"Тайнозритель Святой Троицы". К 470-летию блаженной кончины преп. Александра Свирского (комментарий в русле истории)

	Александро-Свирский монастырь

Свирский Александров Монастырь
(Свирский Александров монастырь. Исторический очерк по документам монастырского архива, СПб. 1874, С. 8 - 47)

I.
Александр Свирский: рождение его в первые годы детсва. Удаление на Валаам и пострижение в монашество. Основание Свирском обители и первоначальное ея устройство. Сношение Преподобного Александра с московскими Князьями и средства к материальному обеспечению монастыря.

В древней обонежской пятине, на берегу реки Ояти, близ Введенского островского монастыря находилось небольшое селение Мандера, которое давно уже не существует и где до ныне сохранились лишь едва заметные следы его существования. — Это место было родиной основателя свирской обители преподобного Александра.
Родители Преподобного Стефан и Васса, как известно из жития его, были простолюдины и жили своими трудами, любили принимать странных, подавать милостыню, посещать храмы Божии, и слушать там церковные службы, — словом были люди благочестивые. Детей своих они воспитывали в том же благочестии и страхе Божием. Но рождение детей у них прекратилось преждевременно. Опечаленные этим, Стефан и Васса обратились с молитвою к Богу и по молитве их, рождается у них сын, названный при крещении Аммосом. Это было во время Княжения Василия Васильевича Темного 1448 г., Июня 15 дня.
Далее, из того же жития Преподобного известно, что когда Аммос достиг тех лет, когда детей обыкновенна отдают учиться, он был отдан для обучения грамоте и Божественному Писанию одному благочестивому и сведущему человеку. Но несмотря на все старание учителя, Аммос учился малоуспешно. Недовольный своими успехами в книжном учении, Аммос приходит однажды в Введенский монастырь и, припав пред иконою Богоматери, со слезами молил Ее о просвещении его ума. После молитвы Аммос почувствовал в себе новыя силы, стал учиться успешно и скоро превзошел своих товарищей по учению. С юных лет в Аммосе была заметна особенная любовь к аскетизму и подвижничеству. Почти в детстве еще он подвергал себя таким строгим подвигам воздержания, что родители его удивлялись и немало даже скорбели за него. «3ачем, любезный сын, так изнуряешь ты тело свое, однажды заметила ему мать; — ты еще молод; твое воздержание для нас — скорбь. Послушай нас, родителей твоих — причащайся пище и сну, якоже и мы.»

Но Аммос не хотел изменять своему душевному настроению; достигнув затем совершенного возраста, когда родители приготовляли уже ему невесту, он решился совсем покинуть мир, и посвятить себя монашеской жизни. Случай к этому вскоре представился. Валаамские монахи приходили иногда на реку Оять, где были кое-какие поселения, для закупки жизненных потребностей и по другим делан монастыря. Встретившись однажды с этими монахами, Аммос успел узнать от них о монастырской жизни на Валааме и, распросив о дороге туда, решился тайно бежать из дома родителей. Под предлогом какой-то нужды посетить ближайшие деревни, он распростился с своими родителями и с небольшим запасом хлеба отправился прямо на Валаам.

Вот юный подвижник приходит на реку Свирь, на то место, где впоследствии основана была им Свирская обитель. Место было глухое, лесистое и почти непроходимое; пролегала лишь одна узкая тропа, которая вела в Олонецкие селения, и оттуда – на Валаам. Наступила ночь. Ночь в пустынном лесу и притом в совершенно неизвестном месте производит на одинокого путника какое-то особенное впечатление. Но у путника Аммоса в душе был Валаам, а в сердце – Бог. Ночь казалась ему светлою; пустынный лес и одиночество еще более возвышали его дух. Между тем телесные силы его нуждались в отдыхе и Аммос решился здесь переночевать. Во время сна Бог открыл ему в видении, что на месте этом будет обитель, им основанная,и что много людей получат чрез него спасение. На утро Аммос отправился в дальнейший путь и после долгого странствования достиг Карельских селений по северному берегу Ладожского озера и затем благополучно переправился на Валаам.

Аммосу было тогда не более 26 лет. По прибытии в монастырь, он со слезами обратился к игумену о принятии его в число братства и о пострижении в монашество. Долго игумен не соглашался на просьбу юного искателя монашеского жития, указывая ему на трудность жизни Валаамских монахов. «Видиши ли чадо, – говорил ему игумен, – яко место сие зело скорбно есть и пребывающие в нем тесное и скудное житие проходят; ты же юн сый, мню, яко не можеши терпети скорбей на месте сем». Но когда Аммос выразил твердую решимость поступить в монастырь, игумен принял его и вскоре затем постриг его в монашество, с именем Александр.

Между тем родители Александра сокрушаясь безвестностью своего сына, долго искали его по окрестным селениям, но нигде не находили. Таким образом прошло уже около 3 лет, пока, наконец, пришедшие в Мандеру Карелы рассказали Стефану и Вассе, что сын их в Валаамском монастыре и что он пострижен в монашество. Обрадованный этою вестию, Стефан немедленно отправляется на Валаам для свидания с сыном и с тем, чтобы звать его возвратиться домой. Много трудов стоило ему пройти этот путь, но еще труднее было видеть своего сына. Александр долго не соглашался видеться с родителем и только уже после многих усиленных просьб отца своего и игумена он согласился на это свидание. Александр явился пред отцом в бедном рубище изможденный от многотрудных подвигов. Напрасно Стефан умолял своего сына вернуться домой и пожить с родителями, по крайней мере, до их смерти, напрасно напоминал он Алексаигдру о скорби матери, юный отшельник не решился оставить монастырь. Напротив того он убеждал и отца поступить в монастырь и оставить многогрешный мир. Эти убеждения так подействовали на Стефана, что он вскоре, действительно поступил в Введенекий Островский монастырь, где постригся в монанашество и назван был Сергием. Ему последовала и Васса, нареченная в инокинях Варварою. Сергий и Варвара.оба погребены в Введенском монастыре. Над гробами их и доныне служат панихиды усердные богомольцы.

Узнав о кончине своих родителей, Прп. Александр усугубил свои аскетические подвиги и еще с большим рвением исполнял монастырское послушание. Днем он носил воду и дрова из лесу для братии, а ночью стоял на молитве, первым являясь к церковной службе. Но, по мере того, как возрастало уважение к нему монастырской братии, он старался скрывать свои благочестивые подвиги. Движимый этим желанием, он приходил к игумену и просил благословения на удаленное пустынножительство. Игумен, зная опасности уединенного пустынножительства, особенно для молодых людей, не отпустил Александра. Таким образом, он оставался в Валаамском монастыре, доколе сам Бог не открыл ему своей воли.

Удаление Преподобного Александра из Валаамского монастыря и поселение его на берегах реки Свири относится к 1485 году. С этого-то времени, собственно и начинается история Свирского монастыря. Обстоятельства этого переселения, как передается в Житии, были следующие: Однажды ночью Прп. Александр молился Богу, чтобы Он указал ему путь спасения. Вдруг слышится голос: «Выйди отсюда на место, которое было показано, тебе, и там спасешься». А показанное место было именно те Свирские леса, где Александр ночевал на пути в монастырь, и где ему было видение. Богу угодно было, чтобы эта пустыня сделалась вселением в него святого человека, истинного подвижника и столпа благочестия, сделавшегося потом светилом христианской жизни для всего Олонецкого края. Придя на указанное Богом место, прп. Александр устроил для своего жилища убогую хижину в 6 верстах от р. Свири, вблизи двух озер, из коих одно называлось Рощинским, а другое впоследствии названо было Святым. Это то самое место, на котором стоит теперь Александро-Свирский монастырь.

