Александрийский Папа: от Собора Никейского до Халкидонского (комментарий в аспекте культуры)

	Богослужение совершает Патриарх Александрийский Петр VII

Александрийское богослужение
(Православная энциклопедия. Т. 1. М., 2000. С. 595-601)

Александрийской богослужение, или александрийский обряд, литургический тип (см. Литургические семьи), принятый в древности в Александрийской Церкви. Возможно, истоки его находятся в молитвенном чине егип. иудеев. А. б. выросло в атмосфере утонченной интеллектуальной жизни грекоязычной Александрии, с ее великими богословами, огласительной школой, богатейшей б-кой. С др. стороны, на него повлияли обычаи бурно развившегося в IV в. егип. монашества, в большинстве состоявшего из чуждых греч. культуре коренных египтян — коптов. В свою очередь до V в. александрийская литургическая традиция, связывавшая христ. Восток и Запад (рим. обряд и А. б. имеют много общего), оказывала большое влияние на развитие др. традиций. Ослабленная монофизитским расколом V в. и разгромленная в VII в. мусульман. завоевателями, греч. Церковь Александрии под влиянием К-поля постепенно утратила свою литургическую самобытность и стала использовать за богослужением визант. обряд. Самобытная александрийская традиция оказалась незаслуженно забытой православ. греками и сохранилась лишь у монофизитов — коптов и эфиопов (см. Коптская Церковь, Эфиопская Церковь).

	Св. Апостол Марк. Русская икона XVI в.

А. б. сформировалось под сильным влиянием экзегетической школы и синагогального культа александрийской иудейской общины, самой многочисленной и наиболее значимой из всех иудейских общин рассеяния. Филон Александрийский († ок. 45–50) насчитывал ок. млн. египет. иудеев, проживавших в Александрии (На Флакка 43), из 5 городских частей 2 назывались «иудейскими» из-за «множества населявших их иудеев» (Там же. 55). Именно александрийскими грекоязычными иудеями в III–II вв. до Р. Х. был создан первый перевод ВЗ — Септуагинта, перевод Семидесяти, ставший впосл. каноническим (т. е. в первую очередь богослужебным) текстом ВЗ для греч. и славян. (в церковнослав. переводе) Церквей. Возможно, на формирование христ. А. б. повлияли и творения выдающегося иудейского мыслителя Филона Александрийского, особенно его труд «О созерцательной жизни», где он описывал порядок богослужения терапевтов — «служителей [Бога]» (О созерцательной жизни 27–28, 83–89); еще Евсевий Кесарийский (Евсевий. Церк. ист. II 17) проводил параллели между раннехрист. богослужением и богослужением терапевтов (см. Лоллий, архиеп. Александрия// Сб. 21. С. 213–220; Сб. 24. С. 46–49), а также др. произведения эллинизированного александрийского иудейства, напр. 2-я кн. Еноха, цитируемая Климентом Александрийским и Оригеном. Конец влияния иудейских обычаев на христиан связан с преследованиями иудеев императорами Траяном (66–70) и особенно Адрианом (117–138), заставившими христиан окончательно обособиться от иудеев.

II–III века. Самые ранние свидетельства о богослужении христиан Александрии можно найти в творениях Климента Александрийского († 216) и Оригена († 245), кроме того, в посланиях свт. Дионисия Александрийского († 265) и в Страсбургском папирусе (IV–V вв., Strasbourg PGr. 254). Об анафоре александрийской литургии II–III вв. можно судить по восходящему к этому времени фрагментарному тексту Страсбургского папируса. Рукопись содержит отрывок praefatio, заканчивающийся словами о «жертве чистой» (Мал 1. 11; см. Раннехрист. богослужение), intercessio и заключительное славословие (Hänggi, Pahl. Prex Eucharistica. P. 116–119). Текст этих отрывков совпадает с соответствующими местами анафоры литургии ап. Марка, однако папирус не содержит тех частей анафоры, к-рые обычно воспринимаются как важнейшие,— повествования о Тайной вечери и эпиклезы. В связи с этим нек-рые ученые высказывали предположение о том, что Страсбургский папирус отражает раннюю стадию развития евхаристической молитвы (Cuming. The Anaphora. P. 115–120; idem. The Liturgy. P. XXIII–XXVII; Maxwell. The Prayers. P. 255–277); другие считали, что эпиклеза, sanctus и institutio были записаны на утраченных частях папируса (Andrieu, Collomp. Fragments. P. 489–515; Gamber. Das Papyrusfragment. S. 31–45).

Порядок Причащения упоминается в письмах свт. Дионисия Александрийского: священнослужители предстоят престолу, верные протягивают руки для принятия Св. Даров и отвечают: «Аминь» (Евсевий. Церк. ист. VI 43, VII 7). Распространена была практика хранения преждеосвященных Даров дома; допускалось самопричащение, считалось необходимым причаститься перед смертью (Евсевий. Церк. ист. VI 45 ). В Египте долго сохранялись агапы — по свидетельству Сократа Схоластика, еще в V в. христиане Египта (но не Александрии) по субботам принимали Св. Тайны после совместной трапезы (Сократ. Церк. ист. V 22).

