Ясак чудотворца Сергия (комментарий в аспекте культуры)

	Церковь Троицы в Больших Вяземах

Александр Крылов, заслуженный художник России, профессор Санкт-Петербургской академии художеств

Посягнувшие на царство
Польско-малороссийские граффити времен самозванцев в Годуновской церкви села Вяземы. Находки 1999 г.

(«Мир Божий», 2001, №1(7), С.76-81)

Несмотря на тщательность изысканий предшествующих лет, граффити, датированные 1605-1607 годами, удалось обнаружить лишь в 1999 году, когда в храме разобрали реставрационные леса и стало светло [1].

Две польские надписи в секторе А (на рефтяном фоне каймы полотенец, имена утрачены) выцарапаны в августе 1605 года, судя по букве «а», означающей первую букву названия месяца. (В апреле поляков в Вяземах еще не было.)

13 апреля 1605 года внезапной смертью скончался царь Борис. Недоумевающие современники не обнаружили раскаяния в том, кто был жертвою слухов и домыслов, касающихся тайны цареубийства. «Молчание современников подобно непроницаемой завесе, сокрыло от нас зрелище столь важное, столь нравоучительное, дозволяя действовать одному воображению... Сия безвременная кончина была небесною казнию для России еще более, нежели для Годунова...» [2].

Вступив в октябре 1604 года в российские пределы с юга, на Москву надвигались отряды самозванца. События нарастали с неотвратимой быстротой. С полуторатысячным отрядом Лжедмитрий разгромил 50000 войска первого боярина князя Ф.Н.Мстиславского под Новгородом Северским. Вскоре к нему присоединились 12000 малороссийских казаков, затем 4000 донских [3].

10 июня 1605 года толпы отрепьевских приспешников и обезумевшей черни во время святой Литургии, сорвав облачения с патриарха Иова, рассылавшего грамоты об «отвращении литовской напасти и латинской ереси», изгнали Святейшего из Успенского собора [4]. 20 июня духовенство, при стечении народа, с почестями встречало лжецаревича Димитрия на Лобном месте, затем сопровождало в Кремль, в Успенский и Архангельский соборы к священным гробницам «предков» [5].

	Лжедмитрий I

11 июля расстрига был торжественно венчан шапкой Мономаха.

Начиналось лихолетье, Россия сделалась добычею злодейства на многие лета [6].

В эти июльские дни 1605 года на южной грани юго-западного столба храма (сектор М, на красной разгранке) расписался клинком поляк Заславский, а на западной грани (сектор Н, на рефтяном фоне каймы полотенец) -Пшибышевский.

В 1606 году здесь же (сектор М, на белом фоне полотенца) оставил память по себе француз или итальянец (?) Аремони.

В феврале 1606 года на масленичные гуляния и потехи с роскошной свитой, телохранителями, польской конницей и немецкой гвардией в Вяземы прискакал щеголеватый царь – Отрепьев [7]. В те дни «новые русские» грабили и жгли близ Звенигорода Саввин монастырь на Стороже и монастырские деревни, избивали иноков, огнем пытали Саввинского игумена Исайю [8].

В конце апреля в Вяземах останавливался с сопровождающими тесть расстриги, «развратник и расхититель королевской казны» Юрий Мнишек [9].

Несколькими днями позже, на пути в Москву, в великолепном вяземском дворце Годунова отдыхала пять дней авантюристка Марина Мнишек. Направляясь в белокаменную для коронации, польская гостья оставила в Вяземах на память страшное пожарище [10].

Нетрудно представить, как вела себя ее двухтысячная свита кичливых рыцарей и наглой шляхты. В пятницу 8 мая, в Николин день, Маринка, как прозвали ее русские, венчана была царскою короной. Несколько дней бушевали пьяные пиры, сопутствующие сему необычайному случаю, участниками которого стали сотни грубой и разнузданной литвы, бесчинствующей не только на глазах всей Москвы, но и в православных церквях [11].

17 мая Самозванец был убит, Маринка и многие ляхи схвачены и иные убиты или бежали. Уже 1 июня 1606 года венчан на царство князь Василий Иванович Шуйский, поддерживаемый патриархом Гермогеном — яростным противником латинско-отрепьевских кощунств.

