Выставка «Под благодатным покровом: Россия в произведениях священника Сергия Симакова» (комментарий в аспекте культуры)

	Призвание св. Евфросинии Полоцкой

Путь к храму

Открый ко Господу путь свой и уповай на Него.
(Псалом 36, стих 5).

Если у деревни Селиваново, что километрах в десяти от Углича по Ярославской дороге, перейти по шатким мосткам поросшую кувшинками лесную речку Улейму и, миновав обильный разнотравьем приречный луг, около километра пройти по глуховатому еловому лесу, неожиданно из-под нависших над тропою ветвей откроется стоящий на поляне белый храм. Это одно из самых замечательных и духовно притягательных мест богатой святынями угличской округи. Когда-то здесь располагался монастырь Михаила Архангела «В бору», основанный не позднее XV века искавшими тишины и уединения иноками. В смуту XVII столетия у его деревянных стен сложили головы, приняв мученическую кончину от польских интервентов, 300 мирян и 40 монахов с игуменом Михаилом. Их братская могила — рядом с храмом на старом погосте. В 1764 году монастырь был упразднен, а в 1787 году на его месте стараниями крестьян построена стоящая ныне одиноко среди лесов двухэтажная церковь. Даже в наш маловерный век храм не закрывался и лишь временами бездействовал по отсутствию священника и приходскому малолюдью. И верно, по Божиему расположению судьба привела в эти места человека, который слился с ними, собрал людей, согрел сиротевший храм, стал преданно и смиренно служить Богу и людям.

Сергей Борисович Симаков (о. Сергий) родился в Москве 22 января 1949 года. Семья Симаковых жила тогда в тридцатиметровой комнате коммунальной квартиры в Лучниковом переулке у Ильинских ворот. В комнате мирно сосуществовали практически три семьи: родители отца, дядя с семьей и отец будущего художника с женой и новорожденным сыном. С такими условиями тогда мирилось большинство москвичей. В последствии эта послевоенная жизнь вспоминалась чувством тепла и благодарностью судьбе, за то, что выжили, по-настоящему дружили и любили, рожали желанных детей. Наверное, поэтому детство Сергея можно назвать счастливым. К детскому возрасту относятся и первые попытки писать масляными красками.

Его отец Борис Дмитриевич был преподавателем и проректором в строительных вузах. В 1950-е годы, когда Сергею минуло 6 лет, семья оказалась в Томске, куда направили работать отца. Но по состоянию здоровья Сереже пришлось вернуться в Москву, где он учился в 312 школе. Только в 11 лет он смог приехать к отцу, но уже в Воронеж. Все эти годы Сергей увлеченно занимался живописью, так что родным приходилось отбирать у него краски, чтобы он ночами не портил зрение.

После окончания школы Сергей стал учиться в одном из лучших вузов страны — Московском архитектурном институте (МАРХИ). В то время там преподавали всемирно известные профессора: Н.Врунов — историю архитектуры, А.Бунин — историю искусств, В.Кринский — основы архитектурного проектирования. Скульптуру преподавал А.Стемпковский — ученик знаменитого Матвеева, а живопись — малоизвестный по тому времени В.Скобелев — великолепный художник, ставший не только учителем, но и ближайшим другом Сергея.

В МАРХИ прошли шесть счастливых студенческих лет. Он жил в старом доме в Лучниковом переулке, и никто не мешал ему писать. Он сдружился с очень разными людьми, познакомился с Леной Котиковой — студенткой МАРХИ, ставшей понимающим другом и надежным помощником на всю жизнь. За шесть лет было написано более 150 работ. Большинство из них сейчас трудно собрать: многое раздарено друзьям и родным. Это были годы становления, поиска своего пути, самоутверждения. Художник искал свои способы отражения окружающего мира, уходя от господствовавших канонов изобразительного искусства.

Эти поиски начинались с увлечения импрессионизмом П.Сезанна. Затем было тяготение к сюрреализму С.Дали. В этой манере писались, в основном, натюрморты, хотя и сюжетным полотнам были присущи подчеркнутая усложненность композиции, мятущийся мазок, определенная цветовая и предметная символика. И уже в ранних натюрмортах, архитектурных пейзажах с изображением храмов, монастырей, старых вещей, одухотворенных временем и прикосновением человека, стал определяться его интерес к исторической теме.

Как часто бывает, в начальный период творческого становления художника постиг кризис. Это случилось в 1972 году. Окончен институт, пришло время начинать самостоятельную жизнь. Но не было квартиры, где можно было бы поселиться с женой, не было места, где писать картины. Появлялись мысли, что это никому не нужно. За 1972 год написано всего 19 незначительных работ, а в последующие два года еще меньше, из них 12 автопортретов. В дальнейшем никогда больше автопортретов художник не писал.

В 1974 году удалось, наконец, получить однокомнатную квартиру. Почасовая работа в МАРХИ и МИСИ, где Сергей Борисович преподавал черчение и рисунок, хотя и не давала больших доходов, зато позволяла находить время для занятия живописью. После окончания института Сергей сознательно не пошел учиться далее, поскольку собственное видение мира и характер живописи уже сформировались.

Этот послеинститутский период творчества художника связан с «Комитетом московских художников» и с «двадцаткой» — так в обиходе назывались организация и группа, в которые он входил. В 1974 году в Москве образовалось сообщество так называемых «подпольных художников». Они стали устраивать квартирные выставки, создавая в кругах московской интеллигенции «нездоровый интерес к запретному искусству». Власти решили их собрать, чтобы дать возможность выставляться легально и поднадзорно. Была создана секция живописи при «Объединенном профсоюзном комитете художников-графиков». Организация не давала статуса профессионального художника, но легализовала работу «подпольщиков». Сергей Борисович вместе с такими же, как он, получил возможность два раза в год выставлять свои картины на Малой Грузинской улице в доме №26 и с 1976 вплоть до конца 1980-х годов выставлялся только там. В 1982 году вместе с В.Скобелевым приняли в Союз художников СССР. Это была попытка расколоть группу, но они остались верны своему содружеству.

