О закате «Восходa» и его воскресении (комментарий в свете веры)

Телепрограмма «Православная Энциклопедия»
(Эфир на ТВЦ 2 августа 2003 года)

Ведущий Н.И.Державин: – Доброе утро! В эфире – «Православная энциклопедия». В нашей сегодняшней программе вы узнаете о том, как устроены монастыри и побываете в Оружейной палате Кремля.

Сегодня мы работаем не в прямом эфире, но это не означает, что викторины не будет. Вопрос: «Почему монастыри строились в форме четырехугольника?» Победителей мы объявим 30 августа.

Было такое русское слово «ерихониться», то есть «важничать», и оно послужило названием для одного из главных сокровищ Оружейной палаты, расскажет о нем директор музеев Кремля Елена Гагарина.

Сюжет: «Московский Кремль. Шлем «Шапка ерихонская» царя Михаила Федоровича»

Е.Ю. Гагарина: — «Оружейная палата». Само название нашего музея является отзвуком далекого прошлого. Так называлась мастерская по производству оружия, существовавшая в Московском Кремле с самого начала XVI века. Здесь, в резиденции московских правителей, находился и военный арсенал.
Во все времена оружие играло важную роль в жизни человека. И ценили его едва ли не выше всей другой собственности. Московские государи знали толк в оружии.
В первые годы правления царя Михаила Федоровича Оружейная казна была еще очень невелика. В 1613 г., когда он венчался на царство, страна была разорена, кремлевские казнохранилища разграблены за годы «Смутного времени». Тогда по государевой грамоте был вызван в Москву для работы в царской Оружейной палате муромский кузнец Никита. Самопальных и латных дел мастер Никита Давыдов проработал здесь более пятидесяти лет. Он прекрасно знал все приемы обработки металла, умел делать и пищали, и доспехи.
Благодаря этому умельцу в царской казне появился драгоценный шлем – «Шапка ерихонская». Не исключено, что название это связано с давно забытым русским словом «ерихониться», то есть важничать.
Без малого четыре столетия бережно хранится парадный шлем в Московском Кремле. Блестит золотом инкрустация, сверкают драгоценные камни. Всего на шлеме 95 алмазов, 228 рубинов и 10 изумрудов. Сейчас я вам покажу то, что зритель обычно не видит, – украшенный затыльник шлема.
Однако граненый купол этого шлема, вероятно, был сделан еще раньше –искусным иранским или турецким оружейником.
В пользу этой версии говорят арабские надписи, насеченные золотом. Но русский мастер Никита Давыдов придал шлему иной вид. На защитной пластине изображен небесный Архистратиг, верховный военачальник Архангел Михаил. Утрачена лишь одна деталь, которая придавала боевому шлему исключительную значимость, – золотой крест, который венчал его. По свидетельству современников, крест на «ерихонском» шлеме был таким же, как на шапке Мономаха.
Наличие креста и трех корон, насеченных на поверхности шлема, говорит о его особом назначении. Это был царский боевой венец. В средние века и в России, и во многих европейских странах монарх воспринимался, прежде всего, как государь-воин. И поэтому головной убор правителя часто объединял шлем и корона.
В XIX в. огромный интерес к шлему проявили историки. Тогда и появилась легенда, что шлем первоначально принадлежал великому князю Александру Невскому. Именно как шлем св. Александра Невского изобразили «ерихонскую шапку» работы Никиты Давыдова на Большом гербе Российской империи, утвержденном в 1856 году.

Н.И.Державин: — Давно мы не говорили о монастырской жизни, а интерес наших зрителей к этой теме не угасает. И несмотря на то, что о монашестве выходило множество книг, всегда хочется получить информацию из первых рук. Сегодня такая возможность у нас есть. О монастырской жизни, о том, как ведется хозяйство в монастыре, расскажет гость нашей студии – наместник Сретенского ставропигиального мужского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов).
Доброе утро, отец Тихон…

Архим. Тихон: — Доброе утро.

Н.И.Державин: — До революции монастыри были одними из главных землепользователей. Они содержали обширные агарные хозяйства и не только кормили себя, но и много занимались благотворительностью и даже продавали излишки производимых продуктов. Сегодня в России повсюду возрождается монашеская жизнь, но некоторые обители едва насчитывают по 10 человек братии и, конечно, не могут приблизиться к дореволюционному уровню ведения хозяйства.
Отец Тихон, нужна ли сегодня монастырям земля? И если нужна, то зачем?

