К 425-летию рождения князя Дмитрия Михайловича Пожарского (комментарий в цифрах и фактах)

	Могила кн. Д.М.Пожарского в Спасо-Евфимиевом монастыре в Суздале

А.Шабашов

Князь Дмитрий Пожарский – московский, суздальский или нижегородский?

Имя князя Дмитрия Михайловича Пожарского, пожалуй, известно каждому образованному человеку, но его биография, как правило, рассматривается в преломлении исторических событий, связанных с походом нижегородского ополчения к Москве в 1612 году и сражений против польского войска, а потому соотносится с историей столицы государства Российского.

В данной публикации, мы постараемся собрать воедино факты, связывающие род Пожарских с историей земли нижегородской, рассказать о селах Пурех, Бредово и Юрино, а также других исторических памятниках и реликвиях, чтобы в той или иной степени дополнить исторический портрет воеводы Дмитрия Пожарского.

Принимая в качестве обобщенного и общепризнанного источника труд И.Забелина "Минин и Пожарский. Кривые и прямые в смутное время (1872)", любой читатель обнаружит, что детали биографии Пожарского, за исключением самого похода на Москву, приходится собирать буквально по крупицам, к слову сказать, там даже отсутствуют точные даты рождения и смерти князя.

Автор и сам не скрывает этого: "если о домашних делах Минина, как и самого Пожарского и других исторических лиц, мы вообще очень мало знаем, то разве есть тут затруднение для изображения исторической личности?" [1] Поэтому при подготовке данной публикации дополнительно использовались как архивные материалы, так и работы современных исследователей.

Наиболее хронологически развернутая биография князя Дмитрия Пожарского представлена в книге А.П.Шикмана "Деятели отечественной истории" (1997): "Пожарский Дмитрий Михайлович (1578-1642, Москва) - государственный и военный деятель. Принадлежал к обедневшему княжескому роду, потомки которого превратились в рядовых вотчинников, носивших фамилию по своей вотчине Пожар"[2].

Для "деятеля отечественной истории" этого может быть и достаточно, но для представления биографии любого человека - ничтожно мало.

Материалы заседаний губернского нижегородского статистического комитета от 1868 года, также не дают однозначного и исчерпывающего ответа, констатируя лишь то, что "родовые его (князя, прим.автора) имения находились, как доказывает П.И.Мельников, в горбатовском уезде, а балахнинские пожалованы ему в последствие; но вообще название всей местности "Жары" вряд ли могло явиться от Пожарского, а скорее наоборот" [3] и ссылаются на отсутствие каких-либо документов, доказывающих что-нибудь за или против этого предположения.

Другое упоминание о предках и вотчине князя Пожарского автор с удивлением обнаружил в одном из путеводителей по городу Москве, где для гостей столицы сообщалось, что "2-я Медведковская улица города расположена на землях села Медведкова – бывшей родовой вотчины князей Пожарских. В начале XVI века селом владел предок Дмитрия Пожарского - князь Владимир Федорович Пожарский, по прозвищу Медведь. Есть сведения, что и сам князь Дмитрий Пожарский тоже жил какое-то время в родном селе."

Более дотошный читатель, сможет однако в примечаниях к книге И.Забелина [1] обнаружить ссылку на писцовые книги 1630 года, в которых указывается, что "В Суздальском уезде в Стародуборяполовском стану за боярином за князем Дмитрием Михайловичем Пожарским, отца его и деда родовая вотчина село Волосынино, Мугреево тож…"[4]. А князья Стародубские и Ряполовские упоминаются Забелиным в качестве далеких и знатных предков рода Пожарских.

И, следовательно, можно предположить, что именно в селе Мугреево суздальского уезда и появился на свет в 1578 году молодой Дмитрий - сын князя Михаила Пожарского и княгини Марьи Федоровны. Авторы ряда публикаций, без ссылок на первоисточник, называют более точную дату рождения – 29 апреля 1578 года.

