"Тайнозритель Святой Троицы". К 470-летию блаженной кончины преп. Александра Свирского (комментарий в интересах нации)

	Свт. Макарий, митрополит Московский

Макариевские соборы 1547-го и 1549-го годов
Е.Голубинский. История канонизации святых в Русской Церкви. М., 1998. С. 92-103

Митр. Макарий собирал два собора, — в 1547-м и 1549-м году, на которых за два раза или в два прием канонизовал, — как увидим ниже, наибольшею частью не совершенно вновь, целый сонм святых, представляющий собою число 39-ти отдельных лиц. На вопрос о побуждениях, которые заставили митр. Макария совершить такое необычное дело, как единовременно канонизировать очень многих святых, мы ответим здесь кратко, оставляя более подробный ответ для другого места.

После взятия турками Константинополя, который был вторым Римом (предполагаем известным читателю учение о переходящем с места на место христианском Риме), и после исчезновения царей Греческих, Русские начали смотреть на свою Москву как на третий Рим и на своих государей как на преемников царей Греческих. Очень не скоро великие князья Московские решились на то, чтобы венчаться царским венцом и воспринять титул царей, но, наконец, Иван Васильевич IV, руководимый главным образом именно митр. Макарием, решился на это (венчание Ивана Васильевича царским венцом имело место 16-го января 1547-го года). Но когда Русское государство из великого княжества стало царством, т. е. сменив собою империю Византийскую в качестве единого на земле Православного царства, вознеслось на самую высокую степень в христианском политическом мире, то и Церковь Русская, возносясь вместе с государством, заняла, по представлениям предков наших, первенствующее место среди частных Православных Церквей.

Заняв первенствующее место среди частных Православных Церквей, Русская Церковь должна была позаботиться о том, чтобы по внутренним своим качествам привести себя в соответствие с занятым внешним высоким положением. Чтобы привести Русскую Церковь по ее внутренним качествам в соответствие с занятым ею внешним высоким положением, митр. Макарий решился предпринять коренную ее реформу, ее великое обновление, что и совершил посредством собора 1551-го года или так называемого Стоглавого. Но прежде чем предпринимать дело обновления Церкви Макарий счел за нужное позаботится еще о другом. Стояние и славу всякой Церкви составляют ее святые.

Являя свое благоволение к Русской Церкви, которой сужден был высокий жребий, Бог прославил ее многочисленным сонмом святых. Между тем весьма значительная часть этих ее светильников и этих молитвенников за нее оставалась дотоле не прославленною подобающим образом. Новое положение Церкви требовало, чтобы она, доказывая свои права на него, украшалась всею духовною красотой, которая была ей дана, и чтобы она сохранялась на высоте своего стояния молитвами всего сонма своих чудотворцев. И вот, митр. Макарий, желая предпринять дело обновления Церкви уже с готовою помощью себе всех Русских чудотворцев, и начал с этого общего торжественного прославления тех из них, которые оставались дотоле не прославленными или точнее, как увидим сейчас ниже, мало, недостаточно, прославленными.

Таков краткий ответ на вопрос: что побудило митр. Макария единовременно канонизовать очень многих святых. Но главный вопрос для нас есть: на каком основании Макарий совершил свои канонизации святых или почему он признал известных подвижников благочестия заслуживающими канонизации, имеющими право на нее? Не подлежащий никакому сомнению ответ на этот вопрос есть тот, что единственным основанием для Макария к канонизациям святых служило то же самое, что и в предшествующее время, именно — прославление подвижников благочестия даром чудотворения. А что касается до предположения каких либо иных побочных (косвенных) оснований, по которым бы Макарьевские канонизации святых могли быть признаны за отступающие от прежних и представляющие собою нечто новое в смысле ослабления строгости в деле канонизации и отречения от прежде принятого основания, то оно вовсе не может быть признано состоятельным.

