Еще раз к вопросу о «музейном плене» церковных святынь (комментарий в свете веры)

(Телепрограмма Православная энциклопедия, эфир на канале ТВЦ)

	Священник Георгий Мартынов представляет Святейшему Патриарху Алексию выставку в музее Храма Христа Спасителя

Ведущий Н.И.Державин: – Доброе утро, в прямом эфире – интерактивная программа «Православная энциклопедия». К нам в студию сегодня пришел куратор Музея Храма Христа Спасителя священник Георгий Мартынов. Мы будем говорить о том, кому должны принадлежать церковные святыни – музеям или храмам, как нужно относиться к национальным реликвиям. А сейчас давайте посмотрим сюжет об одном удивительном человеке – философе, искусствоведе, священнике. У него было свое, особое видение того, как относиться к памятникам культуры. Труды этого замечательного ученого советует обязательно прочитать профессор Виктор Гуминский.

	Священник Павел Флоренский

Профессор В.Гуминский: – Доброе утро. Сейчас мы с вами находимся в музее-квартире отца Павла Флоренского. Об отце Павле уже написано так много, что очень трудно добавить какие-то новые черты к его облику. Математик и физик, один из лучших выпускников Московского университета, он отличался исключительной научной одаренностью и самобытностью. В двадцатые-тридцатые годы он сделал ряд крупнейших открытий в различных областях науки и техники – от отдельных аспектов теории относительности до металловедения и электротехники, почвоведения и минералогии. Современники сравнивали его с Леонардо да Винчи и Блезом Паскалем.
Безусловно, исключительным явлением в истории отечественной мысли стало четырехтомное собрание сочинений священника Павла Флоренского, объединившее его философское наследие. Издание вышло в девяностых годах. Но, разумеется, тогда множество трудов отца Павла все же остались неопубликованными, и с 2000 года было решено приступить к изданию новой серии. Первыми книгами стали статьи и исследования по истории и философии искусства и археологии.
Цель своей деятельности отец Павел Флоренский определил еще в ранней молодости: произвести синтез церковности и светской культуры, воспринять все положительное в учении о Церкви и научно-философском мировоззрении вместе с искусством. Отец Павел полагал: чтобы понять подлинную ценность памятника культуры, необходимо выйти за пределы культуры и найти критерий высший по отношению к ней . Таким критерием он считал религиозный культ, как единство небесного и земного, духового и телесного, Бога и человека.
Вся жизнь отца Павла тесно связана с Троице-Сергиевой Лаврой, у стен которой он прожил почти тридцать лет. В 1918 году он вошел в Комиссию по охране памятников искусства и старины Лавры и был назначен ученым секретарем и хранителем ризницы. У членов Комиссии Флоренского и Каптерева возникает проект живого музея Лавры. Лавра должна продолжать жить полноценной монашеской жизнью, но при этом все, что касается сохранения художественных ценностей должно быть поставлено на самый высокий современный музейный уровень с учетом последних достижений в области технологии реставрации и консервации памятников. В проекте читаем: «Выделение вещей из этой жизненной обстановки обрывает им корни и мертвит их. Речь может идти только об органическом целом Лавры, а не о каком-либо отдельном здании, где были бы собраны как в банке со спиртом все редкости, достопримечательности и художественные сокровища».
Отец Павел был расстрелян в 1937 году. Время не смогло вместить в себя мыслителя, священника и ученого.

Н.И.Державин: – У нас была уникальная возможность побывать с нашей съемочной группой в музее-квартире Павла Флоренского. Попасть туда сегодня могут пока только небольшие группы по договоренности с хранителями музея.
Ну а теперь, как я и обещал, у нас в гостях клирик Храма Христа Спасителя и куратор музея этого храма священник Георгий Мартынов. Тема нашего разговора – хранение национальных святынь. Мы ждем ваших звонков в студию, задавайте вопросы, высказывайтесь – нам очень важно знать ваше мнение.
Здравствуйте, отец Георгий. Расскажите, пожалуйста о Музее Храма Христа Спасителя. Что это за музей, кому он принадлежит – Церкви или государству?