Основной источник, описывающий александрийские агапы в III в.,— творения Климента Александрийского (Педагог II 1; Строматы III 2). Он обличал христиан в злоупотреблениях на агапах и, в частности, сообщал о том, что «после пищи Слова глупо удивляться предложенным кушаньям» (Педагог II 1. 11). Это выражение можно истолковать как факт, свидетельствующий о том, что в Александрии в кон. II в. Евхаристия уже предваряла агапу. У Климента впервые упоминаются частные агапы, организуемые богатыми благотворителями (Там же. II 1. 10). К обычаю поминальных агап, вероятно заимствованному у христиан Рима, он относится с осуждением (Там же. II 1. 8–9). Несколько позже Ориген также упоминает об агапах и защищал их перед язычниками (Против Цельса I 1). В отличие от Климента Ориген одобрял поминальные трапезы (Беседы на Иова 3).

Климент Александрийский указывал на существование общепринятого обычая молиться в 3, 6 и 9-й часы дня, считая его недостаточным и настаивая на том, что христианин должен молиться непрестанно (Строматы VII 7. 40); кроме того, он говорил о молитве при пробуждении, до, во время и после трапезы, перед сном и среди ночи (Строматы VII 7. 49; Педагог II 9–10) и упоминает об обычае молиться, повернувшись на восток (Строматы VII 7. 43). Ориген также описывал обычай преклонять колени и воздевать руки для молитвы, обратясь на восток (О молитве, 31–32) и называл 4 часа молитвы: 3 дневных (утром, в 6-й час и вечером) и ночной (Там же. 12). Вечернюю молитву Ориген связывал со словами Пс 140 («Господи воззвах»), неотъемлемого компонента вечерни практически всех литургических традиций; ночную — со словами Пс 118. 62 и сейчас входящую в будничную полунощницу. Он писал и о христ. гимнах Отцу и Единородному Сыну (Против Цельса VIII 67). Тем не менее нек-рые исследователи (Taft. Liturgy of the Hours. P. 14–17) видят в сообщениях Климента и Оригена не описание суточного круга богослужений, а аллегорическое изображение молитвы во всякое время суток.

Таинство Крещения в III в. в Александрии уже предварялось длительным оглашением. В связи с практикой оглашения в Александрии существовало первое христ. духовное учебное заведение — Огласительное александрийское уч-ще, в к-ром кроме оглашенных обучались многие буд. пастыри Церкви (напр., свт. Григорий Чудотворец). Рассказ свт. Дионисия Александрийского о Новате (Евсевий. Церк. ист. VI 43) сообщал о чтении заклинателями экзорцизмов перед Крещением. Ориген также описывал экзорцизм, состоящий из призывания Имени Иисусова и чтения Евангелия (Против Цельса I 6). Свт. Дионисий Александрийский упоминает обливательное Крещение, допустимое лишь в случае смертельной опасности (Евсевий. Церк. ист. VI 43). Он подчеркивал необходимость совершения таинства Миропомазания после таинства Крещения, что доказывает как существование послекрещального помазания св. миром уже в III в. вопреки мнению целого ряда ученых, относивших его появление в Александрийской Церкви к сер. IV в. (Bradshow. Baptismal Practice; Johnson. The Prayers. P. 137–148), так и возможное пренебрежение им (крещенный экзорцистами и не получивший Миропомазания Новат был даже допущен к принятию таинства Священства). Свт. Дионисий сообщал и о практике совершения таинства Покаяния: он писал еп. Римскому Стефану I (253–257) о возложении рук и чтении молитвы над кающимся (Евсевий. Церк. ист. VII 2).

К III в. относятся первые сведения о формировании системы христ. праздников. Ориген пренебрежительно отзывался о праздновании воскресного дня (Беседы на Исаию 6; Беседы на Бытие 10; Против Цельса VIII 23), упоминал о встрече Пасхи (Беседы на Исаию 6), сообщал о посте в среду и пятницу, Четыредесятнице — Великом посте (Беседы на Левит 10). Пост в среду и пятницу упоминает и Климент (Строматы VII 12), к-рый впервые сообщил о праздновании последователями гностика Василида наступление дня Богоявления (Строматы I 21). Евсевий Кесарийский ссылается на пасхальные послания свт. Дионисия Александрийского (Евсевий. Церк. ист. VII 20–22). О строгости соблюдения предпасхального поста можно судить по Посланию свт. Дионисия свящ. Василиду (PG. 10. Col. 1278).

	Свв. Афанасий и Кирилл Александрийские. икона афонского письма. XIII-XIV вв.

IV–V вв. В это время в Александрийской Церкви под влиянием бурного расцвета егип. монашества и в связи с распространением переводов Свящ. Писания и литургии на диалекты копт. языка (в первую очередь саидический и бохайрский) и язык эфиопов (геэз) появляются различные богослужебные практики. Двумя основными разновидностями богослужебной практики этого времени являются немонастырская и монастырская. Описание богослужения, совершавшегося в кафедральных и приходских храмах Александрии и Египта в IV–V вв., отражено в ряде источников: списке Евхология еп. Серапиона Тмуисского (см. Серапиона Евхологий), неск. рукописях, содержащих фрагменты анафор; копт. и эфиоп. версиях литургико-канонических памятников (Каноны Ипполита и др.), восходящих к «Апостольскому преданию» св. Ипполита Римского (Бурбуруз П., прот. «Апостольское предание» св. Ипполита Римского: Происхождение памятника); писаниях отцов и учителей Церкви, в первую очередь святителей Афанасия и Кирилла Александрийских и др.