Вот свидетельства, не оставляющие сомнения в том, что основанием для Макария при его канонизациях служило прославление угодников даром чудотворений. В указе собора 1547-го года о праздновании святым, которые были им (собором) канонизованы, говорится от лица митрополита с епископами и прочими членами собора: «Уставили есмя ныне праздновати новым чудотворцом в Русской земли, что их Господь Бог прославил, своих угодников, многими и различными чудесы и знаменми», т.е. уставили праздновать, потому что Господь прославил их... При том, и святые называются именно чудотворцами, так что основание для канонизации было бы ясно и без этого «что», означающего «потому что». В речи к Стоглавому собору царь Иван Васильевич говорит о причине, которая заставила его желать, чтобы произведены были канонизации, совершенные на соборе 1547-го года: «взыде на память мне и вожделе и возревнова душа моя, яко великое и неистощимое богатство от многих времен при прародителях наших сокровено и забвению предано: великие светильники, новые чудотворцы многими и неизреченными чудесы прославляемы Богом») (подразумевается: остаются без должного церковного празднования).

После собора 1547-го года решено было произвести канонизации и других подвижников благочестия, если окажутся между ними долженствующие быть удостоенными сего. Для этой цели, по свидетельству той же речи царя к Стоглавому собору, поручено было епископам «известно пытати и обыскивати о великих новых чудотворцех священными соборы и игумены и священноиноки и иноки и пустынники и князи и боляры и богобоязнивыми людми, где которые чудотворцы прославилися великими чудесы и знамении, от коликих времен и в каковы лета», т. е. поручено было епископам произвести дознания и розыски относительно права на канонизацию подвижников благочестия как чудотворцев.

На самом соборе 1549-го года, по свидетельству той же речи царя представлены были епископами каноны новых чудотворцев и жития их и чудеса и были свидетельствованы всеми освященными соборами, т. е. были представлены записи о чудесах, которые были свидетельствованы, достоверность которых была обсуждаема, всеми членами собора. Что на соборе 1549-го года канонизации совершены были на основании прославления подвижников даром чудотворений, об этом свидетельствуется в речи царя с самою неоспоримою ясностью. Но необходимо предполагать, что и собор 1547-го года водился тем же основанием, каким собор 1549-го года, ибо предполагать, чтобы у одного собора было одно основание, а у другого другое, значило бы предполагать нечто совсем несообразное. В указанной нами выше редакции жития митр. Ионы, в которой читается рассказ о соборах 1547-го и 1549-го годов, следующее говорится о причине, заставившей царя Ивана Васильевича желать, чтобы произведены были канонизации святых: «возжеле от всея душа, еже ему Бог на память возведе, иже (еже) в Русской земли царския ему державы премирное богатство взыскати и собрати, иже от мног времен и доныне сокровенно и забвению предано, великиа светилникы, новейшиа чудотворцы, овех своима царскыма очима видев, а овех же от многых известных очевидец слышав, Богом прославляемы многыми и неизреченными чюдесы и вси приходящии к ним с верою всяким многоразличным недугом исцеление получаху н всяк праведный гнев Божий молением их на милосердие претворяем и вся благая потребная молитвами их исправляются». В похвальном слове вел. кн. Александру Ярославичу Невскому, написанном по поручению митр. Макария в след за собором 1547-го года, на котором князь был канонизован к общецерковному празднованию, прямо свидетельствуется, что на соборе митрополит изыскивал «известно со всяцем испытанием о чудесех, бывающих от честныя его (князя) раки» [1].

Итак, не может подлежать сомнению, что основанием для канонизаций на соборах 1547-го и 1549-го годов служило для митр. Макария тоже самое, что всегда прежде и после него, а именно — прославление усопших подвижников благочестия даром чудотворений.