Священник Георгий Мартынов: – Доброе утро! Музей Храма Христа Спасителя принадлежит Московскому городскому музею истории города Москвы. Это филиал московского городского музея, который находится на территории Храма Христа Спасителя. И основная часть этого музея посвящена истории создания Храма Христа Спасителя, истории его существования, разрушения и воссоздания. Это – основная часть экспозиции. Остальная часть экспозиции – а это две трети площади музея – это выставки, которые постоянно проходят в нашем музее. Например, у нас была выставка «Молитва о воинстве», посвященная 60-летию победы под Москвой над немецко-фашистскими войсками. Это была обширная выставка, которая явилась частью обширной программы, реализованной во многих музеях Москвы. Она была посвящена Великой Отечественной войне в целом и победе под Москвой. В Музее Храма Христа Спасителя была представлена экспозиция, которая отражала вклад Русской Церкви, вклад священства в победу над врагом.

Н.И.Державин: – Отец Георгий, в прошлом Вы – хранитель Государственного исторического музея, а теперь стали священником. Исходя из Вашего многолетнего опыта, как Вы считаете: кому все-таки должны принадлежать святыни и церковные реликвии – Церкви или государственным музеям?

Священник Георгий Мартынов: – Да, конечно, у меня большой опыт музейной работы. Я 22 года проработал в музеях: 18 лет – в Историческом музее хранителем икон, а затем 3 последних года – главным хранителем Музея древнерусского искусства имени преподобного Андрея Рублева. Вы спросили, кому должны принадлежать иконы и святыни. Конечно, они должны принадлежать Церкви.

Н.И.Державин: – Почему Вы так думаете?

Священник Георгий Мартынов: – Иконы писались для храмов. Все иконы, которые хранятся в музеях – а их там немало хранится, я знаю, что только в московских музеях хранится более 30 тысяч икон, – принадлежали храмам.

Н.И.Державин: – 30 тысяч икон находится в запасниках или они выставлены в экспозиции?

Священник Георгий Мартынов: – Можно посчитать, сколько икон представлены в экспозициях музеев. В Музее Андрея Рублева всего лишь 50 икон на выставке, а в хранилищах – более 2 тысяч икон. В Историческом музее, если считать музей со всеми его филиалами, выставлено не более 700 икон. А учитывая то, что сейчас Исторический музей закрыт на реконструкцию, то и того меньше. Остальные святыни никто не видит, кроме хранителей, которые занимаются учетом и хранением икон. Священные реликвии и уникальные произведения церковного искусства недоступны для людей. Вот такое недоразумение существует: между некоторыми сотрудниками музеев и Церковью идет долгий спор, в ходе которого музейные работники часто заявляют, что нельзя возвращать иконы в храмы, так как их в храмах якобы никто не увидит. Наоборот, все на самом деле обстоит совсем иначе: запасники музеев доступны лишь немногим, а в храм Божий открыт доступ каждому. Кто-то приходит в храм помолиться, а кто-то – просто посмотреть. И когда приходят посмотреть иконы, в храме можно посмотреть практически все. А что получается с теми 30-ю тысячами икон, которые лежат мертвым грузом в запасниках, которые подчас даже специалисты не видят целыми десятилетиями? И я думаю, что в ближайшем будущем эти духовные сокровища еще долго никто не увидит, если все останется без изменений.

Н.И.Державин: — У сотрудников музеев есть еще один аргумент: они говорят, что Церковь не может гарантировать сохранности святынь и не может гарантировать, например, поддержания нормального температурно-влажностного режима сохранения икон. Как с этим быть?

Священник Георгий Мартынов: – Необходимо разделить вопросы сохранности и хранения. Это две разные проблемы.

Н.И.Державин: – Но как разделить? Например, передали икону в храм, а ее вдруг там украли...

