«Мы все должны пройти через очищение исторической правдой» (комментарий в аспекте культуры)

	Кадр из фильма И.Алимипиева "Черноморский десант" (призер конкурса неигрового кино «Лавровая ветвь-2001»)

ОХОТА НА РЕАЛЬНОСТЬ

Об итогах XIII Открытого фестиваля неигрового кино в Екатеринбурге рассказывает критик Андрей Шемякин

– Андрей Михайлович, вы председатель отборочной комиссии, которая рассматривала более двухсот документальных картин, чтобы отобрать 40 для конкурса. Можно говорить о буме документального кино в России?

– Признаться, разговор о буме запоздал года на два-три. За эти годы произошли кардинальные изменения. На первый план вышли нынешние мэтры авторского кино: Виктор Косаковский, Сергей Мирошниченко, Сергей Дворцевой, Андрей Осипов, Сергей Лозница… Эти люди во многом дали новый импульс екатеринбургскому фестивалю – не реагировать на их картины было нельзя. Свыше 70 процентов призов на международных фестивалях завоевывали российские документалисты, что у нас на родине почти неизвестно. Самое смешное: нужно доказывать, что это кино действительно имеет право на существование. Международные успехи анимации, скажем, “Оскар” Петрова, еще как-то освещались. А, например, о том, что Сергей Мирошниченко получил “Эмми”, престижнейшую американскую премию, за фильм “14-летние, рожденные в СССР” – это было несколько лет назад, – не написала ни одна газета.

Между тем появились совсем новые имена. Например, в этом году жюри присудило аж шесть дипломов (помимо основных наград), что говорит об уровне программы. Назову только замечательную картину “Иллюзия” Алексея Сутормина. Это чистое кино, хотя там речь идет о людях, которые прикрепляют рекламные щиты на высотных зданиях и работают, как скалолазы, с постоянным риском для жизни, занимаясь абсолютно будничным делом. Член жюри известный композитор Александр Пантыкин специально отметил эту работу за фантастическую работу со звуком.

– Нынешний фестиваль обозначил какие-то новые тенденции?

– Появились фильмы-наблюдения, где к минимуму сведена активность киноязыка и, если угодно, агрессивная исповедальность героев, которых мы застаем в кризисные минуты. Здесь, наоборот, попытка понять героев в их естественной среде, желание показать, что кризисы могут быть и внутренними. Это кино более традиционное. Может быть, кино более долгого дыхания. Именно в этом ключе сделан фильм “Горланова” пермского дебютанта Алексея Романова. Это картина об известной писательнице Нине Горлановой. Она получила приз за лучший дебют и вызвала огромный зрительский интерес.

С другой стороны, за последние три-четыре года резко выросло влияние телевидения. Дело не только в том, что сегодня свыше 70 процентов документальных фильмов производится на телевидении и только там может быть показано. Проблема и в том, что сама телевизионная манера стремительно входит в моду. И фильм “Мамочки” (Гран-при этого года), поставленный талантливейшим Александром Расторгуевым из Ростова-на-Дону, как раз сделан в агрессивной телевизионной манере, когда камера максимально близко соприкасается с героем и когда мы даже не думаем об изображении, а думаем прежде всего о подлинности. И тут все-таки утрачивается ощущение кадра как ячейки монтажа, энергия самого монтажа, картины становятся рыхлыми, длинными. В этом году жюри, возглавляемое Глебом Панфиловым, сделало несколько радикальных жестов, в частности, поддержав фильм “Мамочки”.

– Но это как раз доказывает востребованность документального кино телевидением. Документальное кино появилось на экранах ТВ в том числе и благодаря вашим усилиям.

– Все гораздо сложнее. За два года резко выросло количество не только документальных фильмов для ТВ, но и полуфильмов-полупрограмм, которые активно показываются по ТВ. В советское время под документальным кино понимался либо официоз (где работали, кстати, и замечательные мастера), либо авторское кино, которое возникло не благодаря, а вопреки социальным обстоятельствам, то есть питерская, рижская, литовская школы документалистики… Этот расклад имел отношение к политической, социальной жизни, к искусству как орудию социальной борьбы. Жизнь изменилась, а мы по-прежнему судим об этом искусстве с точки зрения того, какие идеи или идеалы оно выражает. Но уже существует масса других интересов. Их выражают фильмы, делающиеся для ТВ: и документальные сериалы (“Криминальная Россия” – разве это не документальное кино?), и фильмы на историческую тему, которые предлагают версию событий, удобную сегодня.

Но если настоящий документалист стремится использовать неизвестную хронику, которой еще очень много, то телевидение – отчасти по финансовым соображениям – прокручивает известные всем кадры, и происходит фактически деисторизация хроники на ТВ.