Архим. Тихон: — Во-первых, монахи издревле привыкли питаться от дел своих рук, поэтому даже те обители, где братия не превышает и 10 человек, стараются обустроить хотя бы небольшое хозяйство (огороды, коровники и т.д.), чтобы прокормить и себя, и паломников, которых становится все больше и больше, и неимущих.

Н.И.Державин: — Хотел бы уточнить: я имею в виду не малые подсобные хозяйства для обеспечения текущих нужд, а большие землевладения.

Архим. Тихон: — Дело в том, что большие земельные угодья, на самом деле, монастырям не нужны. Но, как оказалось, в крупных монастырских землевладениях нуждаются те, кто живет рядом с монастырем. К примеру, у Сретенского монастыря есть небольшой скит в глуши Рязанской области. При этом ските, разумеется, велось небольшое подсобное хозяйство. Монастырю этого хватало. Но к нам обратились люди, живущие в селе Слободка, рядом со скитом, с просьбой взять их село в монастырское хозяйство.

Н.И.Державин: — То есть это была не ваша инициатива, а самих местных жителей?

Архим. Тихон: — Да. В противном случае мы бы по-прежнему занимались своим пастырским и издательским послушанием, которое, собственно говоря, и является нашим основным финансовым фундаментом. Мы издаем и продаем много книг, на вырученные средства и восстанавливается монастырь. Так что создавать обширное хозяйство в Рязанской области мы первоначально не планировали.

Н.И.Державин: — Когда же началась сельскохозяйственная деятельность монастыря?

Архим. Тихон: — Лет 6 назад мы создали небольшой скиток в Рязанской области из тех соображений, что монахам, подвизающимся в центре Москвы, надо иногда хотя бы чуть-чуть потрудиться на земле, на свежем воздухе. Через 3 года в скит пришли крестьяне из соседнего села, из полностью разоренного хозяйства «Восход». На самом деле это хозяйство в пору было называть «Закат», потому что из 3,5 тыс. га пахотных земель тогда обрабатывалось всего 100-150 га. На март 2001 г. коровы давали всего по 1,8 л молока – меньше, чем козы!

Н.И.Державин: — С тех прошло всего 3 года, и в этом году Сретенский монастырь признан самым эффективным собственником сельскохозяйственных земель. За это он и получил национальную премию имени Петра Столыпина «Аграрная элита России». Давайте посмотрим сюжет об этом, а потом продолжим наше беседу.

Сюжет: «Скит Сретенского монастыря»
Трудно поверить, что эта старинная крепость на окраине рязанского села Красное – Свято-Серафимовский скит московского Сретенского монастыря. Слишком уж необычна архитектура подворья, будто бы позаимствованная из книги сказок. Говорят, во времена Екатерины II здесь была генеральская конюшня. Сам генерал жил неподалеку, в роскошной усадьбе, выстроенной в том же стиле.
Дома, как ни странно, дожили до советской эпохи: в усадьбе генерала устроили санаторий, но всеобщего постперестроечного развала он, увы, не перенес. Потихоньку, загубив хозяйство колхоза «Восход», умирало и село Красное. Но в 1998 г. здесь появились монахи Сретенского монастыря и устроили скит. Ко времени их прихода сохранилась лишь внешняя стена строения, и мало кто верил, что здание удастся восстановить. Но уже вскоре первые иноки завели здесь небольшое хозяйство. Селяне, глядя на то, как спорится дело у монастырских, попросились к ним под крыло, передав в руки монахов остатки колхоза.

Послушник Сретенского монастыря Валерий Дорофеев, руководитель хозяйства «Воскресение»: — У них было около 600 голов скота, но это был уже самый настоящий «Бухенвальд», живые кости. Когда батюшка увидел еще и это, конечно, у него сердце дрогнуло.

Колхозники сами отдали бразды правления в руки монастыря. Но не всем нравилось, что смиренный инок мог иногда без лишних церемоний упрекнуть селян в нерадивости.

Послушник Сретенского монастыря Валерий Дорофеев: — Но это же все шло им на пользу, ведь многие и работать разучились, и вообще по своей природе мы слабы. Даже и я сам, грешный, пью иногда. Но на нас батюшка пастырское давление оказывает, дай ему Бог здоровья. Так вот…

Несмотря на все трудности, монастырю удалось не только поднять хозяйство, но и увеличить его в два раза, сделав разоренный колхоз прибыльным.

Послушник Сретенского монастыря Валерий Дорофеев: — Если пашни было 150 га, то сегодня мы подняли уже 3150 га, и это всего за каких-то 2 года.