Следует отметить, что некоторыми авторами, проводившими исследование родственных связей поэта А.С.Пушкина, в качестве родной матери Дмитрия Пожарского называется Ефросинья Беклемишева (См. статью Е.Мирзоян и соавт. "Восстань, пророк, видь и внемли" в газете "Слово" N37(252)).

Судьба отца князя Дмитрия – Михаила Пожарского, в отличии от матери, фактически не упоминается историками, т.к. он умер ранее описываемого периода "семибоярщины" и был захоронен, как и дед, в родовой усыпальнице в городе Суздале, в монастыре Спасо-Евфимиевом, куда князь Дмитрий заезжал во время похода ополчения на Москву "поклониться гробам родителей".

Из других близких родственников, в книге И.Забелина упоминаются лишь сестра, "брат князя – Дмитрий Петрович Пожарский-Лопата" (по всей видимости, двоюродный, прим. автора) и единственный сын - Иван Дмитриевич ("при царе Алексее, по обычному порядку службы, получил тоже чин окольничего"), а восстановление полной родословной (генеалогии) княжеского рода остается предметом для отдельных исследований.

Годы юности молодого князя Дмитрия в биографии, составленной А.П.Шикманом, отражения не нашли, за исключением краткого упоминания о том, что "после смерти отца семья переехала в Москву, где в 1593 году Дмитрий Пожарский (в возрасте 15 лет, прим. автора) поступил на службу" [2].

Особым вниманием этот период жизни князя удостоен лишь администрацией подмосковного города Воскресенска, которая не без гордости упоминает, что "в селе Марчуги, в вотчине своих родителей провел детские годы народный герой – князь Дмитрий Пожарский" (см. http://mosoblpress.ru/r_vosk.shtml).

Не особо вдаваясь в подробности, биография Д.Пожарского в изложении А.П.Шикмана сообщает читателям, что молодой князь уже "в 1598 носил звание "стряпчего с платьем", а с 1602 года пожалован царем Борисом Годуновым в стольники"[2].

Однако в одной из глав своего труда "Минин и Пожарский" И.Забелин дает более подробную историческую справку об этом назначении князя и особенностях данной должности при дворе: "Своим отечеством Пожарский (Дмитрий, прим. автора), хотя и князь, был не очень велик. Он начал службу при царе Федоре Ивановиче (Федор Иоанович [1584-1598] – второй сын Иоанна Васильевича /Иоанн IV Грозный/, см. приложение прим.автора) и в год избрания на царство Годунова (Борис Годунов [1598-1605], прим. автора) числился в "стряпчих с платьем", следовательно носил, подавал, принимал у царя, дома и на выходах, когда было надобно, различные предметы царской одежды. Должность эта была немаловажна по особому приближению к царской особе; но обыкновенно в нее поступали конечно люди способные, по царскому личному выбору, но не по отечеству, а потому не из знатного боярского круга, а из рядовых дворян, из родов захудавших." [1]

"Род Пожарского в местнических счетах именно отличался своей худобою. Непосредственные ближние его предки и родичи, опричь городничих и губных старост нигде не бывали, а городничие везде во всех городах бывали меньше всех меньших воевод в росписи по разряду. Губным (от слова «губа»- округ, прим. автора) старостой был именно дед Пожарского. Таким образом, и в ряду стряпчих Пожарский занимал последнее место. Он вместе с матерью был в приближении у царя Бориса." [1]

А приведенные далее факты, даже в какой-то мере, дают ответ на вопрос о первопричине связи рода Пожарских с землей Нижегородской: "Царская опала достигала и Пожарского. Так в 1599 году, и на него и на матушку его пришла государева опала. О деде своем Пожарский писал, что при Грозном он в опале сослан был на Низ (так назывался иногда и Нижний Новгород), что в то время предки его много лет были в государственной опале." [1]

Возможно, что именно ссылка "в опалу" и стала основой для укоренения рода Пожарских в этих землях, последующего признания земством молодого князя в качестве "своего", уважения "за безупречность поведения", а также взаимного признания князем "великого усердия нижегородцев к Отечеству".