В 9 верстах от этого места, где прп. Александр устроил свою келью, жил в своем поместье боярин Андрей Завалишин. Отправившись однажды на охоту, Андрей увидел в лесу убогую хижину и решился зайти в нее отдохнуть. Эта хижина была келья прп. Александра. Андрей рассказал случай, по которому он был в этой пустыне и нашел его хижину, не скрыл и того, что он боярин, присланный туда Великим Кн. Иоанном Васильевичем III. Прп. Александр с своей стороны, передал Андрею историю своей жизни на Валааме и в Свирской пустыне и просил его никому об этом не сказывать. Но Андрей не замедлил разгласить повсюду о дивном пустынножителе. Когда слух этот распространился, родной брат прп. Александра Иоанн пришел к нему в пустыню и оба они стали подвизаться вместе. Затем, мало помалу, стали приходить сюда и другие, ищущие спасения. Пустыня стала населяться, число братия увеличиваться и явилась необходимость заниматься земледелием и прочим, необходимым для жизни; нужно было строить кельи для помещения братии, церковь и т.п.

Со времени вселения прп. Александра в пустыне и до той поры как стал, мало помалу, устраиваться общежительный монастырь, прошло уже более 20 лет. Пока прп. Александр был в пустыне один, потребности в церкви не было; тогда он был еще простым подвижником монахом. Но когда собралась братия, явилась необходимость в устройстве церкви и келий. Кельи для братин были устроены в некотором отдалении от кельи прп. Александра; каждый брат сам себе устроял жилище или келью. Эти кельи первоначально не были огорожены какою-либо общею оградою и не были между собою соединены, так что монастырь походил на обыкновенное небольшое селение, состоящее яз нескольких десятков маленьких скромных хижин.

На устройство общежительного монастыря и церкви прп. Александру были неоднократные видения. Между прочим было видение, чтобы он устроил церковь во имя Св. Троицы, близ братских келий, на указанном ему Богом месте. После этого, после неоднократных видений и указаний промысла Божия, прп. Александр решился положить начало правильно организованной обители и стал заботиться об устройстве общего братского помещения, общей братской трапезы, а вместе с тем, согласно божественному повелению, об устройстве новой церкви во имя Св. Троицы. Вскоре за сим братия стала просить прп. Александра принять на себя сан священства и, не смотря на то, что он, по чувству своего смирения, не соглашался на это, представила свою просьбу Новгородскому архиепископу Серапиону. Серапион вызвал Преподобного, склонил его принять сан священства и рукоположил его; вместе с тем преподал ему благословение на построение церкви во имя Св. Троицы.

Первоначально Троицкая церковь построена была деревянная, но вскоре эта деревянная церковь оказалась несоответствующею тому значению, какое принимала Свирская обитель для Олонецкой страны. И вот прп. Александр, тогда уже игумен Свирской обители, послал старцев к Великому Кн. Василию Иоанновичу Ш с просьбою прислать в обитель искусных мастеров, для построения каменной церкви.

Великий Князь, наслышавшись о выскоподвижнической жизни прп. Александра и зная какое значение имела его обитель для края, послал не только искусных мастеров для построения каменной церкви, но и все для нее необходимое, а также послал щедрые дары для самой обители. Это были первые дары для обители прп. Александра, а церковь во имя Св. Троицы была первая и единственная каменная церковь во всем Олонецком крае.

За несколько времени до кончины своей, прп. Александр выстроил еще другую каменную церковь, во имя Покрова Богородицы, а при ней общую братскую трапезу. На этот раз Великий Князь также оказал свое щедрое содействие прп. Александру, послав из Москвы не только архитектора и мастеров, но и нужные материалы, которых нельзя было достать в пустынном Олонецком крае.

Таким образом, близ уединенной кельи Прп. Александра, возникла и устроилась на р. Свири общежительная Свирская обитель, послужившая центром религиозно-нравственного просвещения Олонецкого края и пережившая много столетий, чтобы свидетельствовать о великих подвигах христианского благочестия первого основателя ее — Преподобного Александра.

Нельзя с точностию определить как велико именно было число братии при прп. Александре, так как монастырских записей об этом не сохранилось; но судя но обширности монастырской трапезы, устроенной при церкви Покрова Богородицы, нужно думать, что число монашествующих в последнее время настоятельства прп. Александра было уже значительно. Разумеется братия эта состояла из простых монахов, в большинстве случаев совершенно неграмотных. И потому-то, волей-неволей, она должна была неотступно упрашивать Прп. Александра, как человека Божиего, принять сан священства.

Образ жизни братии Свирского монастыря в первое время, отличался особенным трудолюбием. Известно, что прп. Адександр сам пахал землю, косил сено, молол муку, и исполнял разные монастырские работы. Примеру игумена подражала и братия. Об уставе Свирского монастыря, в житии Преподобного, между прочим, говорится: «устав же бяше у Преподобного братии, яко да кийждо из них измеляет свою часть жита (ячменя) до утренняго пения, и потом начинают утреннее пение: и по сем исходят кийждо на заповеданное ему дело, и паки собираются к пению часов и Божественную Литургию слушают: по сем паки устремляются на делание. И тако по вся дни труждающеся, пребываху в любви и в страсе Божии, подражающе во всем духовному своему пастырю и учителн».

Царь Иоанн Васильевич Грозный, в последствии, не раз указывал московским боярам на Свирскую обитель, как на образец строгой подвижнической жизни. Царь упрекал бояр за то, что они, постригаясь в монашество, избегали пострижения в Свирском монастыре именно по причине строгости тамошней жизни. «Вот, – говорил царь Иоанн Васильевич, – в наших глазах у Дионисия Преподобного на Глушицах и у великого чудотворца Александра на Свири бояре не постригаются, а монастыри эти процветают подвигами».

Возникнув среди пустынных лесов, вдали от населения, монастырь прп. Александра в первые годы своего существования, естественно должен был довольствоваться теми только средствами, какие представляла занятая им местность. Денежных приношений не могло быть много на первых норах, так как первые ученики Преподобного, собравшиеся из окрестных поселений, были люди бедные, способные лишь заниматься сельскими хозяйственными работами. «И тако по вся дни труждающеся, пребываху в любви и страсе Божии». Но за тем монастырь, мало помалу, стал обогащаться уже разработанными земельными участками, значительными денежными вкладами и разными угодьями, жертвованными разными частными лицами, боярами и князьями. Средства монастыря увеличивались, и как увидим ниже, в скором времени он сделался: одним из богатейших монастырей на Севере России.

II.
Кончина прп. Александра. Монастыри, основанные его учениками. Первые игумены Свирского монастыря по кончине прп. Александра. Первое генеральное обмежевание монастырских земель. Благоволение к монастырю Царя Иоанна Грозного. Жалованная грамота Царя Василия Ивановича Шуйского. Свирская ярмарка. Материальное положение монастыря до Литовского разорения.

Наконец Преподобный Александр, достигнув глубокой старости и благоукрашенный добродетелями, проразумел духом приближение своей кончины. Созвав братию, он сказал ей: «Се уже, братия, конец жития моего приближается, вас же предаю в руце Бога Живаго и Пречистыя Богоматери». Услышав прощальную беседу Преподобного, братия, со слезами, припала к нему: «Почто отходишь от нас сладкий наш учителю, почто оставляешь нас сирых во многобурном и страшливом море жития сего?» — Преподобный утешал свою братию, говоря: «Почто печальни есте? Ибо несмь аз лучший древних святых отцев. Понеже вси от земли создахомся и в землю паки возвращаемся: воскреснем же паки в воскресение праведного суда. И аще аз телом и отхожду от вас, но духом с вами неотступно буду». После сего Преподобный преподал братии назидание о святой жизни и христианском подвижничестве и избрал из среды ее четырех священноиноков: Исаию, Никодима, Леонтия и Иродиона, для преемства игуменства в обители, кого восхощет из них Бог и благословит архиепископ Макарий.