Начались победоносные походы князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. 15 ноября от «воров» освобожден Можайск. К каким же событиям был причастен француз или итальянец Аремони, расписавшийся на церковной стене?

В 1608 году оставлен автограф Владислава Пружинского (сектор М, на верхней пурпурной полосе орнаментального круга полотенца).

Весною 1608 года второй Самозванец шел на Москву через Калугу, Можайск, Звенигород, мимо Вязем [12].

Не сумев взять столицу, он укрепился в селе Тушине, куда по Смоленской дороге пришли к нему из Польши с отрядами паны Анджей Млоцкий, Мартын Виламовский, Александр Зборовский [13].

В августе тем же путем в Тушино прибыл с пехотным корпусом, кавалерией и пушками Ян Петр Сапега, «дабы отомстить вероломной Москве за плен и гибель в ней польских частей Отрепьева и добыть славы себе и своему Отечеству подвигами рыцарства» [14].

Участником этих событий мог быть Владислав Пружинский.

Не датированный автограф Самойлы Пружинского (сектор Д, на рефтяном фоне каймы полотенец), возможно, принадлежит родственнику Владислава и оставлен в те же дни [15].

Как установлено московским историком Л.В.Жуковой, в отряде А.Зборовского числились два ротмистра: Ян Каминский (Каменский) и Трояновский [16]. Возможно, оба ротмистра участвовали в Московитских походах на протяжении многих лет, и им принадлежит автограф 1637 года (сектор Д, на красной разгранке) и не датированный автограф в секторе Н (на рефтяном фоне каймы полотенец) [17].

На южной грани юго-западного столба (сектор М, на рефтяном фоне каймы полотенца) хорошо сохранившаяся роспись Иоаннеса Серышатского, ксендза или монаха-иезуита (?) [18]. Рядом видна выцарапанная по-польски фраза, которую можно считать ироничной репликой какого-нибудь шляхтича или хорунжего на расположенный выше старательно выведенный латиницей, с явными грамматическими ошибками, автограф 1618 года Юшки Потемкина, - соучастника убийства П.П.Ляпунова, выслуживавшегося перед ляхами русского дворянина - государева изменника [19].

На стенах Троицкой церкви в Вяземах немало кириллических автографов-граффити, нацарапанных, главным образом, казаками, входившими в состав польско-воровских войск.

Июнем 1607 года обозначен ранний из этих автографов (сектор Р, на розовом фоне, выше красной разгранки), оставленный малороссийским казачьим начальником.

Первые месяцы правления царя В.И.Шуйского начинались с вопросов об укреплении державы. Важнейшим был вопрос о посылке в Старицу за престарелым патриархом Иовом «для соборного разрешения российского народа в клятвопреступлении царю Борису Федоровичу и его семейству» [20].

13 февраля 1607 года это решение соборно принимали патриарх Гермоген, митрополит Сарский и Подонский Пафнутий и Арсений архиепископ Элассонский и Архангельский, грек по рождению, свидетель роковых событий Смуты, оставивший любопытные мемуары [21].

С конца лета второй Самозванец, прозванный впоследствии Тушинским вором, собирал в Северском городе Стародубе войска для похода на Россию. С тревогой предчувствовала новое лихо Москва, где уже ходили слухи, что вор - сын князя Курбского [22].

Начинать открытую войну против русских король Сигизмунд III Ваза пока не решался. С вступлением на царство В.И.Шуйского в 1607 году в Москву направили новых послов Речи Посполитой - Станислава Витовского и князя Яна Соколинского. Помимо официальных знаков дружелюбия, они обязаны были вытребовать у царя всю литву, задержанную в Москве после убийства Отрепьева, в том числе Ю. и М. Мнишков и послов Олесницкого и Гонсевского.

В свите посольства насчитывалось более 300 человек и 320 лошадей. С 9 по 11 октября посольство останавливалось в Вяземах.

С этими ли событиями связана каллиграфически-витиеватая роспись гайдамака Гомзы Марчука? [23] (сектор М, на белом фоне полотенца).

К 1607 году относятся первые известия о воеводе Валявском (Валевском), когда с тысячью казаков был он направлен полковником Р.Н.Ружинским из Киевской Украины в войско Лжедмитрия II, а затем стал канцлером вора [24]. После спровоцированного на казачьем Круге убийства Прокопия Петровича Ляпунова (22 июля 1611 года) пана Евстафия Валявского пригласил к себе казачий атаман Н.Заруцкий. В содружестве замыслили они разорение Московского государства, но Евстафия Валявского казнили в ноябре 1612 года [25].

