской работой. Что Вы думаете об этом?

— В Евангелии есть слова Спасителя о том, что и это нужно делать, и другого не оставлять. Я думаю, эти слова очень хорошо решают проблему этих дискуссий.

Храмы строить и восстанавливать нужно обязательно, ведь в храме человек встречается с Богом, и нигде эта встреча не произойдет столь полно, кроме как в храме. Но при этом мы не можем требовать от человека, чтобы он ехал на богослужения за десятки километров от дома. Значит, мы должны предоставить человеку возможность прийти в храм. Поэтому строить храмы, безусловно, надо. Другой вопрос, что у нас пока нет возможности повсеместно возводить храмы величественные и пышные.

Кроме того, мы не имеем права бросить наши полуразрушенные памятники церковной архитектуры, мол, мы пока тут построим себе что-нибудь, а этот храм пусть разрушается, как он разрушался все последние 80 лет. Поэтому мы вынуждены заниматься дорогостоящими реставрационными работами и порой выслушивать, что эти деньги лучше было бы пустить на какие-либо образовательные программы.

И еще хочу сделать одно замечание – вывод из моей пастырской практики: ни в каком другом случае не складывается так быстро настоящая община, кроме как при восстановлении храма. Все нормальные церковные общины, которые я знаю, сложились вокруг руин, которым люди свои энтузиазмом возвращали вид православного храма. В ходе восстановления между людьми завязывалась дружба, они знакомились со священником, и общинная жизнь возникала сама собой, естественным образом.

— Владыка, вчера Вы встречались со светскими и церковными учеными на церемонии вручения Макариевских премий. Есть ли сотрудничество между светской и церковной наукой в епархии?

— На епархиальном уровне перед нами сейчас стоит задача налаживания конструктивных, доверительных отношений с учреждениями образования. Нам надо преодолеть последствия десятилетий господства атеистического воспитания. Я считаю, что Церковь должна определенным образом воздействовать на молодежь, даже не столько с точки зрения религиозной, сколько с нравственной. На самом деле, здесь открывается огромное поле совместной деятельности государства и Церкви, десятилетий не хватит, чтобы добиться каких-либо ощутимых результатов.

Что же касается таких контактов, какие вчера были в Академии наук, то в провинции, за исключением нескольких известных научных светских и богословских центров, не всегда можно найти субъект для такого общения.

— Есть ли школы в Саратовской епархии, где преподаются основы православной культуры или Закон Божий? И что, на Ваш взгляд, лучше?

— Я думаю, что нужны оба предмета. Есть в нашей епархии священники, накопившие уже приличный опыт преподавания Закона Божия, но, к сожалению, это не массовое явление. Вы знаете, после рекомендаций Минобразования о введении в школах основ православной культуры вышел приказ, который был воспринят на местах как запрет на преподавание этого предмета. И одна из первых проблем, с которой я столкнулся, приехав в епархию, – огромный поток жалоб на районные и муниципальные управления образованием, которые запретили ранее осуществлявшееся преподавание основ православной культуры.

Мы сейчас пытаемся исправить эти перекосы, и добиться разрешения на преподавание Закона Божия в тех местах, где есть соответствующим образом подготовленное духовенство, и где этого духовенства достаточно (понятно, если один священник приходится на 20 000 человек населения, его просто не хватит на все школы). Кроме того, надо преподавать основы православной культуры как культурологическую дисциплину, которая может охватить гораздо большее количество детей, чем преподавание Закона Божия.

— Насколько важна для епархии, которой Вы управляете, проблема присутствия иностранных миссионеров?

— Она остра для всей страны, ведь мы пережил период, когда они бросились на нас, как саранча, и очень многие из них до сих пор остались в России. У нас огромное количество различного рода сект, они уже заняли свои социальные ниши. Кстати, в Саратове находится резиденция католического епископа–немца, тогда как большинство немцев уже давно выехали из Поволжья. Таким образом, эта католическая епархия – миссионерская и занимается прозелитизмом среди традиционно православного населения. Слава Богу, что у них это не очень хорошо получается.