Обращаясь к самим соборам 1547-го и 1549-го годов, мы, прежде всего, должны сказать, что наибольшая часть канонизированных на соборах митр. Макарием святых были не совершенно новые святые, а святые уже признанные, которым уже прежде установлены были местные празднования, и что сделанное Макарием по отношению к этим (уже признанным) святым состояло – во-первых и главным образом, в том, что местные празднования он обратил в общие или общецерковные, – во-вторых и отчасти, в том, что или расширил местные празднования, сделав их из местных в теснейшем смысле слова местными в обширнейшем смысле, или же торжественно и соборно подтвердил эти последние (местные в обширнейшем смысле слова) празднования. Поэтому, дело о канонизации митр. Макария на соборах 1547-го и 1549-го годов целого сонма Русских святых должно быть предоставляемо так, что с течением времени у нас образовалось (накопилось) большое количество святых, которым установлены были местные празднования и что в отношении к этому образовавшемуся количеству святых митр. Макарий и сделал на соборах сейчас указанное нами. Что же касается новых подвижников, которым дотоле еще совсем не было празднований, то канонизовано было на соборах очень небольшое их число. В назначенном житии митр. Ионы после приведенных нами слов его о причине, заставившей царя Иоанна Васильевича желать, чтобы произведены были канонизации святых, читается: «И праздновати же повсюду сим великим светилником не узаконено бысть, но идеже коегождо их честыа ракы со святыми мощьми бяху, ту и славими быша; и сего ради христолюбивый царь и великий князь Иван возвещает боголюбезнейшему митрополиту Макарию всея Русии и совета блага просит от него, еже от многого благоговениа и любви имея желание в мысли своей, дабы сим новейшим чюдотворцем уставити празднество в святых Божиих церквах повсюду, якоже и прежним иже в Русской земли провозсиавшим новым чюдотворцем».

Выше мы уже говорили, что должен быть предполагаем указ митрополита, которым перед собором 1547-го года известное количество местно почитавшихся дотоле святых было объявлено за святых общецерковных. По-видимому, предполагаемый нами указ митрополита, предшествовавший собору, и указ его с собора представляют собою совершенно одно и то же, так что как будто рождается вопрос: почему же Макарий в своем указе, предшествовавшем собору, вместе со святыми, которых он переименовывает или возводит в нем из местных в общецерковные, не переименовал в общецерковных и тех святых, которых он возвел в таковые на соборе 1547-го года?

На самом деле указ до собора и указ собора представляют собою не одно и тоже, а две вещи совсем разные. Было известное количество местно почитавшихся святых, относительно которых со стороны власти церковной принимаемо было за бесспорное, что они должны быть признаны и провозглашены общецерковными святыми, и они без каких либо дознаний о них и были признаны и провозглашены за таковых святых, именно признаны и провозглашены чрез предполагаемый нами указ митрополита, предшествующий собору. Но были затем местные святые, относительно которых не составляло решенного вопроса, что всех их надлежит переименовать в общецерковные святые. Напротив, - должно было решить вопрос: кого из них надлежит на основании данных о них, как о чудотворцах, переименовать из местных святых в общецерковные; это и сделал собор 1547-го года, а потом собор 1549-го года. Как мы сказали, на соборе 1547-го года, а, может быть, и на соборе 1549-го года, не все чтившиеся дотоле местные святые, о которых была на соборе речь, были переименованы в общецерковных святых, но некоторые по прежнему оставлены местными святыми, при чем или было заменено местное празднование в теснейшем смысле слова местным празднованием в обширнейшем смысле слова или же просто было подтверждено прежнее установление этого последнего празднования.

Делая свое различение между святыми, которые возводились из местных в общецерковные и которые по прежнему оставлялись местными, собор, конечно, руководился чем-нибудь. А так как основанием для его решений в нашем случае служило прославление усопших подвижников даром чудотворений, то необходимо думать, что он основывал свое различение на признании за одними подвижниками большего дара чудотворений, за другими—меньшего, на признании одних подвижников более славными, других — менее славными чудотворцами. Что касается до замены местного празднования в теснейшем смысле слова местным празднованием в смысле обширнейшем: то она состояла в том, что вместо празднования в одних только храмах или монастырях, в которых находились телесные останки святых, было установлено празднование в целых городах, в которых (и по близости которых) находились храмы или монастыри. Если предполагать, что по отношению к иным святым не было сделано никакой перемены, а лишь подтверждено было уже прежде существовавшее местное празднование в обширнейшем смысле слова: то нужно будет думать, что это сделано было для придания празднованию большей твердости.