По поводу избрания преемника в игумены Свирской обители, Преподобный Александр писал письмо Новгородскому митрополиту Макарию и просил его с тем вместе утвердить некоторые правила общежития для обители.

До самой кончины Преподобный не преставал поучать братию и завещавал «отднюдь не быти пиянственному житию в обители». Когда же настало время отшествия его ко Господу, братия, прощаясь с ним спрашивала, где погребсти тело его? Он сказал им: «Свяжите тело мое по ногу ужем и вовлецыте его в дебрь блата и покопавше во мху, потопчите ногами». — «Ни, отче! – отвечала братия, – не можем сотворити сего!» и умоляла погребсти его в обители, близ церкви Св. Троицы. Преподобный же пожелал быть погребенным в отходной его пустыне. Отдав братии последнее целование, Преподобный скончался, при общем сетовании и плаче братии. Лице Преподобного было светло, как у живого; братия погребла его близ церкви Преображения Господня, по правую сторону Престола в алтаре. Преподобный Александр скончался в 1533 году Августа на 30 день, 85 леть от рождения.

С телесною кончиною Преподобного не умерла память о нем среди его многочисленных учеников и подражателей святой жизни. Некоторые из ближайших учеников еще при жизни его, расселившись по пределам края Ололецкого, основали новые обители и послужили духовному просвещению края; так:

1. Боярин Андрей Завалишин, который нашел в пустыне Преподобного Александра, сделавшийся в последствии его учеником, основал обитель при Ладожском озере, известную под именем Андрусовской пустыни.

2. Никифор и Геннадий, сподвижники Преподобного, нашли место для своего подвижничества в глуши лесов Олонецких за 90 верст от обители Свирской, при Важе-озере; поселились там и основали пустыню, еще доныне существующую под названием Задненикифоровской.

3. Афанасий, также ученик Преподобного, углубился в леса Олонецкие, в противоположную сторону от Никифора и при озере Сяндебе основал обитель, которая теперь зовется Сяндебскою.

Эти обители и по сие время существуют и посещаются благочестивыми богомольцами. Кроме этих обителей основанных учениками Преподобного, были и другие, которые теперь уже обращены в приходы.

О первых по кончине Прп. Александра настоятелях Александро-Свирской обители не сохранилось почти никаких сведений. Из жития Преподобного видно только, что в числе первых кандидатов на игуменство самим Преподобным указаны были: Исаия, Никодим, Леонтий и Иродион. Можно полагать, что первым после прп. Александра игуменом Свирской обители был Исаия, а за ним следовали Никодим и Иродион. Это предположение подтверждается сохранившимся древним монастырским синодиком. Иродион был один из наиболее близких и любимых учеников Прп. Александра и ему приписывается первое составление жития Преподобного.

Преемником Иродиона был Вениамин. Игуменство его совпадало с временем царствования Иоанна Грозного. При всей жестокости своей Царь Иван Васильевич известен своею щедростию и благоговением к церквам и в особенности монастырям. А Свирская обитель отличалась в это время строгою, подвижническою жизнью. Неудивительно, поэтому, что она привлекла к себе внимание Государя.

В царствование Иоанна Васильевича Грозного, при игумене Вениамине, именно в 1562 году, в Свирской обители было произведено первое генеральное обмежевание монастырских земель. Для этой цели нарочно приезжал из Москвы подъячий и производил проверку земель в присутствии старшей братии Свирского монастыря и других депутатов с духовной и светской стороны.

Монастырских земель и людей оказалось к этому времени уже весьма много, так что возникали уже споры из-за земельных, владений Свирского монастыря, которые разрешались особыми царскими грамотами. Так, в конце межевой записи от 1572 года замечено следующее: «Да что купил Александр Чудотворец сам на Сермаксе, на приезд, треть обжи, да полосу земли и ту треть обжи и полосу земли учал у них отнимать сын боярской Афанасий Стефанов, снн Вындомской, и ныне Государь, Царь и Великий Князь Александровского монастыря игумена Вениамина с братиею пожаловал тое треть обжи да полосу земли на приезд, что была дана по Государеве грамоте Афанасью Вындомскому, велел игумену с братиею отказать, по старине, как прежде сего владели, и Афанасью Стефанову сыну Вындомскому впредь у них в ту деревню вступаться не велел и пр.»

Кроме того все принадлежащие Свирскому монастырю земли и угодья были освобождены от всех казенных податей и сборов.

О благоволении к Свирской обители Царя Иоанна Грозного свидетельствуют, между прочим, следующие вклады, сохраняющиеся в монастыре и до сих нор:

От времен игуменства Вениамина в монастырской ризнице сохраняется замечательный серебряный с ковчежцами крест, в коем вложены разные священные предметы, принесенный монастырю в дар Царем Иоанном Васильевичем. Внизу этого драгоценного памятника изображена следующая надпись: «си Крест сделан во обители Живоначальныя Троицы и Преподобного Александра Свирского Чудотворца при Благоверном Цари и Великом князе Иване Васильевиче всея Русии, при Митрополите Антонии, повелением раба Божия Вениамина с братиею».

На футляре, в котором хранится этот крест, написано: «7084/1576 г. построен бысти, в обители Пресвятыя Троицы и Преподобного Александра Свирского Чудотворца благословящий Крест Господень серебряный, на нем же изображено распятие Господа. В нем же вложены святыя вещи: части самыя Спасителя нашего Бога Пречистыя Его крове и иныя святыя вещи: камень гроба Господня, плащаница Христова, бумага, что потирали кровь во Иерусалиме, камень того места, где Христос с Апостолы молитву молвил: Отче наш: древо Тиверитского моря, где Христос со Апостолы рыбы ловил; камень, как Христос крестился во Иордане реке и на нем сидел, перст Иордана реки, где Христос крестился; камень горы Синайския, где Моисей видел Пречистую в купине; камень дому Иоанна Богослова; камень того места, где Иуда Христа предал. И те вложенныя вещи на святем кресте наднисаны. А прислал те безценныя вещи в обитель Государь и Царь Великий Князь Иоанн Васильевич всея России и строили тот крест повелением его царским. А писали тот крест Господень мусиею мастеры Гречана; понеже они Гречана повелением царским сосланы были с Москвы в Александров монастырь в ссылку, преслушания ради, что мусиею писать русских людей не кого не учили, и строен тот крест Господень и мусиею писан теми ссыльными Греки в Александрове монастыре в царство Царя Иоанна Васильевича при митрополите Антонии и при игумене Вениамине».

В числе вкладов Иоанна Грозного значатся еще следующие:
1. Образ Спасителя Нерукотворенный, с надписью на обратной стороне: лета 7092/1584 сей образ прислал Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея России по сыне своем Царевиче в Александрову пустыню Свирского Чудотворца».
2. Образ Владимирской Божией Матери с таковою же надписью.
3. Образ Боголюбския Божия Матери с таковою же надписью.

Преемниками Вениамина были: Афанасий, Исидор и Иосиф. Первые двое игуменствовали очень короткое время и в актах монастырских о деятельности их ничего не сохранилось.

Игуменство же Иосифа продолжалось около 10 лет, именно с 1572 но 1582 г. В его время, между прочим, приезжала в Свирскую обитель на богомолье жена Бориса Феодоровнча Годунова — Марья Григорьевна. А затем при преемнике Иосифа Дионисие замечается какое-то особенное расположение семейства Годуновых к Свирскому монастырю. Многие из Годуновых лично посещали монастырь и почти ежегодно присылали туда щедрые подарки.