Сейчас в планах хозяйства вплотную заняться животноводством. Здесь мечтают построить самую современную ферму, на которой с целым стадом могли бы управляться всего несколько человек. В монастыре верят, что с Божьей помощью все у них получится.

Послушник Сретенского монастыря Валерий Дорофеев: — Здесь был «Восход», это было коммунистическое хозяйство. А теперь православное – «Воскресение». Я рассказывал, к чему пришел «Восход», думаю, что «Воскресение» эта участь не постигнет.

Н.И.Державин: — Отец Тихон, не удивительно, что такое образцовое хозяйство получило национальную премию имени Петра Столыпина. А сколько всего было претендентов?

Архим. Тихон: — Если говорить только о нашей номинации – «Самый эффективный собственник земли», то около 250.

Н.И.Державин: — Вы были уверены в победе?

Архим. Тихон: — Конечно, нет. Еще совсем недавно у нас практически не было специалистов по сельскому хозяйству, даже выходцев из деревни среди братии было очень мало.

Н.И.Державин: — Монастырское землепользование среди претендентов представляла только Сретенская обитель?

Архим. Тихон: — Пока на эту премию был выдвинут только наш монастырь, хотя аналогичный опыт восстановления сельского хозяйства есть и в других монастырях. В частности, Троице-Сергиева Лавра ведет большое хозяйство, обрабатывает землю Саввино-Сторожевская Звенигородская обитель, и, естественно, нельзя не вспомнить образцовое хозяйство Пюхтицкого Успенского монастыря, который, к сожалению, сейчас находится на нероссийской территории.

Н.И.Державин: — Сколько сейчас монахов трудится в скиту?

Архим. Тихон: — По-разному. Зимой там подвизаются 4 человека, а летом приезжает довольно много послушников и монахов – человек 15-20.

Н.И.Державин: — Скажите, существует ли такое понятие – «монастырская экономика»? Ведь в каждом монастыре есть и наместник, и эконом, но не каждый монастырь обрабатывает пахотную землю.

Архим. Тихон: — В каждом монастыре есть своя экономика. Само слово «экономика» происходит от греческого слова, означающего «науку о домоуправлении». Поэтому когда разоренный монастырь отдают 5-6 монахам, эти 5-6 человек, если они хотят возродить обитель, должны уметь управлять своим хозяйством, то есть осознать, что здесь должно быть, что надо восстанавливать, и вести хозяйство в соответствии с этим пониманием. В наше время, надо признать, восстанавливающимся монастырям нельзя обойтись и без зарабатывания денег.

Н.И.Державин: — Люди, работающие у вас, не ропщут на это? Нет ли у них таких настроений: мол, мы попали в зависимость от монастыря, должны зарабатывать деньги на Церковь?..

Архим. Тихон: — Нет, такого нет. Во-первых, они сами попросили нас взять это разоренное хозяйство. Во-вторых, мы с самого начала определили, что восстановление хозяйства на землях бывшего колхоза «Восход» – наше общее дело, которое касается и крестьян, и нас, монахов.

Н.И.Державин: — То есть, вы создали новое коллективное хозяйство?!

Архим. Тихон: — Называйте, как хотите. Хозяйство «Воскресение» – наше большое и общее с крестьянами дело, поэтому для нас было главным, чтобы в процессе этой работы раскрылся огромный и ценнейший потенциал тех людей, которые живут рядом с нами на этой земле.
Все знают, что сейчас происходит с деревней: мужчины (да, и женщины, увы, тоже) в большинстве деревень, особенно там, где хозяйства развалились, пьют, причем пьют страшно. Рождаемость упала до самых низких отметок. Все более-менее здоровые и молодые люди пытаются выбраться из деревни в город. Кстати, последняя перепись показала, что с 1985 г. в России погибло 15 тысяч деревень и сел. 15 тысяч! Это – страшная цифра. Поэтому Церковь, конечно, наравне с государством и всем обществом, должна сделать все, что требуется (действительно, уже Промыслом Божиим требуется!) для помощи людям, живущим в деревнях и селах.

Н.И.Державин: — То есть государство должно прийти на помощь Церкви в решении этого вопроса?

Архим. Тихон: — Мы рассчитываем, что так и будет. К нам, к примеру, приезжал Г.С.Полтавченко, осмотрел подворье, а потом помог нам. Министр сельского хозяйства поддерживает возрождение монастырских аграрных комплексов. Люди видят, что наши труды приносят плоды, несмотря на непонимание скептиков и, к сожалению, препоны со стороны недоброжелателей.