Кстати, мать Дмитрия – княгиня Марья Федоровна, даже по окончании "опалы" и завершении смуты, по словам И.Забелина, длительное время проживала в Нижнем и также "имела в городе и в земстве большое влияние".

Из событий, предшествовавших походу нижегородского ополчения на Москву, А.П.Шикманом приводятся только краткие факты о том, что "восшествия на престол Лжедмитрия I (Григорий Отрепьев [1605-1606], прим. автора) и Василия Ивановича Шуйского (Боярин Василий Шуйский [1606-1610], прим. автора) не изменили судьбы Пожарского. В 1608 году он был назначен воеводой и разгромил польско-литовский отряд под Коломной.

В 1609, назначенный воеводой в город Зарайск, отбил от города сторонников Лжедмитрия II." [2]

С более подробным описанием этого периода, предшествующего "смуте", можно ознакомиться в уже цитируемом труде И.Забелина: "На другой год он сел в Москве с царем Шуйским в осаде от Тушинского вора. А в 1610 с 8 февраля мы находим Пожарского воеводой в Зарайске. ….Он вместе с рязанцами и коломничами освобождает город Пронск от черкасс, возглавляемых Исаком Сунбуловым, помогая окруженным войскам Прокопия Ляпунова." [1]

Далее, следуя биографии, князь Пожарский "весной 1611 в авангарде ополчения П.П.Ляпунова ходил в Москву, сражался с польскими войсками гетмана А.Гонсевского, приглашенного боярским правительством ("Семибоярщина"), признавшим польского королевича Владислава русским царем. Отличился во время боев на Лубянке, был тяжело ранен и отвезен в свою суздальскую вотчину." [2]

И.Забелин, с оговоркой "вероятнее всего", придерживается аналогичного мнения: "Выбирая Пожарского, нижегородцы присылали к нему "многажды". А жил он тогда, изнемогая от ран, в своей суздальской вотчине, в 120 верстах от Нижнего Новгорода" [1]. Но логика исторических событий и факты, приводимые П.И.Мельниковым в статье "Нижний и нижегородцы", не позволяют И.Забелину, как исследователю, полностью исключить возможность пребывания Пожарского и в своей нижегородской вотчине.

В примечаниях к статье он указывает: "Обыкновенно пишут, что Пожарский в это время жил в селе Пурех (Юрино) Балахонского уезда, верстах в 50 от Нижнего. П.И.Мельников, обозначив это вероятным, сообщает сведения о находящихся там Спасопреображенском монастыре и о разных церковных вещах с надписями, пожертвованных в монастырь сыновьями Дмитрия Михайловича. Между тем в числе вотчин Дмитрия Михайловича о селе Пурех не упоминается.

Князь Пожарский (по указаниям М.Погодина), израненный, от Троицы был отвезен в село свое Нижний Ландех, расстояние которого от Нижнего действительно равняется указанным в летописи 120 верстам. Но это село по челобитью, верноподданого польскому королю и королевичу Григорья Орлова, было отнято у Пожарского за его измену и отдано челобитчику 17 августа 1611 года, т.е. почти накануне собрания в Нижнем ополчения (См. Собрание государственных грамот, т.2, N267 и N56)".

Кроме того, И.Е.Забелин приводит выдержки из статьи М.Погодина [4] "О месте погребения князя Д.М.Пожарского", вышедшей в Санкт-Петербурге (1852), где сообщается, что родовая вотчина - "село Мугреево лежало на древней (верхней) дороге из Суздаля в Нижний, также в 120 верстах", объясняя тем самым свою позицию в данном вопросе.

Не ради спора с известными учеными, а с целью более внимательного изучения исторических фактов, позволим привести протокол заседания нижегородского губернского комитета (1868), посвященный вопросу о местонахождении исторических реликвий в землях нижегородских и содержащий описание села Пурех, а также деревень Юрино и Бредово нижегородской губернии.

