Заседание Епархиальной Комиссии Москвы по церковно-социальной работе (комментарий в интересах нации)

Тезисы доклада председателя епархиальной комиссии г. Москвы по церковно-социальной деятельности прот. Аркадия Шатова на первом заседании комиссии в расширенном составе
(3 апреля 2003 г.)

Церковь всегда занималась социальной деятельностью.

Первоначально оказание различной помощи нуждающимся входило в обязанности диаконов. Как мы знаем, первые семь диаконов были избраны, чтобы «пещись о столах» (Деян. 6, 2), в самом начале существования Церкви.

Уже с IV века есть точные исторические сведения о церковном служении диаконисе, которые, помимо помощи в храме, помогали больным, бедным и заключенным. Известно письмо свт. Иоанна Златоуста одной из таких диаконисе, которая была его сподвижницей: «С первого возраста до настоящего дня ты непрестанно питала алчущего Христа, напояла жаждущего, одевала нагого, гостеприимно принимала Его странником, посещала больного, приходила к связанному...»

Известна активная социальная деятельность многих святых, которые покоили больных, сирот, стариков. Свт. Василий Великий в IV веке построил близ Кесарии странноприимный дом, госпитали и училища, которые разрослись в целое большое поселение, названное Василиадой.

Все это было и в православной России, где вообще приюты для немощных и больных существовали сначала только у Церкви - при монастырях.

В XIX веке уже при каждом храме были церковно-приходские попечительства о бедных. Члены этих попечительств самостоятельно разыскивали в трущобах бедные семьи, которым нужна помощь, семьи, где были заброшенные дети. При многих храмах были приюты для детей.

Почти при каждом приходе были небольшие богадельни на 5-10 человек. К 1900 году в Москве из более чем 220 богаделен 125 были приходскими!

Один из самых первых в России домов трудолюбия (учреждение, где нищие и бездомные могли получить кров и небольшой заработок) был построен, как известно, св. прав. Иоанном Кронштадтским. Причем в то время, когда средств на это не было совсем: в журналах писали, что этот дом был построен «самым скромным из провинциальных церковно-приходских попечительств в Кронштадте, имевшим в кассе всего-навсего 100 руб. и долг по постройке барака для погорельцев»!

Невозможно рассказать сразу обо всех церковных начинаниях: и о церковных общинах сестер милосердия, монастырском благотворении, православных благотворительных обществах.

В годы гонений такая деятельность Церкви была невозможна. За последние 15 лет она стала понемногу возрождаться.

На недавнем епархиальном собрании (такие собрания всего московского духовенства проводятся ежегодно) Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий особенное внимание уделил социальному служению Церкви. Святейший Патриарх выразил большое сожаление по поводу того, что многие священники формально относятся к этой стороне христианского служения и призвал московское духовенство считать участие в социальной деятельности Церкви частью священнических обязанностей. Он дал благословение увеличить состав епархиальной комиссии Москвы по социальной деятельности, включив в нее представителей от каждого церковного благочиния.

Особенность современной ситуации такова: нуждающихся в помощи очень много, а подход государственных органов, которые должны заботиться о бедных, больных, бездомных, к этой работе чрезвычайно формальный.
Сейчас происходит формализация, стандартизация всей жизни. То, о чем Достоевский говорил: когда приходит право, уходит любовь. Идет нарастание бумажного «правового поля» и вымывание нормальных, свободных человеческих отношений, где присутствует любовь. Даже людям, вступающим в брак, предлагается заключить контракт, где определяются обязанности и ответственность сторон. Но внутри формальных условий всегда можно быть абсолютно бездушным. Вот положено больного перевернуть пять раз в час для профилактики пролежней. Я чувствую, что этого конкретного больного надо не пять раз, а двадцать пять перевернуть, а в следующий час, может быть, ни разу. Но формализм дает возможность проявить к нему абсолютную нелюбовь. Написано - пять раз, я и буду делать, как написано.
У нас одна сестра написала диссертацию по пролежням. И она там пишет, что в отделении, где лежат больные с повреждениями позвоночника, формальный подход к профессиональной деятельности недопустим. Голый профессионализм там не срабатывает.