Н.И.Державин: — Сегодня нередко можно слышать о том, что Церковь занимает лидирующее положении в обществе: ей возвращают храмы, дома, монастыри, но теперь она пытается еще и землю себе забрать. Некоторые ведь очень критично относятся к монастырскому землевладению. Как вы реагируете на такие выпады?

Архим. Тихон: — В день получения премии в одной из кулуарных бесед я услышал от одного из членов жюри (возможно, фраза была произнесена намеренно громко, чтобы я услышал), который сказал: «Зачем все эти реформы, если попы снова становятся самыми эффективными собственниками земли в России?» Я думаю, на подобные выпады мы можем возразить только делом.

Н.И.Державин: — Кстати, люди, работающие у вас, регулярно получают зарплату. Скажите, есть ли в этом хозяйстве ощущение общины, или крестьяне, относятся к своей работе лишь как к средству получения денег?

Архим. Тихон: — Четыре года до нас люди в «Восходе» вообще не получали зарплату. Когда мы взяли это хозяйство в свои руки, то сначала за счет монастыря, а потом за счет прибыли, которую стало приносить само хозяйство, наладили регулярную выплату зарплаты. Задержки были всего раза два, и то – лишь на одну-две недели. Конечно, люди оценили это, и выражают свою благодарность и хорошим отношением к нам, и своим трудом. Они видят, что «Воскресение» – общее дело.
Знаете, когда мы в первый раз объезжали поля, то видели «мерзость запустения» – везде бурьян, а в некоторых местах уже и березки выросли. Через полгода мы уже распахали поля, а еще через полгода там заколосились рожь и пшеница. Крестьяне выходили в поля и плакали: восемь лет они не видели, как эта земля плодоносит. Вряд ли сейчас там кто-то недоволен тем, что «Восход» стал «Воскресением».

Н.И.Державин: — С вашей точки зрения, каковы перспективы развития монастырского хозяйства не только в Сретенской обители, но и в России в целом?

Архим. Тихон: — Я боюсь говорить о перспективах. Нужно, чтобы очень много обстоятельств сошлись вместе, и тогда будут получены серьезные плоды. Если появится серьезная церковно-государственная программа, направленная на подобного рода проекты, если эти проекты, разумеется, не будут доминирующими в церковной жизни (ведь для Церкви хозяйственная деятельность является вспомогательной, а главное – пастырское попечение о народе Божием), то перспективы откроются самые серьезные и самые оптимистичные.

Н.И.Державин: — Отец Тихон, где можно купить продукцию «Воскресения»?

Архим. Тихон: — Эту продукцию можно купить везде, ведь мы сдаем все большим московским фирмам. Наше молоко растворяется в том огромном количестве молочных продуктов, которое сегодня можно купить в Москве.

Н.И.Державин: — То есть у вас пока нет, как говориться, своего бренда?

Архим. Тихон: — Пока нет, но мы думаем о том, как это можно организовать. Тогда и хозяйство станет более рентабельным, и люди смогут купить выращенную на рязанских полях экологически чистую, качественную сельхозпродукцию.

Н.И.Державин: — Бог Вам в помощь в Ваших трудах! Благодарю Вас, отец Тихон, за участие в нашей программе, за то, что Вы пришли к нам в студию в столь ранний час. Всего Вам доброго! До свидания.

Архим. Тихон: — До свидания.

Н.И.Державин: — Мы уже видели, какой порядок царит в хозяйстве Сретенского монастыря под Рязанью. Но такой же образцовый порядок мы видим и на территории самого Сретенского монастыря в Москве.

Сюжет: «Сад Сретенского монастыря»
Мало кто знает, что в самом центре Москвы недалеко от Лубянки есть Голгофский уголок. В память о жертвах революционного террора, расстрелянных у этой стены, садовник Сретенского монастыря отец Аркадий разбил настоящий сад.
Семь лет назад, когда он пришел сюда, здесь был крепко укатанный грунт вперемешку с кирпичом и камнями, и чтобы вернуть эту землю к жизни пожилому садовнику пришлось проделать поистине титанический труд.

Инок Аркадий, садовник Сретенского монастыря: — Все-все я здесь перекопал до глубины 1 метра, потому земля была никуда не годна: одни камни.

Теперь монастырский двор – это, действительно, настоящий сад. Чего здесь только нет: и самшиты, и барвинок, и даже пальмы. Отец Аркадий посетовал, что весна в этом году припозднилась, а потому сад еще не расцвел, но одно только перечисление того, что у него здесь растет, уже поражает воображение.

Инок Аркадий: — Одного самшита тут более 200 кустов, туи тоже очень много: около 300 кустов. Посмотреть на наш сад приезжали даже люди из Сочинского Ботанического сада.