Гипотеза о принадлежности ему кириллического автографа не противоречит историческим обстоятельствам. Судя по симпатии атамана Заруцкого, Валявский, скорее всего, происходил из малороссийского чиновного шляхетства, холопски рвавшегося к обращению «в поляки» и в их веру (сектор X, на рефтяном фоне каймы полотенец).

Один из первых историков Малороссии, архиепископ Белорусский Георгий Кониский писал: «...чиновное шляхетство малороссийские, бывшее в воинских и земских должностях... отложилось от народа своего... отреклось и от самой породы русской, и всемерно старалось... назвать себя природными поляками» [26].

По свидетельству архиепископа Георгия, перерожденное, бывшее русское, шляхетство так же гнало православных в Польше, как и поляки [27].

Стоит ли удивляться чертам соблазна, вражды, измены, лукавства, малодушия, свирепости, проявленным казаками под таким начальствованием во времена известных событий [28].

В течение многих месяцев 1611-1612 годов Москва была обложена отрядами казаков [29]. Они успели войти в сношения с Ивангородским Самозванцем, захватившим Псков, покушались на жизнь князя Димитрия Михайловича Пожарского [30].

Большей частью православные по вероисповеданию, казаки жили грабительскими набегами, олицетворяя собою в глазах московских единоверцев вероломство, смуту, предательство. Во время таких набегов и были начертаны в алтаре (!) Троицкой церкви автографы Е.Валявского, Пилипа Тимошковича (сектор X, на рефтяном фоне каймы полотенец) [31], неких малороссов: Марко (сектор П, на рефтяном фоне каймы полотенца) и Петре (сектор Т, на красной разгранке).

Печальными были плоды долгой раздельной судьбы России и Украины. Оставляя на священных стенах алтаря кощунственные сабельные и ножевые рубцы, казаки-разбойники не испытывали, сердечных угрызений. Они заходили в храм и даже в алтарь с оружием! По свидетельству Авраамия Палицына, воры-изменники и казаки оскверняли и разоряли храмы, вместе с иноверцами держали в русских церквях скот и собак, раздирали «церковные пелены на портянки, онучи и на всякую потребу», поругали сан священнический и иноческий [32].

Удивительно ли, что неуемная вольница картежничала на Жертвеннике (!) церкви в Вяземах, рубцами и царапинами означая на стенах денежные ставки, выигрыши, проигрыши. Графические доказательства хранит северная апсида церкви. Ранее здесь мы нашли (сектор П, на белом фоне полотенец) и опубликовали выцарапанное иглой счетное или игровое табло, разбитое на сто клеток, имеющее по вертикали и горизонтали десятеричные цифровые градации [33]. Перед нами известная Пифагорова множительная таблица [34]. На этом же участке стены видны несколько таких таблиц, но клетки их, по какой-то причине, не заполнены цифрами. Полагаем, что, пользуясь наглядностью и удобством счета Пифагоровой таблицы, игравшие подсчитывали крупные суммы денег. Чуть выше и правее, в секторе П (на рефтяном фоне каймы полотенец) обнаружены две мелкие надписи на латинице, обозначающие достоинство игральных карт - туза и дамы.

Несколько левее (сектор П, на рефтяном фоне каймы полотенец) читаем крупную кириллическую надпись - просьбу (о выигрыше?): «МНИ ПОМОЗИ».

Правее отметился некий «СТАРОСТА» (сектор П, на рефтяном фоне каймы полотенец). Во время игры он вел счет, фиксируя коны, ставки и др. вертикальными ножевыми царапинами, зачеркнутыми под конец одной поперечной.

Ниже и левее (сектор П, на белом фоне полотенец) видна игровая запись: «ХОДИЛ А (3)». Здесь же выцарапанный и исколотый в центре круг мы рассматриваем как прием фиксации игрового счета. Если круг означает монету, то уколы — количество их выигрыша или проигрыша. Подобных значков сохранилось множество.