Собор 1547-го года происходил 26-го числа февраля месяца, которое в этом году было в первое воскресение Великого поста или в Неделю Православия, по древнему и старому — в Сборное Воскресение, в сбор. Замечательно, что царь не присутствовал на соборе, ибо совсем отсутствовал в Москве. Вероятно, он не хотел присутствовать потому, чтобы к делу в самом строгом смысле церковному, какова канонизация святых, не примешивать элемента земского. Какие святые канонизованы были собором 1547-го года, это мы знаем из сохранившегося до настоящего времени его указа о праздновании канонизованным на нем святым. Но так как три известные в настоящее время списка указа не совершенно согласны между собой, то и мы знаем канонизованных собором святых не с совершенною точностью. По одному списку, канонизовано к общему празднованию во всей Русской Церкви 11-ть святых и к местному празднованию – 9-ть святых; по другому списку, канонизовано к общему празднованию – 12-ть святых и к местному празднованию те же 9-ть святых; по третьему списку, канонизовано к общему празднованию 14-ть святых и к местному празднованию – те же 9-ть святых. Первый список есть указ, посланный в Вологодскую и Белоозерскую десятину, напечатанный в Актах Экспедиции; второй список есть записка, напечатанная у Карамзина; третий список – указ в Троицкий монастырь.

Святые канонизованные - собором к всецерковному празднованию, общие всем трем спискам, суть:
1. митрополит Иона, 30-го Марта (в назначении Дня памяти митр. Ионы допущена ошибка, ибо Иона скончался не 30-го, а 31-го Марта),
2. архиепископ Новгородский Иоанн, 7-го Сентября,
3. Пафнутий Боровский, 1-го Мая,
4. Никон Радонежский, 17-го Ноября,
5. Макарий Колязинский, 17-го Марта,
6. Михаил Клопский, 11-го Января,
7. и 8. Зосима и Савватий Соловецкие, 17-го Апреля (в Волоколамской рукописи Зосима и Савватий один отдельно от другого: первый – 17 Апреля, второй – 27 Сентября),

9. Павел Обнорский, 10-го Января,
10. Дионисий Глушицкий, 1-го Июня,
11. Александр Свирский, 30-го Августа.

По списку, в котором предназначенных к общецерковному празднованию святых 12-ть, лишний противу предшествующих есть:

12. великий князь Александр Ярославич Невский, 23-го Ноября.

В третьем списке двое лишних против второго списка суть:
13. епископ Новгородский Никита, 26-го Апреля, и
14. Савва Сторожевский, 3-го Декабря.

При имени каждого, предназначенного к всецерковному празднованию, святого в указе собора прибавляется: «пети и праздновати повсюду», и потом в заключение всего списка святых предписывается относительно их: «и которым святым повелено праздновати повсюду, и вы бы тем святым праздновали по прежеуложенному (вар. – преждеписанному) уставу святых отец и по сей нашей соборной грамоте». Перечисленные святые различаются в указе, конечно, не без намерения, прилагаемым к их именам эпитетом, который есть — или «великий чудотворец», или «новый чудотворец». Великими чудотворцами называются: митр. Иона, Иоанн, архиепископ Новгородский, Пафнутий Боровский и Макарий Колязинский; все прочие называются новыми чудотворцами.

Святые, предназначенные собором к местному празднованию во всех трех списках одни и те же 9-ть, именно:
1. Максим юродивый Московский, 13-го Августа, относительно празднования которому говорится: «пети и праздновати на Москве»,
2 - 4. князь Константин и чада его Михаил и Феодор Муромские, 21-го Мая, — «пети и праздновати в Муроме»,
5 и 6. князь Петр и княгиня Феврония Муромские, 25-го Июня,— «пети и праздновати в Муроме ж»,
7. епископ Тверской Арсений, 2-го Марта, — «пети и праздновати в Твери»,
8 и 9. Прокопий и Иоанн, юродивые Устюжские (дни памяти в указе не обозначены, первый — 8-го Июля, второй — 29-го Мая), — «пети и праздновати на Устюге».

В числе 23-х, канонизованных собором, святых, — принимая наибольшее число 14-ти канонизованных к общецерковному празднованию, святых новых, которым прежде не существовало местного празднования, настоящего или в смысле записанного в месяцесловах почитания, и которые канонизованы собором совсем в первый раз, находится пятеро.