По записям монастырским под 1587 годом, между прочим, значится: «прислал Государев боярин конюшей Борис Феодорович Годунов 6 золотых, в 1589 г., он же послал на молебен полтину да золотой; 1590 г. он же Борис Феодорович на корм братии дал 10 руб. с полтиною, да золотой: 1593 г. он же дал 3 руб. да Дмитрий Иванович Годунов лампаду серебряную в 15 гривенок да 5 руб. В год вступления Бориса Годунова на престол (1597 г.) в Свирский монастырь приезжал помолитьсяПетр Васильевич Годунов с женою своею Анною. В том же году Дмитрий Васильевич Годунов дал подсвечник серебряный в 30 гривенок, да на корм братии 5 руб., да ризы. По восшествии Бориса Годунова на престол, Свирский игумен Дионисий посылал к царю монахов с хлебом и репою печеною. «И царь пожаловал хлебы Чудотворца и репу печеную принял честно и священноинока, привозившего те подарки жаловал и послал на молебен 5 руб., да на стол братии 5 руб., да пуд воску».

Вообще Дионисий, как видно, умел пользоваться вниманием князей и бояр московских и даже царя Феодора Иоанновича, который, так же почти ежегодно делал в монастырь богатые вклады. С восшествием на престол царя Василия Ивановича Шуйского, Дионисий на первых же порах обратился в нему с челобитной, в которой ходатайствовал о закреплении жалованных монастырю грамот о том, что все оброки с монастырских земель и угодий и с крестьян, на тех землях поселившихся, должны поступать на монастырский обиход. Царь Василий Иванович закрепил жалованныя монастырю грамоты, и кроме того повелел еще, чтобы доходы и пошлины с торговых людей, приезжающих в обитель на праздник Св. Троицы торговать, поступали также на монастырское строение, и на темьян, и на ладан, и на вино церковное. «А кто, — сказано далее в грамоте, — игумена, или старцев или слуг их изобидит чрез сю мою грамоту и тому от меня Царя и Великого Князя Василия Ивановича всея России быть в великой опале». Троицкая ярмарка, о которой упоминается в грамоте, существует почти с самого основания обители и продолжает существовать до сих пор. В первое время правительство почти не обращало на нее внимание, так как размеры торговли были ничтожны. Она ограничивалась лишь торговлею окрестных жителей, приезжавших на праздник в Свирский монастырь. В последствии, когда торговое движение приняло более значительные размеры, правительство стало требовать в казну таможенных пошлин. Только при Царе Василие Ивановиче, в виду той пользы, какую ярмарка приносила краю, велено было все доходы и таможенные пошлины с ней отдать в пользу обители.

Помимо всех этих льгот и пожалований, на монастырь отпускалась еще из казны особая хлебная руга и денежное жалованье. Так под 1596 г. в Новгородском дворцовом приказе выписано в монастырь Живоначальныя Троицы игумену Дионисию с братиею, Великого Государя жалованья — хлебныя руги 149 четв. ржи, 149 четв. с трешником овса, да за пшеницу —13 четв. ржи. Денежного жалованья выдавалось 26 руб. 25 алт.

К началу XVII столетия, благодаря щедрым приношениям разных лиц, преимущественно московских бояр, и многим привилегиям и льготам, оказанным царями, Свирский монастырь сделался одним из богатейших монастырей Новгородской области. Но, по воле Божией, обители Прп. Александра вскоре пришлось испытать тяжкие невзгоды, которые послужили не только к материальному разорению монастыря, но и стоили жизни многим из братии. Мы разумеем польские набеги на монастырь в 1612 или 1613 г., известные в монастырских актах под именем Литовского разорения.

III.
Литовское разорение монастыря. Заботы о его возобновлении. Новые царские милости к монастырю. Обретение мощей прп.Александра. Привезение из Москвы раки для мощей. Распоряжения Никона митрополита Новгородского о соблюдении государственным нуждам при царе Алексее Михайловиче. Поездка игумена Макария в Москву. Натболее замечательные вклады в монастырь.

Из истории известно, что в начале XVII столетия, во времена самозванцев, шайки поляков, преследуемые и разбиваемые в более населенных центрах русского государства, бродили по окраинам России, производя над беззащитными деревнями и местечками грабежи и насилия. Шайки эти появлялись и в Олонецком крае, а именно: в Каргопольском, Пудожском и Вытегорском уездах. Одна из таких шаек в 1612 или 1613 г., сделала нападение на укрепленный Кирилло-Белозерский монастырь, но была здесь отбита. Испытав безуспешность против богатой, укрепленной стенами обители, разбойники обратились на волости Коротецкую и Вещезерскую. Встретив на пути Феофиловской волости засеку, они разбили ее и затем дошли до Вещезера; оттуда отправились к Чаронде (Вытегорского уезда), потом на реку Свирь, где совергшили разныя злодейства и, между прочим, убили воеводу Константина Ртищева с сыном, а жену его и дочерей взяли в плен. Слух об этих злодействах носился повсюду в Олонецком крае. Братия Свирской обители приняла меры предосторожности для спасения церковного достояния. Наиболее драгоценные вещи были собраны и с описью препровождены в Кириллов монастырь, как место более безопасное; колокола зарыли в землю. Шайка, перешедшая с Вытегорских краев на реку Свирь, спустилась по реке вниз до самого истока, до селения Сермаксы, оставив повсюду следы разбоя и грабежей. Наконец разбойники устремились на разорение Свирского монастыря. Мирные пустынножители не могли оказать им никакого сопротивления. Многие из братии разбежались по лесам и по окрестным селениям. Злодеи вошли в монастырь и посредством истязаний и пыток стали требовать от оставшихся в монастыре монахов золота и серебра. Но никто не решился выдать разбойникам монастырской казны, которая была спрятана в церкви, под полом. В этих пытках замучено из братии 27 человек, да 32 человека из числа монастырских работников. Разграбив монастырь, что только можно было в нем разграбить, и, упившись кровью, злодеи отопили от Свирской обители в Никифоровскую пустыню, за 90 верст. Никифоровскую пустынь они так же сожгли и умертвили до 95 человек братии. Но, наконец, выведенные из терпения, Олончане решились разделаться с разбойниками, и вот на обратном пути их, Олончане собрались большими толпами, встретили разбойников и разбили шайку, без всякой пощады. В некоторых селениях близ Олонца до сих пор существуют курганы, где были зарыты убитые поляки. С этими могилами в народе соединено много интересных преданий.

Набег поляков был при игумене Паисие, который вступил в управление монастырем в 1608 г. Надо полагать, что Паисий погиб, вместе с прочиею монастырскою братиею, во время разгрома. К этому предположению дает повод, между прочим, следующее обстоятельство. В 1610 г. указом царя Василия Ивановича Шуйского, вследствие челобитной крестьян Важенского погоста, яко бы монастырь неправильно владеет их землею, повелено было сделать дознание. По делу оказалось, что земля принадлежала монастырю, почему и велено было отвесть ту землю игумену Паисию. Мировая запись об этой земле была сделана уже в 1613 г. и эта запись заключена была следующей пометой: «Се аз Живоначальныя Троицы Александрова монастыря старец Герасим, вместо игумена, учинил сию запись». Паисия в это время уже не было, но что он был свидетелем разгрома монастыря, — это несомненно.