Православное благочестие причисляло картежничество к бесовщине. Игры эти «...были любимым занятием лентяев, гуляк, негодяев, развратных людей, пристанище их было в корчмах или в кабаках, где им для игры отводили тайные кабацкие бани» [35].

Из надписей видно, что компания игроков была интернациональной. Все они, включая разбойный сброд «охочих людей», вместе и составляли воинство ляхов и воров. Теснясь в узком пространстве между стенами и игральным столом (Жертвенником!) игравшие двигались, нимало не заботясь о том, дабы что-либо не повредить. Они опирались и облокачивались (садились?) на Жертвенник, прислонялись к стенам, царапая и обивая их оружием, каблуками и шпорами. Как раз напротив возвышения Жертвенника, по самому низу южной стены апсиды (сектор Р), фресковый левкас исколот многочисленными ударами кавалерийских шпор. Несомненно, играли всадники, шляхта и казаки. Простодушные и вместе грубые, догадывались ли они, поправшие святыни «москалей», что через несколько лет огнем и мечом латинян будут попраны православные храмы Украины, и что, цветущая, она будет доведена ляхами до последнего разорения и изнеможения, полита кровью мучеников за веру [36].

Какие же мотивы побуждали питомцев войны и свободы — витязей Южной Руси - становиться разбойными ворами в державе единокровных, в церквях единоверных братьев, поднять меч против родственного племени? Унаследованное ли от киевских князей пренебрежительное отношение к вятичам, словенам и кривичам скудного Севера? А быть может, и грешная ревность к крепости и богатству преуспевающей северной державы, к независимости московитов от иноверного сюзерена, в отличие от украинцев в католической Польше. Православных подданных там всячески унижали, считали людьми «второго сорта».

Между тем казачество душегубствовало и грабило Московское царство наравне с латинствующими ляхами и разбойной литвой.

В одной из боярских грамот начала 1612 года о смутьянах-казаках говорится: «Теперь князь Димитрий Трубецкой да Иван Заруцкий стоят под Москвой на христианское кровопролитие и всем городам на конечное разоренье: ездят от них из табора по городам непрестанно казаки, грабят, разбивают... церкви разоряют, иконы святые обдирают и многие скаредные дела на иконах делают, чего ум наш страшится написать... а когда Ивашка Заруцкий с товарищами Девичий монастырь взяли, то они церковь Божию разорили... и как пошли из монастыря, то церковь и монастырь выжгли: это ли христианство?» [37]

Порой православный дух побеждал в среде казаков. В1612 году они помогли побить в Москве Ходкевича, взять Кремль. Однако хроники Смуты свидетельствуют о множестве их злодеяний. В конце сентября 1612 года, отделившись от разбитого в Москве гетмана Ходкевича, малороссийские казаки, или черкасы, подошли к Вологде. Взяв ее, «церкви Божии поругали...» [38]
Отважный Иван Сусанин, как пишет С.М.Соловьев, замучен был шайками разбойных казаков, ибо «поляков не было тогда более в этих местах» [39].
В то время как в течение 1613-1615 годов шла изнурительная борьба с разбредшимися по Святой Руси бандами литвы и казаков-грабителей [40], атаман И.Заруцкий готовил войну против Московского государства [41].
Донские казаки также стали пособниками похода королевича Владислава на царствующий град в 1617-1618 годах [42].
Но в разоренном краю российском бывало худо и грабителям. Вековечная думка о сале терзала душу оголодавших на москальской репе и хряпе малороссов. Не на шутку отважился казак увековечить муку сию (сектор М, на белом фоне полотенца) на стене Годуновской церкви: «ЯСТИ МНИ САЛА»(!)

Нам небезинтересен образ мыслей и язык тогдашнего времени, принадлежавший, по словам А.С.Пушкина, «народу, «издревле нам родному, но отчужденному от России жребиями войны» [43], жившему без царя во главе. Вот ножевая надпись (сектор М, на белом фоне полотенца) уставшего на войне казака, вспомнившего о родных, о матери.

Сердцем и умом трудно понять казачий разбой на Руси иначе как удельную распрю.

И в стародавние времена лилась без нужды кровь единоверных родных братьев. Тогда нашествие иноязычных становилось следствием внутренней смуты, предательства и святотатства.

Но нужно учесть непростые отношения, издавна складывавшиеся между казачеством и Московской державой государей.