В то же время только на ТВ мог найти место такой поразительный проект, как фильм Игоря Алимпиева “Черноморский десант”, сделанный по заказу канала “Культура”, на мой взгляд, являющийся принципиальным событием. Год назад он получил в Екатеринбурге приз за лучший полнометражный фильм. Это реконструкция событий, относительно которых у нас долгое время существовала идеосинкразия – из-за официозного мифа о Малой земле. Фильм Алимпиева сделан так, будто никакого мифа не существовало, а был реальный подвиг, который надо воссоздать во всех устрашающих и поразительных деталях. Это по-настоящему глубокая работа. Недаром Алимпиев, на мой взгляд, чуть ли не единственный, кто может быть назван не эпигоном, а учеником Германа – в смысле точности движения к исторической правде, к одержимости правдой, к реконструкции правды во всей ее полноте. Эта картина знаменовала для меня расставание с эпохой мифоборчества. Знаменовала движение в глубь истории, желание жить в истории с ее непредсказуемостью…

– На фестивале возникали споры по поводу не телевизионных программ, а именно документальных фильмов?

– И не только на этом фестивале. В 2000 году жюри во главе с Элемом Климовым выдало своего рода меморандум, где подвергло наше документальное кино критике. Там были вещи, которые было трудно принять, например, отсутствие политических фильмов провозглашалось в момент, когда в конкурсе был фильм Андрея Осипова “Et cetera”, последовательная пацифистская картина, на мой взгляд, принципиальная и абсолютно незамеченная. Как бы то ни было, ряд вещей был замечен справедливо.

В этом году споры продолжились. Одна из основных проблем жюри – как оценивать работу документалиста? Как оценивать изобразительное решение в документальном кино? Радоваться ли качеству “картинки” и говорить о таких известных операторах-документалистах, как Ирина Уральская, Владимир Башта или Руслан Герасименков… Я называю сейчас имена молодых. Но бывает, что “картинка” вроде бы невыразительная, а оператор идеально точно выполняет задания режиссера. Совершенно нельзя сказать, какой вариант правилен. Вопрос в том, что выберет жюри. В этом году жюри выбрало абсолютное соответствие операторского решения режиссерской идее, как в фильме “Отпуск в сентябре” питерца П. Медведева. Кстати, для питерской продукции это соотношение не характерно. Там, наоборот, операторы (Сергей Скворцов, Юрий Занин, Владимир Дьяконов…) зачастую давали импульс развитию документального кино в целом и переходили потом в режиссеры.

Фильм Андрея Осипова “Охота на ангела…” поставил рекорд по количеству разных мнений. Он в этом году получил “Нику” и не получил ничего в Екатеринбурге, что вызвало бурную реакцию зрителей, которые считают эту документальную ленту об Андрее Белом выдающимся произведением. Но жюри решило иначе. Они считали, что надо было делать исследование биографии Белого, а не рассказывать о его жизни, цитируя игровое кино наших 10-х и немецких 20-х годов. Насколько точными и обоснованными были некоторые другие решения, настолько это было явно субъективным. Тут уж – кому что нравится.

– В Питере свой фестиваль – летнее “Послание к человеку”. Чем екатеринбургский фестиваль отличается от него?

– Екатеринбургский фестиваль поддерживал больше социальное кино. А питерский фестиваль – кино экспериментальное. Сейчас “Послание к человеку” больше показывает кино короткометражное, документальное кино стало там играть очень скромную роль. А екатеринбургский фестиваль, наоборот, разросся. В частности, его генеральный директор Георгий Негашев придумал проект “Антология”, который мы уже третий год ведем. Это как бы публикация киноархивов, которая должна доказать, что любое кино любого периода, даже тоталитарного, может быть осмыслено как социальный документ времени, а не как чистая мифология, вопреки концепции, бытовавшей в послеперестроечные годы и толкавшей наших радикальных режиссеров на счеты с прошлым. Ретроспектива эта имела большой успех и показала, что проблема не выдуманная, что мы никуда не делись от собственного прошлого, что его надо оценивать заново, попытавшись вглядеться в него глубже, чтобы не быть столь односторонними, как минувшая эпоха, и столь апологетическими, как эпоха, которая одних классиков выдвигала, а других задвигала…

Несмотря на ряд проблем, с которыми фестиваль сегодня сталкивается, мне кажется, у него есть возможность вновь стать фестивалем инновационным, каким он был в начале 90-х, еще раз дать импульс развития нашей документалистике.

Записала Жанна ВАСИЛЬЕВА

("Литературная газета", №42 (5897), 16 октября - 22 октября 2002 г.)