Новгородский митрополит Исидор узнав о разграблении монастыря и об умерщвлении игумена и братии, избрал Свирским игуменом Феодорита, человека лично известного ему своими достоинствами и бывшего иеромонахом при митрополичьем доме в Новгороде. Прибыв в монастырь, Феодорит нашел здесь жалкую картину опустошения. Каменный храм Живоначальныя Троицы — памятник высокой ревности к устроению обители прп. Александра и усердия к Преподобному Великого Князя Василия Ивановича стоял совершенно обгорелый и растрескавшийся; другой храм во имя Покрова Богородицы — такой же памятник высокого почитания и щедрот того же Великого Князя был так же сожжен; на месте братских келий и служб лежали груды мусора и пепла. В отходной пустыне Преподобного созданного им деревянного храма не было, — он тоже был сожжен. Уцелели только деревянный храм Николая Чудотворца, да келия Преподобного. Церковное имущество, какое только оставалось в храме было или сожжено или разграблено. Монастырский скот был уведен... В таком виде представился Феодориту Александро-Свирский монастырь, куда он назначен был игуменом.

Прежде всего надобно было озаботиться о постройке братских келий и служб. Дело это было сподручное: старцы строили келии сами; лесу было много и близко. Церковь Покровская скоро была поправлена; в отходной пустыне Преподобного была поставлена новая деревянная небольшая церковь. Мало помалу монастырь обзавелся скотом и хозяйственными принадлежностями. Но все это было дело домашнее. Феодориту предстояло другое, более трудное дело о возобновлении сгоревших церквей. В этом случае требовались особенно значительные затраты, и по недостатку денег в монастыре, он решился обратиться за помощью в Москву.

Так как прежние жалованные грамоты Царей и Великих Князей, данные до разорения монастыря, вовремя оного были истреблены, то Феодорит послал в Москву нарочитого со списками с грамот царей Феодора Иоанновича и Василия Ивановича Шуйского и просил державного Михаила Феодоровича переписать их на его царское имя.

О состоянии монастыря Феодорит Государю ничего не объяснил; он понимал, что без личного ходатайства, никакие просьбы ,не могут иметь особенного успеха: при том он надеялся, по прежнему обыкновению, быть лично у Царя и познакомиться с боярами московскими. Между тем монастырь ежегодно слал к Московскому двору рыбу и другие подарки. В 1618 году путь в Москву, дотоле обеспокоиваемый поляками стал уже безопасен. И вот Феодорит, зимою, отправляется в столицу для раздачи рыбы и по делу монастырскому. На этот раз он хотя не имел возможности представиться лично к Государю, но цель поездки была достигнута. Жалованные монастырю грамоты были переписаны на имя царя Михаила Феодоровича, да кроме того, по челобитной Феодорита, где он «слезно плакался» на состояние монастыря, от 9 Марта 1628 г. была дана ему Государем грамота, где помимо укрепления жалованных грамот на земельные владения монастыря, данных царями Феодором Иоанновичем и Василием Ивановичем Шуйским, монастырю даны были еще новые угодья и новые пожертвования на устроение обихода. «Живоначальные Троицы Александровы пустыни Игумену Феодориту с братиею и хто по нем в том монастыре иной игумен и братии будут — как писалось в той грамоте, — тою вотчиного в Обонежской пятине в Кондушах, в Люоговичах и в Подбережье деревнями и пустошми владети по сей нашей царской грамоте, с лесы и болоты и с рыбными ловлями и с бобровыми гони и со всякими угодьи и никаких наших доходов, ямских и приметных и всяких денежных сборов и стрелецких кормов не ставити и никаких поборов не платити к губной избе.... С той вотчины церкви Божии и церковное и монастырское строение ныне и впредь строити и братию и служебников покоити, и та вотчина по нашему жалованью обелена».

Отыскивая средства и прилагая старание к возобновлению монастыря и к внешнему его устройству, Феодорит, в то же время, заботился и о нравственном устроении монастыря. В этих видах он снова обратился к Царю с челобитной: «Приезжают-де к нам в монастырь, писал Феодорит, на Троицын день (на ярмарку) кабацкие откупщики с Олонца и с Сермаксы с кабацким питьем и то-де питье кабацкое продают и от тех-де кабаков чинится у нас смута и душегубство великое». Вследствие этой жалобы царь Михаил Феодорович грамотою от 11 Марта того же 1618 года запретил «кабацким откупщикам с кабацким продажным питьем в монастырь ездить и продавать там то питье, чтобы в монастыре от тех кабацких откупщиков смуты ни какие и душегубства не было».

Таким образом Феодорит получил от Царя удовлетворение почти на все свои просьбы. Но он не удовольствовался этим, так как не имел возможности видеть царя лично. И вот, летом 1618 г. он снова отправился в Москву. На этот раз поездка его, как видно, увенчалась желаемым успехом. В монастырской расходной книге 1618 г. под 1 ч. Августа пишется: «Ездил игумен Феодорит к Москве и Государь Царь и Великий Князь Михайла Федоровичь вся Русии и Государыня Матушка его великая старица инокиня Марфа Ивановна пожаловали дали Живоначальные Троицы и Чудотворцу Александру на церковное суруженье 50 рублев денег».

Государыня Марфа Ивановна, бывшая в Олонецком краю в ссылке, не могла конечно не вспомнить места горестного заключения своего, при встрече с Свирским игуменом, и Феодорит в свою очередь не опустил случая испросить у царицы для монастыря новыя милости. В это же время Феодорита занимала мысль о сооружении нового храма, на место разоренного во имя Св. Троицы. Первое пожертвование на устройство храма опять-таки сделал сам Царь. Он дал Феодориту 240 рублей. Разумеется Феодорит собрал в Москве не мало денег и у других лиц, так что смело мог приступить к сооружению нового храма. Действительно, вскоре же после возвращения из Москвы он посылает в Вологду для найма каменщиков, а в следующих годах до 1626 года значатся посылки в разные места по тому же каменному делу. В 1619 и 1020 г. перестраивались братские келии и монастырские службы, а так же исправлялась Покровская церковь. По этому случаю Феодорит снова бил челом царю, чтобы он, ради нужд монастырских «пожаловал велел дати в Олонецком погосте на р. Олонке, на большом пороге, пониже д. Иммалиц, пустопорожнее место, где исстари бывала мельница государевых крестьян, и на горе над мельницею местечко под келью». И милостивый Царь пожаловал ему то место безоброчно и дал на то грамоту. В 1622 году здесь была уже выстроена монастырская мельница.

В книге монастырских расходов за 1628 год по 7 ч. Февраля помечено: «расход игумена Аврамия митрополиту Киприану за поставление игуменское 10 руб. да собору митрополичью 3 р.». Таким образом с 1628г. Феодорита уже не было, на место его Свирским настоятелем становится игумен Аврамий.

Игумен Авраяий между прочими заботами об обеспечении и устройстве Свирской обители имел в виду устроить церковь Преображения Господня на место сожженной во время литовского разгрома. Осуществить это задуманное предприятие удалось ему не скоро. Главное, что на постройку этой церкви требовалась значительная сумма денег и чтобы приобресть ее, он испросил разрешение на сбор добровольных подаяний и уже только в 1641 году он мог приступить к постройке церкви.

Обретение мощей Прп. Александра.

	Прп.Александр Свирский

В Апреле месяце начали копать ров под фундамент церкви на том месте, где был деревянный храм и где был погребен Преподобный Александр. В четверток Вербной (неделя Ваий) недели, по вечеру, во время работ, вдруг сделался необыкновенный гром и молния. Молния падала на землю и не исчезала вдруг, как обыкновенно бывает, а осиявала землю на долгое время. В пятницу явление это повторилось. В субботу, 17 Апреля, когда копали ров для восточной стены церкви, где вблизи было престольное место прежней церкви, на правой стороне от оного, подле царских врат обрели гроб. Земля над пим стояла в виде пещеры, ничем не поддерживаемая. Тут случился монах Елисей; работники позвали его и показали гроб; тот пошел к игумену и объявил ему. Игумен служил в то время литургию; по окончании оной, он собрал братию и вместе с нею пошел осматривать обретенный гроб. Лишь только открыли верхнюю доску гроба, вдруг разлилось по воздуху благоухание; одежды на лежащем во гробе: мантия и схима были целы, тут же был деревянный посох. Тело оказалось не истлевшим и из под аналафа видна была часть бороды. Увидев это, все присутствовавшие исполнились страха и благоговения. Это были мощи Преподобного Александра. Игумен тотчас же велел сделать новый гроб, потому что старый оказался уже совершенно почти истлевшим, особенно нижние доски. Новый гроб сделан был из одного дерева, выдолблен, как называют колодою. Когда гроб был изготовлен, игумен с иеромонахами, одевшись в ризы, при пении псалмов перенесли мощи Преподобного во храм св. Николая Чудотворца, который построен был самим Преподобным и уцелел от разрушения, произведенного в 1612 г. поляками.