Веками возраставшие на ниве вольности, в рыцарском кругу равных казаки тяготились трудом хлебопашца и гречкосея, презирали холопство московитов, не любили тесноту их городов, обилие чиновничества, иерархию начальства, утеснительную дисциплину единовластного порядка, всегда посягавшего на святое святых - равенство, волю и личную свободу казака.

Осознание святости Царства являлось медленно. Столетиями тянулись «...споры великокняжества с уделами, единовластия с вольностями городов, самодержавия с боярством и завоевания с народной самобытностью» [44].

Осознание важности монаршего могущества, утверждающего Россию на всем ее огромном основании, с трудом пробивало путь в боярской Думе, еще труднее входило в курени казачьей задруги.

Но осознание пришло вместе с острой необходимостью православного единения, когда в Речи Посполитой запылали костры насильственной католицизации и вся Украина (1637 год) поднялась против бесчинства латинян. Тогда в устах самого папы заговорило грозное имя казаков, защитников и поборников западно-русского Православия.

Очевидный интерес А.С.Пушкина ко временам Смуты, судьбам государевых изменников и мятежников, к истории вольного казачества и православной Украины проявился в сочинениях «Полтава», «Борис Годунов», «Мазепа», «История Пугачева», «Капитанская дочка», во многих стихотворениях, статьях, набросках, исторических заметках и анекдотах, отдельных записях и черновиках. Первыми побуждениями к этому могли быть детские впечатления от увиденных на стене церкви в Вяземах польских и украинских «сабельных» надписей, оставленных сподвижниками самозванцев (сектор Л, на рефтяном фоне каймы полотенец). От бабушки (М.А.Ганнибал) он узнавал о закованных в цепи запорожцах - узниках Санкт-Петербурга, под начальством и конвоем Иллариона Кутузова воздвигавших в 1770-х годах гранитные оковы берегам Екатерининского канала и Невы. Запоминал смешные истории о канцлере Безбородке, о Кочубее, Трощинском, Потемкине, Разумовском. Он слушал передававшиеся изустно в окрестностях села Захарова предания о царе Борисе, Гришке-расстриге, польских панах, о разудалых казаках-разбойниках, самозабвенно играл в них со сверстниками. С годами впечатления захаровского детства поэта, детские представления о Смутном времени не потеряли силы, лишь уступив новизне событий Наполеоновского нашествия, окровавленным крылом задевшего Захарово и Вяземы.

Ставшие преданиями дела дней давних побледнели сегодня перед живой людской раной - памятью 1941-го. Проходит череда времен, но храм Святой Троицы хранит рубцы от руки тех, кто посягал на Московское царство, оскверняя престолы и алтари.


Примечания:

1. Крылов А.К. Автографы-граффити в Троицкой церкви села Вяземы.// Троицкие чтения. 1997. Сборник научных исследований по материалам конференции. Большие Вяэемы, 1998., с.50-64;

Крылов А.К. Незваные гости в Вяземах.//Макариевские чтения. Вехи русской истории в памятниках культуры. Материалы V Российской научной конференции, посвященной памяти Святителя Макария (11-13 июня 1997 года). Вып. V, Можайск, «Терра», 1998, с. 340-350;

Тюнина Е.А., Крылов А.К. О новых исследованиях граффити Троицкой церкви в Вяэемах.// Троицкие чтения. 1998. Сборник научных исследований по материалам конференции. Большие Вяэемы, 1999, с.23-33;

Крылов А.К. Смутное время в событиях и лицах. (0б автографах-граффити в Годуновской церкви села Вяземы).// Искусство христианского мира. Сборник статей ПСТБИ. Выпуск 4. К 2000-летию Рождества Христова. Москва, 2000, с. 303-313.

2. Карамзин Н.М. Предания веков. «Правда», М., 1998, с.738, 739.

3. Соловьев С.М. Сочинения. История России с древнейших времен. Кн. IV. «Мысль», М., 1989. С. 406-408.

4. Там же. С. 402.

5. Жукова Л.В. Арсений, Архиепископ Элассонский и Архангельский, гречанин.// Троицкие чтения. 1997. Сборник научных исследований по материалам конференции. Большие Вяэемы, 1998, с. 44.

6. Карамзин Н.М. Указ. соч. С. 739.