Они суть:
Никита, епископ Новгородский, скончавшийся 30-го Января 1108-го года, установление празднования которому митр. Макарием, в случае, если достоверны наш сведения, должно понимать, как восстановление древнего, когда-то давно пришедшего в забвение, празднования;
Савва Сторожевский, основатель Сторожевского монастыря, который находится в Московской губернии, близ города Звенигорода, скончавшийся 3-го Декабря 1406-го года;
Михаил Клопский, юродивый Новгородский, подвизавшийся в Клопском монастыре, который находится в 15-ти верстах к юго-западу от Новгорода, скончавшийся около 1456-го года;
Иоанн, юродивый Устюжский, скончавшийся 29-го Мая 1494-го или 1512-го года (по одним спискам жития Иоанн скончался в лето 7002 (1494), по другим — в лето 7020 (1512), и если справедливо то, что он скончался при вел. кн. Василии Ивановиче (1505—1533) и Ростовском архиепископе Вассиане (1506—1515), то ошибку должно видеть в первых списках;
Александр Свирский, основатель Троицкого, Александро-Свирского монастыря, который находится в Олонецкой губерии, в 36-ти верстах к югу от города Олонца, скончавшийся 30-го Августа 1533-го года или всего за 14-ть лет до собора 1547-го года.

Один из новых святых списка признается сомнительным, это — Никита, епископ Новгородский. И как будто действительно он канонизован был не на нашем соборе и даже не на соборе 1549-го года, а спустя некоторое время после этого второго собора. Если бы он был канонизован на котором-нибудь соборе, то вслед за канонизацией было бы написано и его житие. Между тем, самое старшее по времени из четырех существующих житий его написано в конце 1557 — начале 1558-го года бывшим игуменом Хутынским Маркеллом, пред открытием мощей его, которое имело место 30-го Апреля последнего года. Таким образом, как будто вероятнее думать, что он канонизован вслед за открытием или одновременно с открытием мощей.

Относительно деятельности собора 1547-го года мы имеем только то частное, приведенное нами выше, известие, что на нем изыскиваемо было «со всяцем испытанием о чудесех, бывающих от честныя раки» вел. кн. Александра Ярославича Невского. Но зная, что сделано собором, и соображая сведения о деятельности собора 1549-го года, не трудно обозначить эту деятельность предположительным образом. На соборе сделано было, во-первых, то, что некоторым из чтившихся прежде местным образом святых и некоторым из святых, прежде не чтившихся было установлено общецерковное празднование; во-вторых, сделано было то, что некоторым из чтившихся прежде местным образом святых подтверждено было местное празднование и что одному святому, прежде не чтившемуся, вновь установлено было то же местное празднование. Следовательно, на соборе были поставлены и решены вопросы: кому из прежде чтившихся местным образом святых и кому из не чтившихся прежде святых должно быть установлено общецерковное празднование; кому из прежде чтившихся местным образом святых должно быть подтверждено местное празднование и кому из прежде не чтившихся святых это последнее празднование должно быть установлено вновь. Основанием для решения сейчас указанных вопросов, как мы говорили выше, служила для митр. Макария на обоих соборах степень прославленности святых даром чудотворений; следовательно, необходимо думать, что деятельность собора, как сообщается нам в похвальном слове Александру Невскому и чем, по положительным сведениям, занимался собор 1549-го года, состояла в изыскании о чудесах святых или в произведении дознания, кто из них до какой степени есть чудотворец.

Собор 1549-го года кроме изыскания о чудесах святых занимался еще свидетельствованием житий и канонов тем святым, которых он канонизовал, насколько жития и каноны этих святых были до него написаны. Более чем вероятно, что делал тоже самое и собор 1547-го года, насколько были написаны жития и каноны канонизованных им святых. Цель свидетельствования была та, чтобы видеть, годны ли каноны для того, чтобы служить по ним, и годны ли жития, чтобы читать их на службах. Вслед за собором 1547-го года митр. Макарий поручал написать похвальное слово вел. кн. Александру Невскому, который канонизован был на соборе; весьма вероятно полагать, что собор признал неудобным для чтения на службе Александру древнее о нем сказание и что поручение Макария написать похвальное слово и было именно следствием этого соборного признания.