«Мы все должны пройти через очищение исторической правдой» (комментарий в зеркале СМИ)

Крестный путь артиста

("Алфавит", 2001, №10 (120))

Режиссер-документалист Сергей Мирошниченко, лауреат Государственной премии России, обладатель многочисленных призов и дипломов, не входит в модную киношную тусовку и редко дает интервью. Все свободное и несвободное время "съедает" работа. В прошлом году картина Мирошниченко "Четырнадцатилетние. Рожденные в СССР" получила высшую телевизионную премию США – "Эмми". В августе этого года по телевидению прошла ретроспектива его фильмов – "Николай II. Круг жизни" и четырехсерийная лента "Убийство императора. Версии", за которую он в 1996 году получил приз Союза кинематографистов "Ника". В стадии завершения новая работа Мирошниченко "Русский крест", герой которой замечательный актер Георгий Степанович Жженов. С Сергеем Мирошниченко беседует Анна Пясецкая.

	Георгий Жженов

– Когда-то вместе с Георгием Степановичем мы сделали совместную телевизионную работу – цикл передач о последнем российском императоре "Николай II. Круг жизни". После того как я прочел его книжку "Саночки", поинтересовался: "А почему вы никогда не пробовали делать игровое кино? Как было бы хорошо, если бы по вашему произведению поставили фильм!" На это он ответил – мол, "не люблю выглаженных фуфаек и не верю, что есть режиссеры, которые в игровом кино смогли бы точно передать то, что я пережил сам. Документальное кино – другое дело". Так родилась идея снимать картину, и я Георгию Степановичу за это решение благодарен. Он, как Данте, водил съемочную группу по кругам своей жизни. На мой взгляд, Жженов – не до конца реализовавшийся актер. До съемок в нашей телевизионной передаче он не снимался целых десять лет. Непонятно, почему актер и человек, живущий по чести, совести, способный на сильную любовь и ненависть, оказался невостребованным в наше время...

– Видимо, это закон жизни…

– Разумные художники способны менять законы жизни. Создавая образы тех, кого можно уважать и любить, кому можно доверять, мы влияем на общество. Так поступали американцы. Разве все американцы такие, как Рембо или Кевин Костнер? Да нет же, но на них равняются. К сожалению, с наших экранов исчезли герои Рыбникова, Ульянова, Жженова. Они обозначали такие понятия, как честь, совесть, достоинство. На смену пришел тип "подавленного молодого человека". У мужчин появилось подсознательное ощущение поражения в обществе. Возможно, это случилось в тот момент, когда наша большая страна вдруг превратилась в маленькую и слабую. Отсюда – отсутствие ярко выраженной воли в кино. Кино стало слабым, рафинированным и декадентским. Все это, конечно, может существовать, но не в таком объеме. Когда на экране не появляются личности уровня Жженова, – это опасно. Мелочность опасна.

– Вы считаете, что хорошо узнали Георгия Степановича?

– Это человек-космос, как же можно его узнать до конца? Но я режиссер документального кино и в какой-то мере психолог. Существует такой огромный остров, как Жженов, – и слава Богу. Он учит поступками, а не словами. Он герой, а не мудрец. Мы ездили по тем местам, где он жил, работал, "сидел", любил. В фильме Жженов встречается с теми, кого хорошо знал. Наша картина – не монолог, она не об актере, а о личности. Георгий Степанович – очень требовательный человек. Он может отказаться от съемок, если не понимает, какой образ "вырастет" из того или иного эпизода, во имя чего снимается кадр. Почему, например, мы снимаем в тюрьме и что даст то, что он идет туда и ищет камеру, в которой когда-то сидел. Случалось, Жженов не соглашался с запланированными эпизодами, отказывался рассказывать истории всуе.

– Почему ваш фильм называется "Русский крест"?

– Помните, у Чехова – "неси свой крест и веруй". Не только в религиозном смысле, хотя потеря веры – одна из наших основных бед. Это еще и несение своего личного креста. Каждый человек его несет, и как его пронес мой герой, где оступился, где встал на колени, а где с честью выдержал испытания – все это касается и России. У России особый и, может быть, самый тяжелый крест. Но в том и наша сила, потому что на нашу долю выпали самые большие испытания. Этот крест Россия избрала себе сама. Мы будем жить так, как живем, до тех пор, пока в нас не исчезнет комплекс раба. Это основная проблема, которую нужно решать мужчинам. В любом народе должно существовать сильное мужское начало.

Благодаря Жженову я стал задумываться над тем, как с честью и достоинством пронести и свой крест до конца. А ведь искушений с возрастом становится все больше. В возрасте от сорока до пятидесяти у художника появляется возможность выбора – заняться ли собственным благосостоянием и войти в круг обеспеченной элиты либо подумать о вещах более вечных. Жженов помогает мне не сдаваться и не прогибаться. И верить в то, что правда в итоге обязательно победит...

– Возникали моменты, когда хотелось все остановить?

– Возникали сомнения, способен ли я прочувствовать меру трагедии, которую пережили этот человек и страна в целом. Жженов требовал от меня, чтобы я кожей почувствовал муки и силу российского человека… Однажды чиновник, узнавший о том, что я хочу снимать картину о Жженове, подошел ко мне со словами: "Я бы хотел увидеть фильм, благодаря которому каждый человек, будь он самым низким и последним, станет порядочным, а порядочный человек останется таким до конца". Надо в кино показывать людей, способных оставаться порядочными при любых обстоятельствах.

– Как вы думаете, возможно ли возвращение к прошлому?

– На новом витке может быть все. Хотя думаю, что уже нет пассионарных личностей, нет энергетики в народе. Сейчас необязательно публично пытать и мучить человека. Но контроль над личностью будет возрастать… Стали жестче духовные испытания.