"Ближайшее от Балахны, село Пурех; в нем находится монастырь, основанный или облагодетельствованный князем Д.М.Пожарским. Церковь этого монастыря, существующая и поныне, основанная по преданию князем, вполне соответствует постройкам времен первых Романовых; одна из двух колоколен выстроена, по преданию, князем Пожарским и надстроена в екатерининские времена длинным восьмигранным барабаном, с острой крышей. Позднейшая надстройка этой части подтверждается и внутренним строением кирпичей и тем, что если ее откинуть, то колокольня получает вид, одинаковый с колокольней архангельского собора в Нижнем, построенной при Алексее Михайловиче; положение ее – на северную сторону, напоминает церковь Грузинской Божией Матери, в Москве – один из самых лучших образчиков времен Алексея Михайловича. Другая соответствующая ей колокольня выстроена лет 20 тому назад".

"В церкви (села Пурех – прим. автора) хранился прежде стяг Пожарского; теперь, по взятии его в Москву, там находится копия с него; несколько предметов до сих пор напоминают князя: медное паникадило с его именем, вычеканенным вокруг (немецкой работы XVII века), с шишечками, в виде сатировых голов в завитках, и евангелие, приложенное его сыном с собственноручной надписью; его походный киот, обделанный в кожу и несколько церковных книг, отбитых русскими у поляков, из которых одна, как приписано великолепным уставом, была когда-то приложена в Великого Новгорода антониевский монастырь, другая писана с новопечатной (как значится в надписи), при царице-инокине и царевиче (листы с именами вырваны, очевидно, с умыслом), резной крест афонской работы с окладом XVII века, несколько икон XVI века, в том числе св.Димитрия, довольно большая; еще медное кадило XVII века, шитые воздухи и икона, работанные, по преданию, княгиней; небольшая мантийка или воротник, остаток кажется какого-то монашеского убранства, с русской серебряной пуговицей; несколько старинных риз с чисто-русским вышитым узором, поступившим сюда, как видно по форме материи, с кичек и кокошников, резное распятие, работанное по преданию в Киеве, что составляет важное указание на происхождение резных икон в наших церквах и трое царских дверей, из которых двое очень замечательны: одни, в нижней церкви, все покрыты литым оловянным узором в русском стиле XVII-XVIII веков, подложенным раскрашенной слюдой; совершенно также отделаны все иконостасы внутри церкви Василия Блаженного в Москве; их приписывают также князю Пожарскому; вообще употребление слюды, до патриарха Никона, еще покуда не доказано, и всего распространеннее оно было при Петре. Около арки дверей поставлена пара столбиков, оканчивающихся вместо капители рукой (без большого пальца), поддерживающей карниз над дверью, - прием, наверное, очень поздний; другие двери состоят из 6 филенок, покрытых большими кусками слюды, составляющими узор между собой, и закрытыми, по швам, оловянными-же узорчатыми полосками; на слюде нарисован снизу хороший русский узор времен Алексея Михайловича, с очень хорошим подбором красок, но грубовато сделанный; он может быть, прорисован с другого, древнейшего; благовещание и евангелисты вставлены в маленькие киоты, у оловянных дверей с тремя главками; форма их замечательна тем, что с боку, внизу и вверху на них сделаны небольшие выступы, а снаружи они покрыты резной чешуей, - прием, используемый исключительно в нижегородской губернии." [3]

Указанные факты признаны и современными исследователями, подтверждением чему служат работы ученых Нижегородского государственного Университета им. Н.И.Лобачевского, в которых князь Пожарский упоминается как "ктитор-строитель церкви в селе Пурех для увечных ратников Нижегородского ополчения начала 17 века и Спасского монастыря, каменный собор которого сохранился до наших дней."