Вот очень характерный и при этом действительно вопиющий пример. Эта история рассказана прихожанкой одного из московских храмов, которая работает сестрой милосердия в больнице:

«В субботу, идя с работы на службу, я увидела лежащего возле больницы под телефоном-автоматом человека лет 60. Лицо и одежда у него были в засохшей крови. Я спросила, был ли он в больнице и чем ему помочь. Он сказал, что был, попросил хлеба. Имя он говорил непонятно. Я пошла в приемное отделение и спросила у охраны. Они сказали, что он - бомж, что ему была оказана помощь, а потом его вывели на улицу. Я принесла ему хлеба.
У меня сложилось впечатление, что он не бездомный. Одежда у него была чистая, только в крови, на ногах - обрезанные валенки. На нем было навязано много тряпочек и надето много бельевых прищепок, было видно, что он не совсем в своем уме.
После службы я опять подходила к нему. Была мысль пойти в приемное отделение и узнать, откуда его привезла «скорая», но у меня не хватило духу. Следующий день он так же сидел под телефоном. Люди давали ему поесть, на улице было тепло.
В понедельник утром, идя на работу (он был все там же) я пошла в приемное и узнала из его истории болезни, откуда его привезла «скорая», но там было написано неразборчиво («ул. Астрадамская»). Еще было написано, что у него слабоумие. Имя и отчество он уже нам сказал -Иван Петрович, а фамилию не помнил. В истории болезни она была (Носеев). На вопрос: есть ли у него дом, родные, говорил то «не помню, не знаю», то «нет». Говорил, что живет на Страстном.
После работы в понедельник я поехала в адресный стол узнать, числится ли он в Москве или Московской области. Там был ремонт. Тогда я поехала на ту улицу, откуда его предположительно привезла «скорая». Там я разговаривала со старушками на лавочках, людьми, которые гуляли с собаками, с людьми пьющего вида, не видели ли они такого дедушку. Одна женщина была уверена, что знает его, что он одинокий, не платит за квартиру, просит денег. Помнила его валенки. Я решила съездить в милицию в паспортный стол. Там было закрыто.
Во вторник утром он стоял на полянке возле парка и размахивал руками. Принесла ему кофту. Спросила, крещеный ли он, он не мог сказать. Спросила опять про дом, он, вроде, сказал, что есть. Потом, идя в лабораторию, опять видела его. Принесла поесть. Когда шла обратно, он вернулся на свое место под телефон.
В 12.00 его уже не было: то ли прогнали, то ли еще что. В среду его не видели. В четверг, идя со службы, увидела его на другой стороне улицы около остановки, он бродил в кустах. Я не подошла к нему, решила, что завтра утром что-нибудь будем думать.
В пятницу утром я пошла другим путем на работу, чтобы посмотреть, где Иван Петрович, т.к. у него склонность быть на одном месте. Недалеко от остановки за киосками есть клумба. Он лежал убитый у этой клумбы в 7.30 утра. Лицо у него было все избито, одежда порвана. Он был уже холодный. По нему ползали муравьи.
Вот так его привезла «скорая», остановили кровь из носа и вывели за ограду больницы. Он, больной, шесть дней находился на улице и не мог о себе позаботиться. И я не знала, что делать, и не хватало духу помочь, и его убили».

Настоящую помощь любому нуждающемуся человеку можно оказать, только когда вкладываешь в это дело душу, когда действительно хочешь понять, что нужно данному конкретному больному или бездомному, а не просто выполняешь инструкцию. То есть помощь действенна, если есть любовь. Где найти людей, которые это понимают? Их может дать Церковь.
Но работа таких людей должна быть хорошо организована. В основном служение милосердия - женское служение. А например, знаменитый врач Николай Иванович Пирогов писал, что подвиг сестры милосердия возможен только в том случае, если за ним стоит крепкое мужское попечительское начало. Тогда женщина может справиться.

Задача нашей комиссии: помочь тем людям, которые уже трудятся в больницах, домах престарелых, создают детские приюты, кормят бомжей. Чрезвычайно нужна координация их работы. К примеру, как показало проведенное комиссией анкетирование, в некоторые московские больницы ходят добровольные помощники из нескольких приходов, а другим не помогает никто.

Первоочередные дела, которые предстоит сделать комиссии:

1) Доработать социальную карту Москвы - базу данных о государственных социальных учреждениях, нуждающихся в помощи Церкви, церковных социальных учреждениях и других негосударственных социальных начинаниях. Составление этой карты было начато комиссией в 2002 году.

2) Установить связь с руководителями государственных социальных служб и общественных организаций, занятых решением социальных проблем. Членам комиссии предстоит каждому в своем благочинии познакомиться с руководителями социальных служб своего округа (управы), выяснить, насколько они готовы сотрудничать с Церковью, какие учреждения на территории благочиния наиболее нуждаются в помощи Церкви.

3) Наладить работу с беспризорниками, высылаемыми из Москвы по месту жительства в другие епархии.

