В «Доме Бурганова» проходит благотворительная выставка «Свет России» (комментарий в интересах нации)

	Ротонда Новоиерусалимского монастыря. Фото А.Худокормофф-Кочубей

Взгляд, полный любви

Выставка Анны Худокормофф-Кочубей «Свет России» — это взгляд на историю современной России, сделанный со стороны, но с сердцем, полным любви. Содержанием каждой фотографии является один символ — крест, венчающий купол. Но каждый раз мы воспринимаем его с новым чувством и наполняем его новым смыслом. Поэтому в целом альбом представляет единое произведение, удивительное тем, что в своей простоте оно создает многозвучную симфонию возрождения России.
А.Н.Бурганов

Обычное воскресенье
Обычное ли? Да, обычное московское воскресенье. Воскресенье в необычном мире. Воскресенье, когда ты словно очнулся от кошмара, или нет, это на каждом углу улицы кошмар разбивается о чудо, и тогда тебя охватывает счастье. Это чудо, удивление от того, что ты вдруг видишь прямо перед собой посреди города монастырь, церковь.
Обычное явление? С каких же пор это стало обычным? Два, три, четыре, пять лет назад, шесть лет? Может быть это стало обычным с 1988 года, даты тысячелетия крещения Руси? И сколько же времени это еще останется обычным явлением -четыре, пять лет, шесть лет? И никогда больше не будет возврата к прошлому? Нет? Это точно? Точно -точно? Точно и определенно? А иначе как можно объяснить то неистовство, с которым все бросились восстанавливать и реставрировать; все эти керамические иконы в маленьких углублениях, выдолбленных в окрашенные в светлые тона оградах монастырей; колокольни и колокола, звук которых был забыт и которые возвещают начало Божественной Литургии? Это нужно для того, чтобы забыть кошмар или для того, чтобы начать, наконец, жить как раньше?
Обычное воскресенье. Удивительное воскресение. Счастливое воскресение. Такое скорбное воскресение. В такое воскресенье, говоришь себе, что в течении 15-20 лет жил, как слепой. Потому что нигде ничего не было. Ни-че-го. Небытие. Дощатый забор, гараж, музей, завод. Это воскресение, когда этот забор, этот гараж, этот музей этот завод уничтожили страх. Потому что
там произошло Преображение. Москва преображается. Как же не поразиться таким метаморфозам?
Сколько было катастроф, сколько вандализма, сколько горя, сколько убийств, сколько грабежей, сколько разорений, сколько оскорблений. И это дикое стремление убивать, разрушать, взрывать, и столько решимости, столько настойчивости, столько упорства, столько намерений, столько рвения в стремлении все оживить, ничего не имея, кроме огромной любви. Тогда речь, конечно же, может идти только о Преображении. Обычное воскресение. И когда ты вдруг видишь церковь, которая, кажется, возникла прямо посреди еще дымящего завода, церковь 14-152 века , и к ней надо пробираться по мостику, перекинутому через этот самый завод, который чудесным образом дал разрешение на ее восстановление, ты спрашиваешь себя, где же ты находишься? На небе? А это небо не рядом ли с адом? Это был, постоянный ужас от того, что целый мир мог быть разрушен с такой жестокостью. И, предел мечтаний, - это восстановление двойных ворот, ведущих на Красную площадь, восстановленных, как по мановению волшебной палочки, на одном дыхании. На ней, как и прежде, можно видеть чудотворную икону Божией Матери. Толпа так тесна и терпелива, как терпелива может быть толпа только в России. Она ждет момента, чтобы пасть на колени и поклониться этой иконе, а полицейские наводят порядок.
Обычное воскресенье. Счастье переходит в изумление, так как со всех сторон, у пустыря, у поворота улицы, бульвара, за холмом возникают золоченые купола на соборе, еще бледном и больном от долгого изгнания, от враждебного прошлого, еще немного удивленного, что он засветился, давая понять этим, что церковь возрождается или скоро возродится. Это -необыкновенное рождение. Это - необыкновенное возрождение. Божественное рождение. И, притягиваемый божественным пением, ты идешь к этому возвращенному культу месту, и это безумное счастье. Безумное счастье увидеть фреску, проглядывающую сквозь облупленную штукатурку, безумное счастье увидеть фрагмент мозаики, безумное счастье восхищаться неповрежденным, иконостасом. Безумное счастье погрузиться в такую красоту. Безумное счастье смешаться с плотной толпой, которая, кажется, забыла в своем радении о прошлом терроре, далеком от этой жизни, которую пытались истребить с такою силою, а она все равно возрождается и светится, как золотое обрамление иконы, которую полируют и полируют без конца с любовью, с упорством любви.
Обычное воскресенье, когда ты можешь открыть для. себя столько святых, мест, разграбленных, стертых, казалось, с лица земли, которые сейчас возрождаются в полном великолепии. Но не будем заблуждаться. Как недавно сказал один добрый, но строгий священникЗ, «для того чтобы преобразиться, надо прийти к Господу, а не просто в красивое место, где ты приятно себя почувствуешь и дашь себя убаюкать ангельским пением». И все-таки, несмотря на это предупреждение, какое же это счастье - обычное воскресенье в Москве...

Анна Худокормофф-Кочубей

Москва, 1995