Вслед затем игумен Аврамий послал монаха с донесением об этом обстоятельстве митрополиту Новгородскому Аффонию. Митрополит, в свою очередь, донес о сем царю Михаилу Феодоровичу. Повелено было мощи освидетельствовать. 29 Августа митрополит, в сопровождении архимандрита Хутынского монастыря Пафнутия, игумена Духова монастыря Евфимия, игумена Вяжицкого монастыря Иосифа и всего Софийского духовенства, прибыл в Свирский монастырь. По утру 30 числа митрополит соборне совершил служение в церкви св. Николая, куда внесены были мощи Преподобного. По окончании службы совершен был молбен с водосвятием. Потом были вскрыты покровы на гробе. Поклонившись мощам до земли, иерарх снял схиму с головы и параман. Архимандрит Пафнутий и игумен Евфимий раскрыли перси и руки Преподобного и удостоверились в нетленности тела и в том, что это были мощи первого игумена Свирской обители Преподобного Александра. Обо всем этом митрополит подробно донес Государю.

Благочестивый Государь Михаил Феодорович радостно принял известие, что дни его царствования Бог прославил явлением св. мощей уже известного по святости жизни пустынножителя Александра Свирского, и по вере своей к новоявленному угоднику повелел сделать драгоценную раку для св. мощей его.

В 1644 г. рака была изготовлена и отправлена из Москвы в Свирск на 11 лошадях в сопровождении стольника Петра Волконского и приличного конвоя. В монастырь рака привезена была 4 Декабря. К этому времени нарочно прибыл сюда для положения мощей митрополит Аффоний. Мощи были положены в присланную Государем раку и поставлены в новоустроенном Преображенском соборе, где они почивают и до сих пор. День обретения мощей преподобного Александра празднуется 17 Апреля.

В 1645 г. царь Михаил Феодорович скончался. Кончина царя, оказавшего для Свирской обители столь многие благодеяния, была встречена в монастыре с неподдельною, глубокою скорбью. Вскоре к этому печальному событию присоединилась еще другая утрата для монастыря — кончина игумена Аврамия. Русская земля печалилась о кончине царя, а Свирская обитель печалилась вдвое — и по царе и по игумене, с именем которого соединяется столь важное событие в ее истории. Все приняло мрачный, траурный вид.

В 1646 году, на место игумена Аврамия, настоятелем Свирского монастыря был поставлен игумен Александр. Но и его игуменство продолжалось недолго; затем по кончине его в 1649 году был избран, из числа Свирской братии (из казначеев) новый игумен Савватий. Около того же времени произошла перемена на Новгородской митрополичьей кафедре. На место Аффония митрополитом Новгородским сделан был Никон известный аскет и ревнитель строгого церковного благочиния, в последствии Патриарх Всероссийский. Началось устроение церковного благочиния в духе суровом, аскетическом. Особенно строгие наказы пошли для монастырей, подведомственных Новгородской митрополии, в том числе и для Свирской обители. Так в 1649 году Никон по всем церквам и монастырям дал наказ, чтобы «в церквах Божиих вечерницы, утрени и обедни пели и каноны говорили единогласно со всяким духовным прилежанием и псалтирь говорили, обратясь на восток лицем, — в воскресные дни ни кто никакого дела не делали и не работали, токмо бы упражнялись, приходя в церковь Божию, женского полу в белилах в церковь не пущали, а в церквах Божиих во время Божественного пения никаких шепт и басен не говорили и не глумилися и не смеялися; чтобы в монастырях и приходах монахи, священнослужители и причетники отнюдь хмельного вина не пили, не курили и в домах не держали». Настало время суровой церковной дисциплины, за нарушение которой взыскивалось строго. В 1650 году присоединились еще страшный голод и скотский падеж в Новгороде, особенно сильно развившиеся к Филиппову посту. По этому случаю Никон снова послал по церквам и монастырям строгий наказ, чтобы «все православные в Филиппов пост ходили в церковь Божию и постились и в монастырях строго бы наблюдали за монахами».

Но в то время, как Никон издавал строгие наказы по церквам и особенно монастырям, отзывавшиеся не легким бременем на подведомственном ему духовенстве и без того уже приниженном и робком, в Олонецком крае начиналась новая эпоха гражданской деятельности.

В 1647 году основан был город Олонец. Начались громадные работы по устройству города и население Олонецкого края оживилось кипучею деятельностью. Не остался безучастным к этому делу и Свирский монастырь. С 50-х годов ХVII столетия встречаем непрерывный ряд царских указов, обязывавших его так или иначе послужить нуждам государственным то на работах Олонецких, то в Новгороде, то требовались деньги или хлеб на содержание войска. И вот волей - не волей монастырская жизнь должна была придти в соприкосновение с общею государственною жизнию.

Правительство в виду разгоравшейся уже Шведской войны как видно торопилось устройством и укреплением города Олонца и потому некогда была разбирать стародавние монастырские права и льготы. Такую же кипучую деятельность по укреплении города, и такое же заурядное обложенье денежными и натуральными повинностями все окрестное население, не исключая и монастырей видим мы и в последующее время.

В 1664 г., от 11 Июня, в Свирском монастыре был получен царский указ с следующим распоряжением: «По указу Великого Государя довелось около Олонца по обе стороны от реки для утверждения города Олонца под оби вновь обрубу рубить и тарасы насыпать землею и каменьем четыре ста сажен, а для нынешние хлебные скудости довелось городового дела поделать самые скудные места по полу сажении, а на ту поделку по раскладу с государевых и монастырских крестьян взять за лес деньгами по штинадцати алтын по четыре деньги с выти, да делавцев, плотников с дву выти по человеку и как к вам ся память придет и вам бы со своей монастырской вотчины с Лоянские, с Пиркинские и с Остречинские волостей собрать деньги с выти по полтине да работников с топоры с дву вытей по человеку, а сколько выдет оного числа, и тому бы под сею памятью росписать и те деньги собрав и делавцев прислать на Олонец, не мешкая; потому что те деньги за лес даны из Государевы казны, а велено те деньги сбирать с волостей с Олонецкие около-городные все, с семи третей, работники городовую поделку делают и вам бы поспеша работников и деньги прислать на Олонец без всякого молчания на скоро, чтоб городовая поделка нестала».