Вернисажи «Малой Грузинки» собирали тогда огромное число посетителей. Люди простаивали в очередях по шесть часов, чтобы посмотреть «авангардистов» — так называли всех участников организации, хотя они представляли практически все направления отечественной живописи, развивавшиеся вне рамок официального искусства. Выставки вызывали яростные споры, разнообразные суждения, к ним прислушивались художники, совершенствовали письмо, творчески росли.

Эти годы для Сергея Борисовича необычайно плодотворны. С 1976 по 1989 год создано около трехсот работ, не считая графических листов. Оттачивалась кисть, манера письма становилась спокойней и уверенней, очищался живописный строй и главное, менялась тема творчества. Постепенно пришли известность и слава. Сергей Симаков стал одним из модных художников Москвы. Среди его заказчиков и покупателей работ были А.Пугачева, доктор Ланге — владелец большой частной картинной галереи в Германии, западные промышленники и дипломаты.

Художник всегда был завидно работоспособен, но число написанных в этот период работ, среди которых десятки масштабных полотен, вызывает удивление даже у людей, знающих его близко. А если добавить, что пишет он малыми акварельными кисточками, изводя их сотнями, и при этом в его работах нет и следа торопливости — все основательно, продумано и прочувствовано — это просто поражает. Невольно задумываешься о причинах перемен и источнике сил художника.

	Преподобные Антоний и Феодосий Печерские

Под Благодатным покровом.

1983 году Сергей Борисович покупает старый дом для летней мастерской в деревне Загайново под Угличем. В трех километрах от деревни, в лесу, в отдалении от жилья стоит церковь, которую они с женой стали посещать и помогать отцу Иоанну, проводившему службы в почти пустом храме. Тогда же они с Еленой Александровной крестились и обвенчались в Москве. Это событие стало переломным в жизни художника. Он становится православным живописцем, а история и святые русской церкви — главной темой его творчества. Вырабатывается и соответствующая манера письма, в которой иконная монументальность образов святых соединилась с объемным, полным света и тени окружением, мягким и лирическим русским пейзажем.

Его понимание изобразительного языка родственно иконописи и выросшей из ее корней русской религиозной живописи начала XX века, столь блестяще представленной творчеством М.Врубеля, В.Васнецова, М.Нестерова, П.Корина, на наследие которых опирается художник и традиции которого продолжает.

Масштабные, сложные по символике и философии работы, объединяющие в себе разновременные события жизни святых и истории церкви, очень детальны и повествовательны как житийные иконы XVII века или поздние «иконы-парсуны» с «событиями», где вокруг главного изображения или под ним размещались сцены эпизодов, раскрывающих и поясняющих основной сюжет. Художник неоднократно заявлял, что своим творчеством он решает не только художественные, но и просветительские задачи, пытаясь рассказать нашему расцерковленному народу языком картины об истории русской церкви, подвигах ее святых, красоте Православия.

Вполне логичным стало его занятие иконописанием. В 1987 году написаны иконы для церкви Воскресения Словущего на улице Неждановой в Москве, из года в год создаются образа для церкви Михаила Архангела и, в меру сил, для других храмов. Можно говорить о точности соблюдения иконописных канонов, но очевидно, что в первых работах преобладает художник, а в более поздних — иконописец. И все его образы святых удивительно светлы и прозрачны как березовые перелески архангельской округи.

В 1991 году произошло еще одно важное событие в жизни художника. Поняв, что жизнь московской художественной богемы — это путь в никуда, они с женой покинули столицу и поселились в своем доме в Загайнове. Весной 1991 года Сергей Борисович был рукоположен во священники и стал служить в церкви Михаила Архангела, неся вместе с матушкой Еленой нелегкую ношу ведения богослужений, обустройства храма и сельского крестьянского труда. Он оживил приходскую жизнь и, снискав уважение людей, расположил многих к помощи храму. Это служение стало главным делом его жизни.

А его творчество, его картины, его имя живут самостоятельно, став широко известными на просторах страны и за ее пределами. Полотна художника хранятся не только в России, но и в частных собраниях, монастырях, музеях США, Франции, Германии, Испании, Швейцарии, Румынии, Сербии и Боливии. Следует сказать, что за границу проданы только авторские повторения основных работ — все первые варианты — в России. Большое полотно «Свержение Перуна. Год 988» украшает резиденцию Святейшего Патриарха Алексия II в Свято-Даниловом монастыре, портреты иереев и настоятелей Почаевской лавры — в Нечаеве на Украине. Основная часть его произведений находится в Угличском историко-художественном музее и периодически выставляется в Угличе.

Начиная с 1989 года персональные выставки художника состоялись в Риге, Юрмале, Новосибирске, Томске, Иркутске, Угличе, Ярославле, Костроме, Москве, Коломне, Рязани, Арзамасе-16, Воронеже, Рыбинске, Кашине, вновь в Ярославле, Костроме и Минске.

О его жизни, творчестве, служении снято несколько телефильмов, написаны десятки статей. Немалое число работ использовано в качестве иллюстраций в изданиях Русской Православной Церкви, в журналах, опубликовано в больших фотоальбомах, посвященных современной религиозной живописи — «Неизвестная Россия», «Русская религиозная живопись», «Властители Кремля».

За последние десятилетия XX века многие тысячи людей прикоснулись к творчеству художника С.Б.Симакова, к служению отца Сергия. Главное, о чем говорят его дела, — любовь к Родине, любовь к России.

	Св. Леонтий Ростовский