"Не в далеке от Пуреха находятся деревни Бредово и Юрино; в последней, по преданию, была самая усадьба Пожарского (выделено автором). В Бредове, на одном конце деревни, находится высыхающее болотце, носящее до сих пор название Княжий пруд, около которого разбросаны части щебня; тут стоял, по преданию, дом Пожарского, и для музея комитета удалось приобрести, несколько обломков неполированных, или потерявших поливу, изразцов, вырытых на этом месте; по узору, один наверное не древнее времени Алексея Михайловича, другой также подходит к этому времени, но может быть и старше".

"В Юрине находится старинная деревянная церковь во имя Казанской Божией Матери, построенная, по преданию, Пожарским, что весьма вероятно, так как он, по возвращении из похода, построил церковь во имя этой чтимой иконы в Москве и в своих поместьях. Деревянные церкви, в довольно хорошем виде, уцелели у нас только петровские (кроме дубовых, которых я не видел); церковь-же, о которой идет речь, лежит уже полом на голой земле и вся перекосилась, между тем как старики ее помнят на подклетях, с дверкой за алтарем, в которую они сами мальчишками лазили. Если отнести начало ее разрушения за 50-60 лет назад, то она действительно могла быть построена Пожарским (отцом или сыном). Клирос, остатки от иконостаса и старенькие иконописные царские двери, перенесены, как говорят, из разобранной зимней церкви, того-же времени. Устройство иконостаса интересно тем, что на нем, в виде цоколя, выступает род ларя для церковного имущества, с отверстиями с боку".

"В юринской церкви хранится еще один детский надгробный камень; он, по работе, до-петровских времен; в чрезвычайно малограмотной надписи на нем, значится, что тут похоронен "лета 7149 (1641) Неофед Тарасьева сын"; следовательно церковь в этом месте тогда уже существовала." [3]

Интересные сведения сохранились до нашего времени в записях "Земляного списка" – росписи земельных владений старых и вновь приобретенных каждым лицом, которую составил упомянутый земский собор по приговору всей Земли, вскоре после избрания нового царя.

Князь Дмитрий Михайлович Пожарский: вотчин за ним старых и с тем, что ему дано при царе Василье 1445 четв., да поместья за ним с матерью да с сестрою старого 405 четьи с осминою. Да новые дачи, что дали бояре и всею Землею, как Москву взяли, в Суздале вотчины из дворцовых сел 1600 четьи, да поместья 900 чет., и обоего новые дачи 2500 чети. А и с старыми всего за ним 4350 чети (См. Дворцовые разряды, т.I, стр. 1084 О возвратной отписи захваченных волостей и поместий еще Земским собором).

Пользуясь случаем, приведем также описание родовой вотчины и дедины - села Мугреева: "В селе церковь Николы Чудотворца, древяна, вверх шатрова, да в пределах Илья Пророк, да св. вмч. благов. князей русских Бориса и Глеба, да Никита Переславский, да муч. Христов Лупп; да теплая церковь Живон. Троицы древяна клетцки, в пределах Алексей митрополит Московский да преп. Сергий Радонежский чудотворец. А в церквах образы, и свечи, и книги, и ризы, и колокола, и сосуды церковные и всякое церковное строение вотчинниково. А на церковной земле дворы: поп Данило, поп Иван, 2 дьякона, дьячок, пономарь, проскурница, да 6 дворов нищих, питаются от церкви Божией, 2 двора бобыльских. Да в селе ж двор вотчиников боярина князя Дмитрия Михайловича Пожарского, да людских 2 двора.

В деревне Адашевой служних дворов 2. Да в приселке Могучем двор вотчинников да деловых людей 4 двора. В починке, что была пустошь Нестерова, деловые боярские люди 2 двора. И прочие деревни, починки и пустоша, а всего: село, приселок, да 30 деревень, да 2 починка живущих, да 21 пустошь, 2 двора вотчинниковых, 9 дворов людских, служних и деловых, 47 дворов крестьянских, а людей в них 59 человек, 68 дворов бобыльских, а людей в них 70 человек, да 6 дворов пустых.