В IV–V вв. литургия в Александрии и Египте ежедневно не совершалась. По сообщению Сократа (Сократ. Церк. ист. V 22), литургию не служили по средам и пятницам; не совершалась она даже по субботам (кроме мон-рей), как и в Риме, хотя традиция непременной субботней Евхаристии в IV в. уже утвердилась во всех остальных Церквах Востока. Известны 3 александрийские литургии IV–V вв.: литургия ап. Марка, егип. версия литургии свт. Василия Великого, молитвы литургии, содержащиеся в Евхологии свт. Серапиона Тмуисского. Кроме того, сохранились фрагменты молитв александрийской Евхаристии IV–V вв., близких к тексту литургии ап. Марка (Ркп. ок. 600 г., Oxford Gr. Lit. D 2–4 — см. Дэйр-Бализэ, папирус; изд. в 1940, но впосл. утраченная ркп. VI в., Louvain 27; ркп. V в., University College, London, O. Tait 415). Значительное число рукописей, содержащих молитвы литургии ап. Марка, а также близость текстов др. александрийских литургий к литургии ап. Марка подтверждают, что эта литургия была основной в Александрийской Церкви.

Анафора и основные молитвы литургии ап. Марка к IV в. были уже сформированы. Анафора литургии ап. Марка состояла из praefatio, завершающегося цитатой Мал 1. 11, intercessio, pre-sanctus, sanctus, epiclesis I (эпиклеза зап. типа), institutio, anamnesis (см. Анамнесис), epiclesis II (эпиклеза вост. типа), заключительного славословия. В течение столетия дополнялось в первую очередь intercessio (Cuming. The Liturgy. P. 69–74). В «Светильнике» Абу-ль-Бараката (Villecourt L. Les observances) говорится, что в 1-й пол. V в. свт. Кирилл Александрийский пересматривал формуляр александрийской литургии, что отражено даже в ее названии — копты называют литургию ап. Марка «литургией свт. Кирилла». Состояние текста анафоры литургии ап. Марка в IV–V вв. реконструируется на основе целого ряда сохранившихся фрагментов анафоры ап. Марка (Ркп. V в., Strasbourg PGr 254 — см. выше; VI–VII вв., British Museum 2037: fragments E, F; ок. 1000 г., Louvain 29; VI в., John Rylands Library 465; VII–VIII вв., British Museum 54 036), а также копт. текста т. н. литургии свт. Кирилла, а на самом деле — копт. перевода литургии ап. Марка, достаточно точно отражающего состояние этой литургии до 451 г. (Cuming. The Liturgy. P. XXIII–XXXIV, 61–67).

В Евхологии еп. Тмуисского Серапиона (Ркп. XI в., Athos M. Lavrae, 149) содержится целый ряд молитв литургии: анафора и молитвы на преломление св. Хлеба, возложения рук после причащения клира, после причащения народа, освящения елея и воды, возложения рук после освящения елея и воды. Кроме того, нек-рые др. молитвы памятника также скорее всего являются молитвами литургии; среди них — первая молитва воскресенья, молитва после проповеди, молитва об оглашенных. Исследователи по-разному решают вопрос о связи этих молитв с александрийским чином литургии IV в. (Johnson. The Prayers. P. 25–42, 167–196). Текст анафоры Евхология Серапиона обладает целым рядом уникальных особенностей: помещение после установительных слов над хлебом, но прежде установительных слов над чашей молитвы из Дидахе (о собрании Церкви воедино подобно тому, как собирается воедино приносимый на литургии хлеб из рассеянной по горам пшеницы,— Дидахе IX. 4); призывание во время эпиклезы не Св. Духа, а Логоса (т. н. Логос-эпиклеза): «Да приидет, Боже истины, святое Твое Слово на хлеб сей, чтобы стал этот хлеб Телом Слова; и на чашу сию, чтобы стала эта чаша Кровью истины» (Hänggi, Pahl. Prex Eucharistica. P. 130; Johnson. The Prayers. P. 48–49). Первая из указанных особенностей позволяет предположить, что ядром анафоры Евхология Серапиона является краткая евхаристическая молитва трапезного типа из Дидахе (Mazza. L’anaphora. P. 512–519; Джонсон считает, что все institutio анафоры Евхология Серапиона является архаичным элементом, прибавленным к не зависящей от него молитве благодарения,— Johnson. The Prayers. P. 224–226). Вторая особенность, показавшаяся нек-рым ученым неправосл., заставила их усомниться в атрибуции Евхология еп. Серапиону (Botte. L’Eucologe; см. Johnson. The Prayers. P. 39–40), однако ряд исследователей (Cuming. Thmuis revisited. P. 571–573; Taft. From Logos to Spirit. P. 489–502; Johnson. The Prayers. P. 233–253) считают Логос-эпиклезу более древней формой эпиклезы. Среди др. молитв литургии в Евхологии Серапиона помещена молитва о приносящих елей и воду. Освящение елея во время Евхаристии — особенность нек-рых древних литургий, напр. литургии «Апостольского предания» сщмч. Ипполита Римского (гл. 5; Johnson. The Prayers. P. 121–123).