Совсем недавно отец Аркадий попробовал здесь посадить кедр – очень капризное и нестойкое в этих широтах дерево, и три из четырех кедров прижились…

Инок Аркадий: — В прошлом году, к Покрову Пресвятой Богородицы мне привезли гималайский кедр, но он у меня почему-то не прижился.

Корреспондент «Православной Энциклопедии»: — Наверное, потому что буддистский…

Инок Аркадий: — (Смеется) Не знаю, может быть, и поэтому.

А вообще, у отца Аркадия легкая рука: что ни посадит, все растет. По его признанию, дело не в руках, а в молитвах.

Инок Аркадий: — Есть, действительно, такие молитвы и надо ими пользоваться. И Господь помогает, очень даже помогает.

Но особой любовью отца Аркадия пользуются розы, и он вовсе не считает, что эти удивительные цветы могут нравиться исключительно женщинам.

Инок Аркадий: — Я еще при Советской власти ездил в Симферополь на конкурс розоводов. В моем родном Ивано-Франковске у меня был шикарный розарий, весь город меня знал.

Самое удивительное, что в саду отца Аркадия цветет не только то, что посажено, а даже то, что засохло и спилено давно. Вот вам пример – ствол тополя, без корней, но с листьями. Все в монастыре пронизано любовью, даже птицы прилетают сюда, чтобы покормиться из рук старого садовника…

Инок Аркадий: — Я в монастыре живу уже семь лет, и все птицы меня знают и ко мне слетаются. Ведь как за растениями надо ухаживать, любить их, так же и с птицами. Они, как и все живое, любят внимание, поэтому они и слетаются ко мне.

Н.И.Державин: — Если вы так же грамотно, как в Сретенском монастыре, ведете собственное хозяйство на даче, значит, у вас наверняка будет неплохой урожай ягод. А что можно приготовить из них, расскажет Галина Поскребышева.

Сюжет: «Целительная кухня. Ягодные пироги»
Галина Поскребышева: — 4 августа – день памяти св. Марии Магдалины. В народе этот день называют «Мария-ягодница». В этот день – изобилие ягод. Смородина, малина, вишня. Черешня уже отходит. Начинает поспевать ежевика. Клубника – собираем уже последние ягодки. В это время из нового урожая всегда пекли первые ягодные пироги. Давайте и мы с вами испечем такой пирог.

Рецепт.
Тесто:
200 г размягченного сливочного масла;
2 стакана муки;
1 яйцо;
2 ст. ложки сахарного песка;
¼ ч. ложки соли.
Начинка:
1 кг ягод;
300 г сахарного песка.
Замесить тесто. Форму (скоровороду) слегка присыпать мукой. Распределить тесто тонким слоем по дну и бортикам формы, прижать к форме тарелкой, выпекать до светло-золотистого цвета.
Смешать ягоды с сахаром, добавить 2 столовые ложки воды, довести все до кипения.
Начинку выложить в корж. Пирог готов.

Галина Поскребышева: — Пусть в вашем уютном доме всегда пахнет пирогами. Доброго вам здоровья!

Н.И.Державин: — Итак, вернемся к викторине. «Почему монастыри строили в форме четырехугольника», – таков был сегодняшний вопрос. Напоминаю, что победителей мы объявим только 30 августа – в прямом эфире. А пока – проверьте свои знания.

Сюжет: «Монастырский четырехугольник»
Монастырский четырехугольник» носит символический характер со времен древних палестинских лавр. Монастырь как земной образ Царствия Небесного строился по плану Небесного Иерусалима, города, в котором будут жить спасенные народы. Этот город описан в «Откровении святого Иоанна Богослова» как «четвероугольник», «длина его такая же, как и широта» (Откр. 21, 16), «он имеет большую и высокую стену» (Откр. 21, 12) и ворота с востока, с севера, с юга и запада (Откр. 21, 14). А в центре возвышается Храм, как «некое око, взирающее на монастырь.
Так же стали строить монастыри и на Руси. Несмотря на то, что они появились у нас на несколько столетий позднее, чем египетские и палестинские, русские монахи традицию продолжили. И по сей день древние русские обители –Соловки, Валаам, Троице-Сергиева Лавра и многие другие восхищают своей строгой планировкой в виде правильного четырехугольника с высокими стенами и воротами на четыре стороны света.

Н.И.Державин: — Я хочу поздравить именинников, всех, кого зовут Илья, ведь сегодня день Ильи-Пророка. А теперь я прощаюсь с вами до следующей субботы. Всего доброго!