7. Жукова Л.В. Иноземцы в Вяземах в начале XVII века.// Троицкие чтения. 1998. Сборник научных исследований по материалам конференции. Большие Вяземы, 1999, с. 15;

Крылов А.К. Смутное время в событиях и лицах, с. 304.

8. Саввино-Сторожевский монастырь. «Лето», М., 1998. С.55.

9. Соловьев С.М. Указ.соч., с. 396-398.

10. Жукова Л.В. Иноземцы в Вяземах в начале XVII века, с. 15.

11. Нечволодов А. Сказания о Русской земле. Части III-IV, кн. II, с. 791.

12. Жукова Л.В. Иноземцы в Вяземах в начале XVII века, с. 16.

1З. Там же, с.16.

14. Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI-XVII вв. М., 1995. С. 228. Цит. по: Жукова Л.В. Иноземцы в Вяземах..., с. 17.

15. Крылов А.К. Автографы-граффити в Троицкой церкви села Вяземы, с. 59. В списке недатированных автографов № 40.

16. Там же. С. 60. В списке не датированных автографов № 51. С. 58. В списке автографов 1637 года № 25;

Крылов А.К. Смутное время в событиях и лицах, с. 311. Илл. 21;

Соловьев С.М. Сочинения. История России с древнейших времен. Кн. V. «Мысль», М., 1989. С. 179-180.

17. Там же.

18. Тюника Е.А., Крылов А.К. 0 новых исследованиях граффити Троицкой церкви в Вяэемах. С. 24., 32, илл. 10;

Крылов А. К. Смутное время в событиях и лицах, с. 308.

19. Крылов А.К. Автографы-граффити в Троицкой церкви села Вяземы., с.58. В списке автографов 1618 года № 22; с.64, илл. 10;

Крылов А.К. Смутное время в событиях и лицах, с. 310.

20. Жукова Л.В. Арсений, Архиепископ Элассонский и Архангельский, гречанин., с. 45.

21. Дмитриевский А. Архиепископ Элассонский Арсений и мемуары его из русской истории. Киев, 1899;

Оглобин Н. Арсений, архиепископ Элассонский, и его «Описание путешествия в Московию» (1588-1589)// Историческая библиотека, 1879, №№ 8-9.

22. Соловьев С.М., Кн. IV. С.463, 509.

23. Жукова Л.В. Иноземцы в Вяземах в начале XVII века, с. 15, 16.

24. Соловьев С.М., кн. IV. С. 467, 469.

25. СоловьевС.М., кн. V. С. 22.;

Крылов А.К. Автографы-граффити в Троицкой церкви села Вяземы., с. 58. В списке автографов 1612 года № 17; с. 68 - иллюстрация автографа.

26. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т. VII. Критика и публицистика. Изд. АН СССР, М.-Л. 1949., с. 338.

27. Там же. С.338.

28. Тамже.С.193.

29. Соловьев С.М., кн. IV. С. 649.

30. Там же. С. 646, 654.

31. Смирнова Г.Ю. Кириллические надписи-граффити на стенах церкви Св. Троицы в Вяземах.// Троицкие чтения. 1997. Сборник научных исследований по материалам конференции. Большие Вяземы. 1998. С. 69, 70; иллюстрацию автографа Пилипа Тимошковича см. на с. 69.

32. Нечволодов А. Сказания о Русской земле. С. 839.

33. Крылов А.К. Автографы-граффити в Троицкой церкви села Вяэемы. С.53, илл. 2.

34. Смирнова Г.Ю. Арифметика на стене.// Троицкие чтения. 1998. Сборник научных исследований по материалам конференции. Большие Вяземы, 1999. С. 34-36.

35. Костомаров Н.И., Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI-XVIIстолетиях.// Костомаров Н.И., Забелин И.Е. 0 жизни, быте и нравах русского народа. М., 1996. С. 114-115.

36. Пушкин А.С. ПСС, т. VII, с. 327.

37. Соловьев С.М. К. IV, с. 645.

38. Там же. С. 665.

39. Соловьев С.М., Кн. V.c.11.

40. Там же. С. 31.

41. Там же. С. 21.

42. Там же.С.96.

43. Пушкин А.С. ПСС, т.VII. С.328.

44. Там же. С. 307.