Кроме Олонецких работ, на Свирский монастырь были возложены еще обязанности по устройству Новгорода. Это для монастыря было уже на столько тяжело, что игумен Иосиф вынужден был обратиться к царю с челобитной, вследствие которой монастырским крестьянам повелено было делать «городовое дело» только в Олонце, а от Новгородских работ были освобождены. В грамоте этой писалось, между прочим, следующее: «Били челом нам Великому Государю Александровы пустыни игумен Иосиф с братиею. Нашего В. Государя жалованья вотчина их небольшая около монастыря, от г. Олонца в 30 верстах, — и как по напшему В. Государя Указу, г. Олонец строили их монастырские крестьяне, что довелось г. Олонца по разводу делали, и по се время всякую городовую поделку делают, и ныне сверх Олонецкого городового дела в В. Новегороде ты Боярин наш и воевода Князь Василий Григорьевич Ромодановский велел их монастырским крестьяном города делать двадцать две сажени, а делать им задельным путем никоими меры не мочно, а наймовать нечем, от хлебного недороду и от податей обедняли и многие разбрелись врознь, а от монастыря де за них монастырскою казною многия подати платили и их ссужали и кормили по многие годы и тем монастырь истощили, а ныне де от Новгородского городского дела их монастырские крестьяне разбредутся врознь, — чтоб нам Великому Государю пожаловати их велеть крестьяном их в Новегороде городового дела делать, чтоб им в одном г. Олонце делать, а не в двух городах городовое дело делать, и мы В. Государь пожаловали велели Свирского Игумена Иосифа с братиею: крестьяном их городовое дело делать на Олонце, в В. Новгороде делать не велели да и впредь всякия поделки делать на Олонце а во В. Новгороде не делать». Грамота эта дана в 1665 году.

Вообще все время игуменства Савватия и преемников его Симона и Иосифа до 1666 г., главным образом, посвящено было удовлетворению разных государственных нужд материальными средствами. В виду этих широких требований «на дело государственное», Свирскому монастырю волей не волей приходилось стать в непосредственное соприкосновение с общественною жизнию, оказавшей сильное влияние на внутренний характер монастырской жизни. Вот почему между прочим, здесь не встречается в последствии такого мистицизма, такой изолированности от внешней жизни и одностороннего подвижничества, каким отличался, например, близкий к нему Валаамский монастырь.

С 1666 г. настоятелем Свирского монастыря сделан был игумен Макарий. В начале своего игуменства он, но обычаю, ездил в Москву с подарками или как говорили тогда «со святынею», а в Новгород посылал особого человека. Государь, по случаю рождения Царевича Иоанна Алексеевича, одарил игумена щедрою милостынею и дал в монастырь вклад вина церковного три ведра. Для всемирныя радости рождения Царевича Иоанна Алексеевича на милостыню дал денег 10 руб. да по Государыни Царицы жалованья на воск и на лампаду денег 20 рублев. Из бояр: боярин князь Борис Репнин дал денег сто рублев, дворянин Михайло Михайлович Плещеев дал потир и дискос серебряные, блюдо серебряное, — по рези золочено, — около каемка золотая, весом тридцать пять золотников, ложку серебренную, на ней крест резной золотой, около ложки каемка золочена. Кроме того Свирского игумена одарили еще: окольничей князь Дмитрий Алексеевич Долгоруков, боярыня Бориса Ивановича Анна, да Михайла Львович Плещеев, Князья Матфей да Григорий Оболенские, Боярин князь Яков Черкаской, князь Иван Евсегниевич Мышецкой, Стольник князь Воладимер Иванович Волконской и многие другие.

IV
Свирский монастырь во главе церковно-административного управления Олонецким краем. Новые монастыре постройки. Первый Свирский Архимандрит. Заслуги архимандрита Гермогена по отношению к обители и краю

С 1673 года настоятелем Свирского монаcтыря сделан был игумен Новгородского Лисицкого монастыря Гермоген.

В первый год управления Свирским монастырем, еще при царе Алексие Михайловиче, Гермоген получает строгий царский указ о сборе с монастырских земель «ратным людям, по переписным книгам, хлеба на сухари и овса на крупу и толокно. И ведено было тот хлеб собрать с великим радением и поспешением не оплошно». Такой же указ был послан и в другие монастыри и везде строго приказано было немедленно собрать хлеб и овес ратным людям. «А буде в которых монастырях, писалось между прочим в указе, — учнут сказывать, что им даны тарханные жалованные грамоты, сказывать им, что те хлебные запасы велено сбирать без обходно со всяких чинов людей и тарханщиков, что тот хлеб неокладной собирают Великого Государя людям на корм, а буде они Великого Государя указу учинят ослушание и из Великого Новгорода пошлют многих людей и велят их взять в Великий Новгород и те хлебные запасы доправлены будут вдвое, да им же учинено будет жестокое наказанье».

Таким образом, на первых же порах Гермогену пришлось встретиться с обязательными государственными требованиями, под угрозою жестокого наказания. Свирский монастырь поспешил собрать требуемое количество хлеба «на корм ратным людям» и собрал и представил его куда следует «без недоимочно».

В том же году приезжал в Свирскую обитель на богомолье новгородский митрополит Корнилий; это было первое посещение Свирской обители митрополитом новгородским, после поездки митрополита Аффония, для открытия мощей преподобного Александра. Посещение митрополита не осталось бесследным для обители. Вскоре после, того, именно в 1676 году грамотою митрополита Корнилия указано было игумену Гермогену ездить в В. Новгород на всякий год к Рождеству Христову на собор и ведать делами духовными не только в г. Олонце и Олонецком уезде, но и в Петрозаводском, Вытегорском и Лодейнопольском уездах, начиная от реки Волхова. С этих пор Свирский монастырь становится во главе местного церковного управления для всего Олонецкого края.

В тоже время Гермоген занялся разными необходимыми постройками для монастыря. Прежде всего он решился устроить около монастыря каменную ограду. В 1677 году, получив разрешение на это, он начал постройку громадной каменной монастырской ограды, имеющей в окружности до 252 саж. В ограде этой помещались двухэтажные корпуса, где устроены были особые помещения для игумена и келии для братии; над св. воротами устроена была церковь Иоанна Предтечи. На северной стороне стены—больница, на восточной и южной — келии. Постройка этой ограды, с корпусами,продолжалась12 лет. Известь для работ изготовлялась вотчинными монастырскими крестьянами на Сяси; железо изготовлялось на монастырских заводах и кузницах в селении Лояницах; эти домницы (т. с. маленькие железоплавильные заводы и кузницы) были подарены монастырю митрополитом Макарием.

Во время постройки ограды в Троицком монастыре, игумен Гермоген выстроил в Рощинском Преображенском монастыре деревянную церковь св. Николая Чудотворца, на место прежней церкви, построенной самим преподобным, пришедшей в совершенную ветхость. В 1692 году Гермоген произведен был в архимандриты. Это был первый настоятель-архимандрит Свирского монастыря. А в 1694 году Гермоген начал новую громадную постройку по возобновлению Троицкого Собора. Своим великолепием вновь устроенный Троицкий собор поражал благочестивых посетителей Свирской обители. Да и до настоящего времени он может служить примечательным памятником древнего зодчества. На кресте этого собора изображена следующая надпись: «вторично основася храм сей в лето 7205/1695 Июня 24 дня и освятися 7266/1697 индикта в, Августа 29 дня при державе Благочестивейшего Великого Государя Царя и Великого Князя Петра Алексеевича Великия, Белыя и малыя России Самодержца и при Благоверном Государе Царевиче и Великом Князе Алексие Петровиче, при Святителе Адриане Архиепископе Московском и всех северных стран Патриархе и освятил Преосвященный Иов Митрополит Великого Новаграда и Великих лук при Архимандрите Гермогене».