"Да к селу ж Мугрееву и приселку Могучему на Богоявленском озере монастырь, а в нем церковь Сретения Пресв. Богородицы иконы Владимирские, да предел Иоанна Богослова да Петра митрополита Московского чудотворца, древяна клетцки; а в церкве образа, и свечи, и книги, и ризы, и сосуды церковные, и колокола и всякое церковное строение боярина князя Д.М.Пожарского.

А у церкви на монастыре в келье черной поп да братии 14 старцев, питаются от церкви Божией; пашни под монастырем нет, а на питание из порозжих земель даны отхожие пустоша. [4]

Исторические события 1611-1613 годов, в которых далеко не последнюю роль сыграл князь Пожарский, достаточно хорошо исследованы и полно освещены в литературе. Поэтому мы ограничимся цитированием кратких биографических данных: "Сторонник сильного национального правительства, проявивший военный талант, Пожарский был приглашен К.М.Мининым возглавить войско и осенью отправился в Нижний Новгород. В 1612 сформировал и возглавил армию, которая смогла разгромить польских интервентов в Москве. На Земском соборе 1612-1613 сыграл выдающуюся роль при избрании царя Михаила Федоровича Романова и был пожалован боярским чином". [2]

Восстанавливая череду исторических событий похода князя на Москву И.Забелин пишет: "Должно полагать, что Пожарский поднялся из Ярославля 27 июля, на другой день по укреплении с Новгородом, и ночевал отойдя 7 верст. Июля 29 он уже стоял в 29 верстах от города. Отсюда, направив в путь со всею ратью князя Хованского и Козьму (Минина), сам с малой дружиною удалился в Суздаль, в монастырь Спасо-Евфимиевский, поклониться гробам родителей." (Краткое описание монастыря приводится автором в приложении к публикации).

"После чего соединился с ратью в Ростове, к 14 августа ополчение пришло под Троицкий монастырь, а к Москве войско подошло 20 августа." [1]

В Ростове Пожарский с Мининым посещают затворника Иринарха в Борисоглебском монастыре на Устье. Именно он укрепил их и дал им в помощь свой подвижнический крест, с которым Пожарский и довершил свой подвиг в Москве." [1]

Последующий период жизни князя Дмитрия Пожарского известен наверное лишь специалистам и никогда подробно не исследовался: "До 1618 года Д.Пожарский руководил военными действиями против польских войск. В 1615-1617 участвовал в переговорах о заключении Столбовского мира со Швецией. Руководил приказами: ямским (1619), разбойным (1636-1637), судным (1636-1637; 1640-1642). В 1628-1630 годах служил воеводой в Новгороде. В 1632 году снова участвовал в войне с поляками". [2]

Из других современных исследований следует, что "князь Пожарский руководил приказами: Галицкой частью (1617 г.), Ямским (1619-1624 гг.), Разбойным (1624-1628 гг.), Приказных дел (1631-1632 гг.), Московным судным (1634-1638 гг. и в 1639-1640 гг.). В 1628-1630 гг. воевода в Новгороде." Но, к сожалению, отсутствие первоисточников затрудняет анализ правдивости приведенной информации.

И.Забелин в книге "Минин и Пожарский" приводит некоторые уточнения: "В 1615 году князь Пожарский вместе с воеводой Исленьевым направлен в Северную область отразить нападение полков Лисовского. Около Орлова городища (Орла) произошла битва, в которой войска Лисовского были рассеяны и спешно отошли в сторону Болхова..” [1]

Он с горечью замечает, что “все обстоятельства этого похода, где личность Пожарского, можно сказать, сияет твердостию и искусством воеводским, следовательно обстоятельства, очень дорогие для определения его личности, стерты неразборчивыми историками в следующей фразе: "В 1614 году он воюет с Лисовским и скоро оставляет службу по болезни."