Еще одна александрийская анафора IV в.— т. н. егип. анафора свт. Василия. Это анафора основной литургии Коптской Церкви — копт. литургии свт. Василия Великого. Известно неск. саидических, древнейших, и бохайрских версий этой анафоры (Doresse, Lanne. Un témoin; Lanne. Les textes; Fenwick. The Anaphoras. P. 49–50). Нек-рые греко–араб. рукописи XIV в. содержат ее греч. текст (Fenwick. The Anaphoras. P. 51; Hänggi, Pahl. Prex Eucharistica. P. 347–357), однако в этих рукописях он помещен наряду с греч. текстом литургии «свт. Григория Богослова» — заимствованной Коптской Церковью литургии сир. монофизитов, поэтому в аутентичности греч. текста егип. анафоры свт. Василия можно сомневаться. Существуют араб. и эфиоп. переводы егип. анафоры свт. Василия Великого (Fenwick. The Anaphoras. P. 52). Егип. анафора Василия существенно короче визант., сир. и арм. версий этой анафоры. В связи с этим высказывалось первое предположение, что свт. Василий составил свою знаменитую анафору на основе более древней егип., с к-рой он познакомился во время своего путешествия по Египту (между 348 и 356); второе — что свт. Василий написал две анафоры: сначала более краткую егип. версию, а затем более пространную каппадокийскую. Так или иначе, но текст егип. анафоры свт. Василия лежит в основе анафоры визант., арм., сир. версий литургии Василия Великого и имеет много общего с анафорой литургии св. ап. Иакова, брата Господня (Fenwick. The Anaphoras).

Общий порядок александрийской литургии IV–V вв. следующий: первая молитва дня (именуемая, напр., в Евхологии Серапиона «первой молитвой воскресенья», откуда следует, что в IV в. в Александрийской Церкви литургия совершалась утром, а днем совершение Евхаристии происходило преимущественно в воскресенье); чтение Свящ. Писания (александрийской особенностью было то, что епископ не вставал при чтении Евангелия,— Созомен. Церк. ист. VII 19); проповедь (с сер. IV в. правом проповеди в Александрии обладали только епископы, причиной чего была ересь арианства,— Сократ. Церк. ист. V 22, Созомен. Церк. ист. VII 19); молитва после проповеди; синапта (т. е. великая ектения); 3 молитвы (соответствующие визант. молитвам верных); лобзание мира; accessus ad altare; анафора (особенности александрийских анафор — Hänggi, Pahl. Prex Eucharistica. P. 101 — начальное приветствие «Господь с вами», как в зап. литургиях; положение intercessio прежде sanctus; наличие двух эпиклез — в первой говорится об исполнении Даров «благодатью», или «силой», как в анафорах рим. обряда, во второй содержится призывание Св. Духа в форме, характерной для вост. анафор; глагол «приносить» в анамнезисе употребляется не в форме наст. времени «приносим», как в анафорах др. традиций, а в форме аориста «принесли», что позволяет относить его к предваряющему анафору акту принесения хлеба и вина (Lietzmann. Messe. P. 157–158; Nock. Liturgical Notes. P. 382–383; Dix. The Shape; Stevenson. Anarhoral offering; Willis. The Verbs) или даже к благодарениям praefatio (Coquin. L’anaphore; Johnson. The Prayers. P. 202–203, 256–257)); молитва Господня; молитва главопреклонения; возношение; преломление (в отличие от литургии визант. обряда преломление св. Хлеба здесь отделено от его возношения); Причащение; благодарение.

Наиболее древнее свидетельство о существовании в Александрийской Церкви IV в. кафедрального богослужения часов (см. Суточный круг богослужений) принадлежит св. Афанасию Великому († 373), к-рый упоминает о совершении всенощного бдения в своем кафедральном храме, где в это время пелись респонсорно псалмы (в т. ч. 135 — см. Полиелей) и произносились молитвы (В защиту бегства 24). Прп. Иоанн Кассиан, проживший в Египте ок. 20 лет (до 399), приводил в своих «Собеседованиях» слова аввы Феоны о том, что многие из живущих в миру, «встав прежде рассвета или на рассвете», не принимаются за свои занятия, пока не сходят в церковь (Collationes 21. 26; Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания. С. 558), вероятно на утреню. В копт. текстах говорится и о ежедневном совершении вечерни (Burmester. The Canonical Hours. P. 82; Taft. Liturgy of the Hours. P. 34–35). «Каноны Ипполита» (араб. средневек. памятник, восходящий, вероятно, к греч. оригиналу, составленному в Египте ок. 340) предписывают клиру и мирянам ежедневно собираться для утреннего богослужения, состоявшего из молитв, псалмов и чтений из Свящ. Писания (канон 21). Здесь идет речь об утрене, а не о литургии — в этот период Александрийская Церковь не знала ежедневного совершения литургии (Taft. The Frequency. P. 14). Канон 27 подчеркивает важность ежедневного чтения Свящ. Писания, предписывая читать его дома, если нет службы в храме (Taft. Liturgy of the Hours. P. 35–36). Ежедневное чтение Свящ. Писания во время служб суточного круга — отличительная особенность традиции А. б., др. литургические традиции знали чтение Свящ. Писания (не считая псалмов) только на литургии и воскресной утрене. (Кроме того, этот канон предписывает совершать домашнюю молитву среди ночи и при пении петухов. Гомилия на праздник Петра и Павла (см. в библиогр. Fleisch, “Une homelie…”), приписываемая Феофилу Александрийскому, подтверждает существование в Египте ежедневных утрени и вечерни, во время к-рых в частности читались перикопы Библии и бывало лобзание мира. Кроме вечерни и утрени, в Александрийской Церкви IV в. сохраняются молитвы третьего, шестого и девятого часов дня, не считающиеся уже общеобязательными. Существование утреннего библейского чтения подтверждается рассказами из житий египетских преподобных — услышав утром в церкви евангельское чтение, монахами стали прп. Антоний Великий. – прим. автора) (Quecke. Untersuchungen. P. 8–13; Taft. Liturgy of the Hours). Можно утверждать также, что кроме чтения Свящ. Писания службы суточного круга в Александрийской Церкви IV в. имели установленное последование и относительно развитую гимнографию (Скабалланович. Толковый Типикон. С. 243–244).