При всех трудах и заботах о монастырских постройках, Гермоген не переставал заботиться о восстановлении силы жалованных монастырю грамот. Хотя в тех грамотах царских накрепко, под угрозою царской опалы, было заказано «не рушить ни в чем тех грамот», но, как мы уже видели, поборы с обельных монастырских земель все-таки продолжались почти во все время царствования Алексея Михайловича и при преемнике его Феодоре Алексеевиче. Год проходил, а на другой опять налог: то деньги на государеву казну или на жалованье ратным людям, то хлеб и овес на сухари и толокно им же. При Феодоре Алексеевиче понадобилось на содержание солдат в государеву казну очень много денег. С Свирского монастыря по этому случаю потребовано было 400 руб., что для монастыря было слишком уже обременительно, тем более, что во все предшествовавшее время были почти ежегодные требования на разные государственные нужды. В ответ на указ митрополита Новгородского Корнилия, архимандрит писал Московскому патриарху, что «в монастырской-де казне денег у них только 100 рублев и те деньги отосланы к митрополиту, а достальных-де 300 руб. взять им негде, а что было у них денег в казне, то издержали они на монастырское каменное строение (864 р.), да в долг роздали монастырским скудным крестьянам (400 р.), да они же на монастырский обиход по три годы купили хлеба на 400 .р. и ныне хлеб и скотинный и всякий корм покупают и от того они оскудели и одолжались». В виду этого заявления, с монастыря приказано было взять 200 р. немедленно, а остальные 200 р. оставить за монастырем до нового указу. Со вступлением на престол царей: Иоанна и Петра Алексеевичей, Свирский архимандрит Гермоген бил государям челом о восстановлении дарованных монастырю льготных нрав. Время для подобного ходатайства было самое благоприятное. В этот период времени, именно в 1695 г. зародилась в Олонецком крае духовная зараза — раскол, принявший в последствии огромное развитие. Тогда основался знаменитый в расколе поморский скит в Повенецком уезде под именем Данилова монастыря, который послужил рассадником поморского раскола. Более или менее надежным оплотом против распространявшихся в Олонецком крае раскольнических лжеучителей была Свирская обитель, которая, в то время, стояла во главе местного церковного управления и таким образом располагала нравственными силами всего местного духовенства. Нельзя не признать, что эти обстоятельства должны были особенно располагать правительство в пользу Свирской обители. И не удивительно после этого, что Государи не только благосклонно приняли ходатайство Гермогена, но и особенным образом заявили свое расположение к монастырю. Государи пожаловали монастырю новые жалованные грамоты, причем прибавлено было: «а впредь иным монастырям то не в образец и на пример не выписывать».

Отношения царей Иоанна и Петра Алексеевичей высказывались к Свирскому монастырю самые благоприятные. В 1684 году Гермоген снова бил челом Государям о том, что монастырю не стали выдавать назначенной ему доли из Новгородского приказу из четвертых доходов по 10 руб. в год. Грамотою от 17 Декабря 1685 г. повелено было «в монастырь давать к Чудотворцевой раке в лампаду на воск по 10 руб. на год, и буде какие не выданы — выдать, и впредь давать по вся годы из таможенных и из кабацких доходов, без Московские волокиты». Затем грамотою 1687 г. Свирскому монастырю была дана богатая рыбная ловля на Ладожском озере на урочище, называвшемся «гамбою».

Земельные владения Свирского монастыря в это время были уже очень значительны. Кроме земель сопредельных монастырю, ему принадлежало в Пиркинском погосте, в Кондушах и в Люговичах и в Побережье более 34 деревень и около 24 пустошей. Разные угодья монастыря значились сами по себе.

По управлению церковными делами Олонецкого края Гермоген также показал себя достойным деятелем. Особенное внимание его было сосредоточено на нравственном надзоре за духовенством и прихожанами. В этих видах он рассылал ежегодные наказы о посте, исповеди и причащении, побуждая православных к исполнению христианского долга. Затем, в виду распространявшегося раскола, Гермоген делал наказы духовенству, чтобы оно следило и убеждало прихожан ходить в церкви, креститься троеперстно и избегать общения с раскольниками. Как велика была здесь, в это время, сила раскола, можно судить уже по тому, что даже некоторые православные священники тайно сочувствовали ему и придерживались раскольничьих обрядов.

Имея наблюдение за благосостоянием монастыря и вверенного ему по церковному управлению Олонецкого края, Гермоген не забывал и меньших своих братий. Тайные милости его ведает один Бог; но явные были очень велики. До тысячи кабал (долговых расписок) и целые тетради сохранились о розданных в долг, преимущественно бедным крестьянам, деньгах. Ежегодно раздавалось таких денег до 400 руб. Сумма весьма почтенная по тогдашнему времени. Уплата этих долгов, разумеется была скудная, а многим и совершенно были прощены долги. Но долговременности управления Свирским монастырем архимандрита Гермогена, затруднительно представить подробный список разных пожертвований в пользу Свирской обители. Дабы увековечить память, по крайней мере, наиболее щедрых и именитых жертвователей, приводим ниже список их, из коего можно видеть, что в числе жертвователей, во время игуменства Гермогена, числилось более 50 московских боярских фамилий. В это же время разными членами царской семьи были сделаны следующие пожертвования в Свирскую обитель:

«В 1680 г. Великая Государыня Царица и Великая Княгиня Агафья Семеновна пожертвовала денег 100 руб., да 96 рублев с полтиною, да ризы, да евангелие в серебрянном золоченном окладе.»

«В 1682 г. Государыня Царица Наталья Кириловна пожаловала на престол бархату.»

«Благоверная Государыня Царевна и Великая Княжна Евдокия Алексеевна с сестрами пожаловала ризы камчатыя, белыя, оплечье червчатое, обьярь шелковая, травы золотныя».

Великие Государи и цари Иоанн и Петр Алексеевичи, кроме восстановления всех прав монастыря по дарственным грамотам прежних царей и кроме ежегодной денежной дачи и щедрых пожертвований на свечи и ладан к раке угодника Александра, засвидетельствовали свою веру к нему особенным делом благочестия. Об этом деле в монастырском архиве сохранился следующий документ.

«Благословение Великого Господина Преосвященного Корнилия митрополита Новаграда и Великих Лук, Александрова монастыря Свирского игумену Гермогену. По указу Великих Государей послан к вам в монастырь Церкве Верховных Апостол Петра и Павла, что у них Великих Государей на верху, священник Петр Терентиев с милостию, и как к тебе ся наша грамота придет, а он священник Петр в Александров монастырь придет, а ты б соборне освятил воду о государском многолетном здравии и в тое святую воду омочил губу и тою губою отер мощи Чудотворца Александра лице и руки и из тое губы воду выжал в сосуд и тот сосуд запечатал монастырскою казенною печатью и послал к Великим Государям с ним священником Петром и о том к ним Великим Государям писал».

Наконец, «в лето 1699 грамотою Преосвященного Иова, митрополита Великого Новаграда и Великих Лук, но челобитью архимандриту Ермогену велено, для его престарелых лет, «быть в келье». Многопотрудившийся для Свирской обители и для Олонецкого края Гермоген уволен был на покой. В продолжение 25-летнего служения своего в качестве Настоятеля, он поставил Свирскую обитель на ту степень внешнего величия и внутреннего благоустройства, какой в последствии она уже никогда не достигала. Как настоятель монастыря, он в тоже время служил образцом строгой нравственной жизни.

При том внимании и почтении, какое оказывали обители Преподобного Александра Благочестивые Государи и Цари, при том расположении к ней вельмож и бояр Московских, при том внешнем ее благолепии и внутреннем устройстве и, наконец, при том влиянии на церковные дела, какое имела Свирская обитель по отношению к Олонецкому краю, можно судить вообще о ее значении. Государи оказывали ей милости не в пример другим монастырям, вельможи и бояре московские чтили ее, и не смотря на отдаленность, не переставали приезжать молиться у раки Чудотворца. Среди лесов Олонецких Свирский монастырь не уступал великолепием лучшим обителям в населенных местностях России и служил не только училищем благочестия, но и местом христианской благотворительности, особенно щедрой но отношению к местному бедному населению. — Помимо всего этого Свирский монастырь был сборным местом торговли и следовательно центром гражданского оживления края.