Точно также еще более важное событие в жизни Пожарского те же историки затемнили в следующих словах: "В 1618 году мы встречаем его (Пожарского) в Боровске против Владислава. Теперь уже земство калужское бьет челом государю, чтобы прислал к ним воеводу Пожарского и государь отправляет князя в Калугу (18 октября), где тот успешно отражает нападения полков Владислава, но в июне Пожарский на воеводстве заболел и уведомил государя, что "лежит болен, ожидает смерти с часу". [1]

"Когда королевич затеснил Можайск, По указу государя, окольный воевода Пожарский направляется в воеводой в Боровск., а позже другим распоряжением переместился в Пафнутьев монастырь. В Пафнутьеве Пожарский поставил острог, из которого врагам тесноту делал великую. Учитывая передвижение из Запорог (Запорожья) войска гетмана Саадашного, движущегося на Серпухов, государь направляет туда и Пожарского. Но князь уже был слишком болен: "Дойдя в Серпухов, он впал "в болезнь лютую и бысть крайне болен", так что царь приказал ему ехать в Москву." [1]

"В 1932 году ему (Пожарскому) поручают собирать "пятую деньгу" с торговых людей, и с бояр, и служилых, и духовенства, кто что даст, на жалованье ратным во время польской войны. В 1634 Пожарский был в польском походе."

Кроме этого интересно узнать, что князем Пожарским не раз выполнялись посольские функции: “Посольские переговоры он вел по большей части в товариществе с Федором Шереметевым, который был первым дипломатом в то время. В 1617 году Пожарский был в ответе у английского посла; в 1635 – шесть раз, а в 1940 три раза у литовских послов; в 1939 году у крымских послов. В этих посольских случаях Пожарский пользовался титулом наместника Коломенского" (См. Дворцовые разряды т.I, 120-123)

Жизнь и дела князя Дмитрия Пожарского в преклонном возрасте, а именно, в последние 10 лет, не нашли отражения в истории государства, являясь постоянным предметом споров и догадок исследователей. В сборнике А.П.Шикмана "Деятели отечественной истории" (1997) этот период жизни помещается в две строки: "Один из богатейших землевладельцев, Пожарский перед смертью принял схиму и был похоронен в родовой усыпальнице в Спасо-Евфимиевском монастыре в Суздале".[2]

Некоторые недостающие подробности можно обнаружить в статье С.Долгова "Невозвращенные ценности". Несмотря на то, что в целом публикация посвящена анализу архитектурного развития Москвы в ней нашлось место интересным биографическим фактам: "здание знаменитого Алевиза Нового, выстроенное в 1514-1518 годах, где до постройки на Красной площади Казанского собора (выстроен на средства Д.Пожарского в память об освобождении Москвы в 1612 года, прим. автора) князь Дмитрий Пожарский помещал Казанскую икону Божией Матери, куда шел крестный ход из Кремля. Напротив церкви находился двор Дмитрия Пожарского. В ней князя отпевали в 1642 г., здесь похоронили его сына и внука. При перестройке церкви архитектором Постниковым в 1745-1749 гг. были заново выстроены колокольня и трапезная, от старой церкви осталась только часть стен."

Не смотря на безоговорочное утверждение А.П.Шикмана о месте захоронения князя Дмитрия Пожарского, позволим привести для читателей отрывок протокола заседания нижегородского губернского комитета от 1868: "Когда разыскивалась гробница князя Пожарского, производились поиски и около казанской церкви в Юрине; наезжала полиция, искали его надгробного камня и это-ли обстоятельство или существовавшее прежде предание тому причиной, но теперь все уверены, что князь похоронен именно здесь, а камень его заброшен, кто говорит в Княжий пруд, кто говорит в самый глубокий омут большого озера при лебедевском заводе, верстах в 15, третьи наконец говорят – в болото; причины этому тоже разные: одни говорят, что юринцы боялись наездов полиции, другие, что они боялись, что у них будет основан монастырь, их отдадут в монастырские; сами юринцы говорят, что камень увезли пуреховские монахи, боясь, что их монастырь, при открытии гробницы Пожарского в Юрине, лишится своего значения. Хотя и нет никакой надежды найти обратившийся в миф камень, но раскопка остатков дома и пруда могла-бы повести к интересным результатам". [3]

Несколько слов о сегодняшнем дне, упоминаемых в тексте исторических мест и реликвий, дотошный читатель сможет обнаружить воспользовавшись ресурсами информационной сети Интернет.