Таинства Крещения и Миропомазания в Александрийской Церкви IV–V вв. совершались по чину, близкому к принятому ныне в правосл. Церкви. Егип. литургико–канонические памятники содержат указания относительно оглашения; в комментарии свт. Кирилла Александрийского на Пс 44 (PG. 69. Col. 1044) упоминается формула отрицания крещаемых от сатаны, практически совпадающая с визант.: «Отрицаюсь тебя, сатана, и всех дел твоих, и всех ангелов твоих, и всей гордыни (букв. «помпы».— М. Ж.) твоей, и всего служения твоего». Евхологий Серапиона содержит следующие молитвы чина Крещения: водоосвящения, «о крещаемых», «после отречения» (от сатаны.— М. Ж.), «после принятия» (крещаемого.— М. Ж.), после Крещения, на освящение «помазания» (елея) и хризмы (мира) для крещаемых (Johnson. The prayers. P. 54–58, 124–148); а также молитвы на поставление диакона, пресвитера, епископа (ibid. P. 58, 60), молитва на поставление пресвитера как с филологической, так и с богословской т. зр. отличается от двух др. (ibid. P. 148–162). Возможно, это связано с особым положением пресвитеров в Александрийской Церкви.

На основе анализа источников Архиеп. Лоллий (Юрьевский) делает следующие выводы: «1) В доникейскую эпоху избрание Александрийского епископа производилось городским клиром и народом; 2) единомыслие клира и народа на выборах часто создавалось завещанием умиравшего епископа, который намечал себе преемника; 3) египетские епископы в избрании Александрийского епископа участия не принимали; 4) они совершали только рукоположение, не вдаваясь в рассуждения; 5) последние пред Никейским (I Всел.— М. Ж.) Собором выборы (313) вызвали между клиром и народом чреватый бедственными последствиями конфликт; епископ Александр получил кафедру благодаря народу, но вопреки клиру (желавшему поставления Ария.— М. Ж.); 6) Никейский Собор, полагая конец александрийским нестроениям (вызванным Арием.— М. Ж.), обязал египетских епископов участвовать в избрании Александрийского епископа; 7) с введением епископов в состав избирателей самый процесс избрания стал иметь два момента: собственно «избрание» и «искус», и 8) архиерейская хиротония стала совершаться епископами только после произведенного ими «искуса»» (Там же. С. 179; ср.: Cabrol F. Col/ 1182-1204).

Евхологий Серапиона и литургико-канонические памятники содержат молитвы о больных (Johnson. The Prayers. P. 72, 80), а также молитвы освящения елея для больных (Johnson. The Prayers. P. 52, 66; Апостольское предание, 5; Каноны Ипполита, 21 и др.), т. е. элементы таинства Елеосвящения. Елей освящается вместе с водой (в визант. Евхологиях вместо воды используется вино) и даже с хлебом (вероятно, этот хлеб то же, что и «хлеб заклинания», раздававшийся оглашенным), елей может освящаться во время литургии, но не во время проскомидии, как в ранних визант. Евхологиях, а после анафоры (Johnson. The Prayers. P. 121–123, 143–148, 179–183). Поздние копт. чинопоследования таинства Елеосвящения, как и визант., содержат семь апостольских и евангельских чтений и молитв.

До нас не дошли сведения о древней александрийской практике совершения таинств Покаяния и Брака, но о ней можно судить на основании поздних копт. чинопоследований. Важнейшими элементами первого чинопоследования являлись исповедание грехов и разрешительная молитва, второе — в отличие от визант. включало кроме многочисленных молитв помазание жениха и невесты освященным елеем, венчание, облачение (см. Vellatio), обручение и подписание брачного договора.

Бурно развивавшееся в IV–V вв. егип. монашество быстро создало собственный чин богослужения, к-рый впосл. оказал огромное влияние на формирование богослужебных уставов как вост., так и зап. Церквей (см. Типикон). Монахи Египта были в основном коптами, особый национальный характер определил простоту их богослужения. Но, воплотив в жизнь идеал монашества, они придали своим обычаям высшую степень авторитетности. Их образ жизни, богослужебный чин, даже одежда стали образцом для монахов всего христ. мира, повлияв на христ. богослужение в целом. Егип. монашество создало 2 различные системы суточного богослужения: одна была принята в Н. Египте, в мон-рях Нитрийской и Скитской пустынь, Келлий; вторая — в В. Египте, в мон-рях в окрестностях Тавенниси, живших по правилам св. Пахомия Великого.