Священник Георгий Мартынов: – Это вопрос охраны. В тех случаях, когда передаются святыни, вопрос о ее охране решается в первую очередь. Вот в храм в Косино передали Косинскую икону Божией Матери. Я знаю, что там сделали специальный киот для этой иконы – его шесть человек не могли поднять. Утащить икону из этого киота просто невозможно. В этом киоте все предусмотрено – и температурно-влажностный режим тоже предусмотрен. Потом, всегда есть двери, замки, современная сигнализация. Для подобных чтимых народом святынь следует предусматривать особый режим хранения, и у Церкви уже есть опыт в этом направлении. Взять хотя бы недавно возвращенную церкви Державную икону Божией Матери – там, в Казанской церкви в Коломенском тоже все предусмотрено.

Н.И.Державин: – А Владимирская икона Божией Матери…

Священник Георгий Мартынов: – На сегодня Владимирская иона Божией Матери остается собственностью Третьяковской галереи, но слава Богу, что она находится в действующем храме святителя Николая в Толмачах. Там созданы необходимые температурно-влажностные условия, создана специальная стеклянная рама. К сожалению, в этой раме использованы затененные стекла, которые затрудняют созерцание образа. Нужно бы, конечно, сделать нечто иное, с совершенно прозрачными музейными стеклами, чтобы образ Божией Матери был вполне открыт народу.

Н.И.Державин: – Отец Георгий, у нас есть вопрос телезрителя.

Вопрос: — Доброе утро. Я знаю, что многие музейные работники обижаются: дескать, они сохраняли святыни в годы советской власти, создали замечательные фонды в музеях, а теперь у них отбирают их коллекции. Справедливо ли это, как Вы считаете?

Священник Георгий Мартынов: – Спасибо за вопрос. Да, сотрудники музеев сделали очень много и сейчас они делают не меньше для того, чтобы сохранить наше наследие. Когда я пришел работать в музей, я познакомился с теми, кто трудился там еще в двадцатые-тридцатые годы и кто, как теперь говорят, «собирал» музейные коллекции . В то время не было и речи о том, чтобы собирать иконные коллекции как таковые. Спасали иконы из храмов, которые закрывали для богослужений или чаще вообще разрушали. Я знаю, что такие работники музеев, как Петр Дмитриевич Барановский и многие другие, по своей инициативе на подводах разъезжали по Москве, Подмосковью, другим областям, и все это вывозили в музеи. В том же Историческом музее весь нижний этаж был забит ящиками, в которых стояли иконы. Эти замечательные «музейщики» были настолько преданы Церкви и своему делу, что делали все возможное и невозможное для сохранения святынь. Это были настоящие сыны и дочери Церкви. И если бы вот та ситуация, которая сложилась сейчас, когда есть возможность возрождения храмов и возвращения в них икон, появилась в 30-е годы, я уверен, что музейные работники того времени сами бы все развезли по храмам и поставили бы иконы на их прежние места в церквах. К сожалению, сейчас другая ситуация, другое поколение музейных работников. Сказались 70 лет безверия. Люди приходят в музей просто как на работу, а иногда просто делают на музейном поприще бизнес. Часто такие люди не видят святынь в иконах, священных сосудах и церковной утвари. Хотя в тех же музеях старое поколение «музейщиков» относилось к святыням иначе. Я помню Марину Михайловну Постникову-Лосеву, которая была заведующей Отделом хранения драгоценных металлов, и у нее в хранилище стояли потиры из драгоценных металлов. Она мне сказала, что сама она и другие женщины-хранительницы не дерзают прикасаться к священным сосудам. Это было вполне определенное отношение православного человека к святыне. Но, к сожалению, я видел в музеях и другое. По роду моей деятельности я инспектировал другие музеи и часто видел совершенно непотребное отношение музейных работников к святыням. Какой уж тут температурно-влажностный режим, когда реликвии зачастую были свалены вперемежку, как на свалке – как будто сверху из мешка все это вытрясли и больше никогда не трогали. А ведь я наблюдал эту гнетущую картину не в каких-то лавках старьевщиков, но в государственных музеях!

Н.И.Державин: – Отец Георгий, спасибо Вам за участие в нашей программе. Всего Вам доброго, до свидания!

Священник Георгий Мартынов: – Спасибо. До свидания!