Например, в селе Угреево-Никольске (бывшее Мугреево, прим. автора) - родовой вотчине князя Дмитрия Пожарского недавно прошел православный семинар, в котором приняли участие районные власти, педагоги Москвы и Санкт-Петербурга: Здесь по инициативе наставника Ясеневской гимназии города Москвы отца Алексия Сысоева планируется создать “лесную” православную школу, в которой воспитание детей можно было бы проводить “путем полного погружения в ритм церковной православной жизни…”

С чувством разочарования, в публикации "Из путешествия в Суздаль", делятся впечатлениями от посещения родовой усыпальницы княжеского рода Пожарских в Спасо-Евфимьевском монастыре участники туристической поездки по "Золотому кольцу" России: “…вышли к заброшенному монастырю (на схеме города его не нашли)… Кстати, часовню и склеп на их могиле кто-то разрушил в 60-е годы, а на этом месте возвели что-то бетонно-облицованное гранитом, абсолютно не вписывающееся в окружающуюся архитектуру. Впечатлений очень много: посетили Золотую Кладовую, книжную выставку "Сокровища 6 столетий", экспозицию, посвященную Дмитрию Пожарскому. Самое главное - послушали удивительный по красоте и самозабвенности исполнения колокольный звон…"

И наоборот, с гордостью за земляков каждый может ознакомиться с результатами, действующей в Нижнем Новгороде программы по возрождению храмов: “За последние три года была восстановлена жемчужина Нижнего Новгорода - Рождественская (Строгановская) церковь. Она считается выдающимся образцом "русского барокко", практически не имеющим равных в русской архитектуре по богатству белокаменной резьбы. В ближайших планах - реставрация еще нескольких церквей города. Реставраторами воссоздан первоначальный облик уникального памятника деревянной архитектуры XVII века - Казанской церкви в селе Юрино Балахнинского района. Ее построил национальный герой Дмитрий Пожарский."

"Ведутся активные реставрационные работы в Макарьевском Желтоводском монастыре. Восстановлена его шатровая колокольня XVII века. В усадьбе старшего сына поэта А.С.Пушкина в селе Львовка отреставрирована деревянная церковь Александра Невского, построенная в начале XX века. Реставрации подлежит и самая древняя из сохранившихся на территории области деревянных церквей - Воскресенская церковь, датируемая 1652 годом. ( по материалам газеты "Новгородские новости")

А из статьи Е.Мартовой "Исторический музей возвращается к людям" можно узнать, что почетное место в новой экспозиции "Реликвии истории Государства Российского", подготовленной старейшим московским музеем, среди 400 величайших раритетов займет сабля князя Дмитрия Пожарского из золота и серебра, украшенная драгоценными камнями.

В публикации использованы материалы:

1] Забелин И.Е. "Минин и Пожарский. Прямые и кривые в смутное время" М.,1999 (репринтное издание 1872 года)

2] Шикман А.П. "Деятели отечественной истории" // Биографический справочник. Москва, 1997

3] Протоколы заседаний нижегородского губернского статистического комитета, Н.Новгород, 1868

4] М.Погодин "О месте погребения князя Д.М.Пожарского", СПб, 1852, стр.28

5] Скрынников Р.Г. "Минин и Пожарский. Хроника Смутного времени" М., 1981

6] Эскин Ю.М. "Дмитрий Пожарский" // Вопросы истории 1976, N8

(Приводится по публикации на сайте храма Рождества Христова в с.Рождественский Майдан Арзамасского района Нижегородской области )