Суточный круг богослужений мон-рей Н. Египта состоял из 2 служб: ночной, или утренней, начинавшейся при пении петухов, задолго до рассвета, и вечерней (Иоанн Кассиан, прп. De institutis coenobiorum III, 2; Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания. С. 22 — по мнению Тафта, Иоанн Кассиан писал о мон-рях Н. Египта). С понедельника по пятницу монахи совершали их келейно, все вместе собирались только по субботам и воскресеньям, поэтому службы носили название «синаксис» — собрание (Hist. mon. Aeg. 34, 43). Порядок обеих служб ничем не отличался друг от друга и включал 12 псалмов. Каждый псалом не спеша пелся одним из братии, вероятно, наизусть — монахи часто знали наизусть не только Псалтирь, но и др. книги Свящ. Писания. Псалом монахи слушали сидя и в полном молчании. Псалмы могли разбиваться на 2 или 3 части. По окончании пения каждого псалма все вставали и нек-рое время молча молились с простертыми во образ креста руками (обычай воздевать руки во время молитвы был общепринятым, а не специфически монашеским — S. Cyrillus Alexandrinus. In Psalmum XXVII // PG. 69. Col. 853–855), отдавали земной поклон и снова молча молились с распростертыми руками. Безмолвная молитва завершалась чтением краткой молитвы пресвитером. После этого пелся следующий псалом и т. д. Последний, двенадцатый псалом непременно был аллилуйный (см. Аллилуия), завершался пением «Слава: И ныне». Этот устав, по преданию, монахи получили от явившегося им ангела, к-рый положил конец их спорам о числе псалмов за богослужением, спев их ровно 12 (ibid.). К 12 псалмам и молитвам были прибавлены, вероятно, под влиянием александрийской приходской практики 2 чтения — из ВЗ и НЗ. По воскресеньям и в Пятидесятницу оба чтения выбирались из НЗ — из Апостола и Евангелия. Следы др. устава сохранились в предписаниях принятого в РПЦ Типикона о порядке чтения молитвы Ефрема Сирина (Типикон. С. 844–845), в издающемся до сих пор в России «Чине пения двенадцати псалмов», имеющем келейное употребление, и т. д.

Мон-ри В. Египта были труднодоступны для путешественников, в немалом количестве посещавших мон-ри Нитрийской и Скитской пустынь и Келлий, поэтому о жизни и богослужении Пахомиевых мон-рей известно меньше. Мон-рь, основанный прп. Пахомием Великим († 346) в развалинах селения Тавенниси ок. 320 г., стал первым общежительным. Монахи собирались на общую молитву не один-два раза в неделю, а каждый день. Суточный круг этих мон-рей состоял из 2 служб: утренней, совершавшейся на рассвете, и вечерней. На утреннюю службу собирались все монахи мон-ря, вечерняя совершалась в каждом из дормиториев (помещений для сна) отдельно. Кроме этих 2 служб монахи часто проводили в уединенной молитве всю ночь, однако общее бдение бывало лишь на Пасху и при отпевании умершего из братий. Как и в мон-рях Н. Египта, службы сводились к многократному повторению простой схемы. Стоящий на амвоне монах читал отрывок из Библии, остальные слушали сидя, занимаясь своим рукоделием. По окончании чтения все творили крестное знамение, читали «Отче наш» с распростертыми руками, снова совершали крестное знамение, пав на землю, молча молились о прощении грехов, еще раз творили крестное знамение, молились в молчании и по знаку садились. Начиналось следующее чтение (см.: Правила прп. Орсисия 7–10 — цит. по: Taft. Liturgy of the Hours. P. 64–65). Число повторений указанной схемы на вечерней службе равнялось 6, отчего сама служба называлась Службой 6 молитв. Число повторений на утренней службе неизвестно. В воскресные дни псалмы пелись по стихам старшими монахами, остальные монахи отвечали респонсорием. На Пасху для богослужения собирались монахи всех Пахомиевых мон-рей, так что число их порой доходило до неск. тысяч. Правила прп. Пахомия, регламентировавшие образ жизни общежительных мон-рей (Скабалланович. Толковый Типикон. С. 233–236), дали начало дисциплинарным разделам богослужебных Типиконов.

В Египте впервые появились особые монашеские одежды: куколь, колловий, пояс, аналав, или анаволий, мафорий, милоть, посох, сандалии. В церковь монахи ходили во всех своих одеждах, но босиком. У входа в храм диаконы омывали братии ноги в специальном тазу, считавшемся церковной утварью. В той одежде, в к-рой поступили в мон-рь, монахи ходили на литургию; в этой же одежде монахов и погребали.

В мон-рях по субботам и воскресеньям в третий час дня (ок. 9 утра) совершалась литургия. Первоначально литургию совершали приглашавшиеся из городских и деревенских храмов пресвитеры, но достаточно скоро епископы начали посвящать для мон-рей пресвитеров из числа насельников, их называли освященными монахами — иеромонахами. К Причащению монахи приступали, сняв пояс и милоть. Больных братий ходили причащать по кельям. Отшельники брали Св. Дары с собой. По свидетельству прп. Пимена Великого, монахи большинства егип. мон-рей причащались дважды в неделю — в субботу и воскресенье (Достопамятные сказания. С. 139), но уже в IV в. возник порицавшийся преподобными аввами обычай редкого Причащения (Iohannes Cassianus. Collationes 23. 21; Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания. С. 605). В егип. мон-рях сохранились агапы, превратившиеся в братские трапезы из приношений жертвователей. Они устраивались после литургии, многие монахи избегали их, считая недостаточно умеренными. В Скиту и на г. Нитрийской после воскресной литургии желающим из братии раздавали иногда паксамы (сухари) и по чаше вина (Достопамятные сказания. C. 75). В Пахомиевых мон-рях после литургии бывали духовные беседы настоятеля с братией. Егип. монашество, знаменитое своими постническими подвигами, положило начало правилам о посте, вошедшим в богослужебные Типиконы (см.: Скабалланович. Толковый Типикон. С. 202–207).

Раскол в V в. После IV Всел. Собора (451) Александрийская Церковь раскололась на монофизитов и православных. Монофизитская партия была популярна в егип. монашеской среде и у коптов, впосл. она оформилась в Коптской Церковь. Из-за тесной связи Коптской Церкви с егип. монашеством на ее богослужении лежит сильный монашеский отпечаток, оно характеризуется аскетичностью и неохотным использованием гимнографии, службы суточного круга Коптской Церкви почти в чистом виде сохраняют обычаи древних егип. мон-рей (Taft. Liturgy of the Hours. P. 249–259). Формуляры литургий и таинств Коптской Церкви в значительной степени отражают традиции приходского богослужения Египта V–X вв. Коптская Церковь использует 3 литургии: свт. Кирилла Александрийского — копт. вариант литургии св. ап. Марка (совершается только в Великую субботу); «свт. Григория Богослова», заимствованную коптами у сир. монофизитов (совершается в великие Господские праздники); егип. свт. Василия Великого (совершается в остальные дни года). Литургическим языком Коптской Церкви является бохайрский диалект копт. языка, с X в. за богослужением также используется ставший общенациональным араб. язык, нек-рые слова и выражения до сих пор произносятся коптами по-гречески. Малоизученным до сих пор остается богослужение Эфиопской Церкви, к-рая, как и Коптской, сохранила древний александрийский обряд. Богослужение в Эфиопской Церкви совершается на древнем языке геэз, богослужебные тексты переведены большей частью из копт. источников или непосредственно, или через посредство араб. переводов. Особенностями богослужения эфиопов являются: параллельное употребление неск. систем служб суточного круга; большое число анафор (в Служебнике Эфиопской Церкви их 14; в рукописях есть и др. эфиоп. анафоры) (Hänggi, Pahl. Prex Eucharistica. P. 142–203); необычность обряда — напр., за богослужением исполняются ритуальные танцы и т. д.

Правосл. А. б. в VI–XX вв. Сильнейшим ударом по греч. богослужению александрийского обряда явилось нашествие арабов-мусульман. После разгрома Александрии (642) у православных почти 70 лет не было даже Патриарха, священники получали рукоположения от сир. епископов. В результате периодически обострявшихся преследований христиан, в первую очередь мелькитов, численность правосл. общины таяла на глазах, особенно много христиан покинуло Египет в нач. XI в., в правление халифа аль-Хакима. Правосл. Патриархи Александрии становились все более зависимыми от Патриархов К-поля, в XIII–XIV вв. многие Александрийские Патриархи постоянно проживали в К-поле. Тесные связи с Иерусалимской Церковью, обусловленные, в частности, миграцией православных из Египта в Палестину, привели к тому, что второй основной литургией Александрийской Церкви к XII в. наряду с литургией ап. Марка стала иерусалимская литургия ап. Иакова, брата Господня. Литургия ап. Марка испытала сильное влияние литургии визант. обряда, вероятно, через посредство литургии ап. Иакова — к XII в. в нее были включены протесис (проскомидия), малый и великий входы, трисвятое, херувимская песнь, Символ веры, заамвонная молитва (Cuming. The Liturgy). Греч. текст литургии ап. Марка сохранился в рукописях X–XVI вв. (Cuming. The Liturgy. P. XXIX–XXI). В XII в. знаменитый канонист Патриарх Антиохийский Феодор IV Вальсамон на вопрос Патриарха Александрийского Марка III о допустимости совершения литургий ап. Марка и ап. Иакова (СДЛ. Т. 3. С. 18) отвечал отрицательно. К XV в. численность православных в Египте сократилась до неск. тысяч, после XV в. единственной занятой архиерейской кафедрой была Александрийская. К этому времени греч. александрийский обряд был уже полностью вытеснен визант. Евхологии Александрийской Патриаршей б-ки в Каире, описанные А. Дмитриевским (XIV в., № 149–104 (№ 94); 1407 г., № 371–48 (208); 1501 г., № 455–116 (№ 85); XVI в., № 224–1070 (207); XVI в. № 199; 1822 г., № 13), в осн. соответствуют к-польским, можно выделить только нек-рые александрийские особенности: наличие чинов освящения вод Нила в 7-ю неделю по Пасхе или в Неделю всех святых, поставления диаконисы (только в первой рукописи), хорепископа (только в первых 2 рукописях) — из текста чина ясно, что этот сан соответствует сану протоиерея; возведения избранного Патриарха на престол св. Марка. Чины поставлений, согласно этим рукописям, имеют нек-рые особенности, в частности при поставлении во все степени клира возглашается «Аксиос». После повсеместного распространения книгопечатания Церковь Александрии пользуется стандартными печатными богослужебными книгами, принятыми во всех греч. Церквах. В XVI–XIX вв. Церковь Александрии была крайне малочисленна, действовало всего около десяти храмов. В XX в. начался ее рост как за счет иммигрантов, так и за счет активной проповеди Православия на Африканском континенте — в XX в. литургия в Александрийской Церкви совершается более чем на 50 языках.

Ист. и лит.: СДЛ. Т. 3; Афанасий Великий, свт. Творения. М., 1994. Т. 2. Древние иноческие уставы; Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания. М., 1892; ТСЛ, 1993; Leclerq H. Alexandrie: Liturgie // DACL. Col. 1182–1204; Cabrol F. Alexandrie: Électione du Patriarche // Ibid. Col. 1182–1204; Скабалланович. Толковый Типикон; De vita contemplativa / Ed. L. Cohn and S. Reiter // Philonis Alexandrini Opera quae supersunt. B., 1915. Vol. 6; Villecourt L. Les observances liturgiques et la discipline du jeune dans l’Eglise copte // Museon. 1923. T. 36. P. 249–292; 1924. T. 37. P. 201–282; 1925. T. 38. P. 261–320; Andrieu M., Collomp P. Fragments sur papyrus de l’Anaphore de saint Marc // RSR. 1928. N 8. P. 489–515; Livre de la Lampe des Tenebres et de l’Exposition lumineuse du service de l’Eglise par Abu l-Barakat connu sous le nom le nom d’Ibn Kabar / Еd. L.Villecourt, E.Tisserant, G. Wiet // PO. P., 1928. T.20/4. P.575–734 [неоконч.]; Nock A. D. Liturgical Notes 1: The Anaphora of Serapion // J. of Theol. Stud. 1929. N 30. P. 381–390; Fleisch H. Une homelie de Theophile d’Alexandrei en l’honneur de St. Pierre et de St. Paul: Texte arabe publie pour la premiere fois et traduit par H. Fleisch // ROС. 1935/1946. N 30; Burmester O. H. E. The Canonical Hours of the Coptic Church // OCP. 1936. N 2. P. 78–100; Dix G. The Shape of the Liturgy. L., 1945; Lanne E. Les textes de la liturgie eucharistirue en dialecte sahidique // Le Muséon. 1955. N 68. P. 5–16; Gamber K. Das Papyrusfragment zur Markusliturgie und das Eucharistiegebet im Clemensbrief // OS. 1959. N 8. S. 31–45; Doresse J., Lanne E. Un temoin archaique de la liturgie copte de S. Basile. Louvain, 1960; Botte B. L’Eucologe de Serapion est-il authentique? // OrChr. 1964. T. 48. P. 50–56; Veilleux A. La liturgie dans le cenobitisme pachomien au quatrieme siecle // Studia Anselmiana. R., 1968. N 57; Coquin R. G. L’anaphore Alexandrine de Saint Marc // Le Museon. 1969. Vol. 82. P. 307–356; Quecke H. Untersuchungen zum koptischen Stundengebet // Publications de l’Inst. orientaliste de Louvain. 1970. T. 3; Historia monachorum in Aegypto / Ed. A.-J. Fesugiere. Brux., 1971; Бубуруз П., прот. «Апостольское предание» св. Ипполита Римского: (Происхождение памятника и его отношение к литургико-каноническим памятникам III–V веков) // БТ. 1975. Сб. 13. С. 182–200; Willis G. The Verbs of Offering in Early Eastern Liturgies // Downside Review. 1977. Apr. N 95. P. 188–119; Лоллий (Юрьевский), архиеп. Александрия и Египет // БТ. 1978. Сб. 18. С. 136–179; Сб. 21. С. 181–220; Сб. 24. С. 46–96; Roberts C. H. Manuscript, Society and Belief in Early Christian Egypt. L., 1979; Brackmann H. Alexandreia und die Kanones des Hippolyt // JAC. 1979. N 22. S. 139–149; Lietzmann H. Messe und Herrenmahl. (English transl.: Mass and Lord’s Supper: A Study in the History of the Liturgy. Leiden, 1979); Cuming G. Thmuis Revisited: Another Look at the Prayers of Bishop Sarapion // Theol. Stud. 1980. N 41. P. 568–575; Stevenson K. W. Anaphoral Offering: Some Observations on Eastern Eucharistic Prayers // Ephemerides Liturgicae. 1980. Vol. 94. P. 209–228; Taft R. The Frequency of the Eucharist throughout History // Concilium. 1982. N 152. P. 13–24; Mazza E. L’anaphora di Serapione: Una ipotesi di interpretazione // Ephemerides Liturgicae. 1981. Vol. 95. P. 510–528; Bradshow P. Baptismal Practice in the Alexandrian Tradition, Eastern or Western? // Essays in Early Eastern Initiation / Еd. P. Bradshow Bramcote (Nottingham), 1988. P. 5–17. (Alcuin/ Grove Liturgical Studies; 8); Cuming G. The Liturgy of St. Mark. R., 1990. (OCA; 234); Fenwick J. The Anaphoras of St. Basil and St. James: An Investigation into their Common Origin. R., 1992. (OCA; 240); Taft R. From Logos to Spirit: On the Early History of the Epiclesis // Gratias Agamus: Stud. z. eucharistischen Hochgebet: Für B. Fischer, Heinz A., Rennings H., eds. Freiburg, 1992. S. 489–502; idem. Liturgy of the Hours. P. 11, 14–17, 34–36; Афанасий Великий, свт. Творения. М., 1994. Т. 2; Johnson M. The Prayers of Sarapion of Thmuis: A Literary, Liturgical and Theol. Analysis. R., 1995. (OCA; 249); Derda T. Deir el-Naglin: The Greek Papyri (P. Naglun I). Warsz., 1995; Zanetti U. Les chretientes du Nil: Basse et Haute Egypte, Nubie, Ethiopie // The Christian East: Papers of the Intern. Scholarly Congr. for the 75th Anniv. of the PIO / Ed. by R. Taft. R., 1996. (OCA; 251); Trempelas P. Leitourgikoi tupoi Aigiptou kai Anatoles. Athen, 1996; Казанский П. С. Общий очерк жизни иноков египетских в IV и V веках // Сидоров А. И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. М., 1998.

[/М. С. Желтов