Беспризорные дети - одна из тяжелых социальных проблем сегодняшней России. Правительство России, по инициативе Президента, пытается как-то решить эту проблему. Московская милиция отлавливает беспризорников на вокзалах и препровождает в городские больницы, а оттуда направляет в специально созданные для этого социальные приюты (таких приютов в городе уже шесть). В приютах выясняют, откуда ребенок, и отправляют его «домой» - к родителям или в детский дом. Чаще всего место жительство ребенка находится далеко от Москвы, иногда даже в странах ближнего зарубежья.

Однако вновь оказавшись в тех условиях, из которых они сбежали (пьющие, опустившиеся родители или тяжелая обстановка детского дома), дети вновь пускаются в бега и через некоторое время опять попадают на московские вокзалы. Решить проблему можно только изменив положение детей на местах. В условиях распада бывшего Союза Церковь одна сохранила целостность и единство, и именно церковные структуры могли бы взять на себя попечение о детях, бегущих из других регионов в Москву.

По информации, которая имеется в столичных социальных приютах, нужно составить список наиболее неблагополучных детских домов России и, связавшись с правящими архиереями на местах, наладить их церковное окормление. Очень важно выявить на местах детские дома, обстановка в которых не является губительной для ребенка, и рекомендовать руководству московских приютов направлять иногородних детей именно туда. Среди беспризорников, оказавшихся в Москве, встречаются и очень неплохие, верующие дети, которых можно было бы определить в епархиальные детские дома, если они существуют. Неблагополучные семьи, из которых бегут дети, также нуждаются в церковном присмотре и окормлении.

Более детальная программа работы с беспризорниками и детьми, живущими в детских домах, изложена в отдельном приложении.

4) Создать постоянную группу добровольцев, опекающую бомжей, которые по скорой помощи попадают в московские больницы. Им нужно восстанавливать документы, определять их в социальные приюты или дома престарелых, при необходимости отправлять на родину. Это работа кропотливая и нужен центр координации таких усилий. Нужны люди, которые выходили бы на связь с московскими чиновниками, с милицией и решали бы такие организационные вопросы.

Вот - рабочие записи сестер милосердия о людях, которым удалось помочь:

Дунаева Анна Тихоновна, 1915 г. рождения, лежала в больнице 7 лет, москвичка, одинокая. Паспорт утрачен уже в больнице по вине больничных работников - документы перевозили из одной комнаты в другую. Зав. отделением попросил его восстановить. Юрист больницы составила документ для милиции, а поездки, звонки и организация доставки паспорта в отделение инспектором ОВД легли на сестер милосердия. Фотографировал ее на паспорт тоже наш фотограф - прямо в больнице.

Емельянова Елена Владимировна. Попала в больницу с тяжелой травмой, долго не могла ничего вспомнить, в больнице ее считали бомжом. Одна из сестер приходила за ней ухаживать. Однажды она разговорилась с больной, и она вспомнила, что она из г. Гайсина. Постепенно в результате таких разговоров она вспомнила не только полный адрес, но даже домашний телефон. Когда мы дозвонились до родственников, выяснилось, что они ищут Елену Владимировну уже 3 месяца: она поехала в Москву по делам и пропала. Дали сыну телефон заведующей, они созвонились, договорились о выписке. Сын приехал и забрал маму из больницы к общей радости.

Мамбетова Зера, уроженка г. Самарканд, респ. Узбекистан. Попала в больницу 27 октября 2001 г. после тяжелой травмы со справкой об утере паспорта. Летом 2002 г. сестричество начало поиск ее родственников. Поиск велся от лица больницы через юриста больницы. Посольство р. Узбекистан в г. Москве сообщило, что в 1996 г. Зера вместе с мамой и дочерью уехала из Самарканда в Крым на Украину. Через консульский отдел р. Узбекистан в г. Киеве удалось выяснить, что родственники Зеры живут в Крыму, но брать больную к себе они не хотят, хотя и взяли на воспитание ее дочь. Дело зашло в тупик. Зеру собирались вскоре выписывать из больницы. Тогда сестры созвонились с властями поселка, где живут родственники больной, через них вышла на социальных работников и далее на руководителя отдела по межнациональным конфессиям и уговорила их заняться устройством судьбы Зеры Мамбетовой.
3 марта 2003 г. сестры проводили Зеру до Джанкоя (Крым), где ее встретили представители татарской общины, обещали положить в больницу, восстановить документы, оформить инвалидность, а затем устроить ее в интернат.

Гончаренко Римма Степановна, 78 лет, попала в отделение в декабре 2002 г. Привезла «Скорая», документов не было, память потеряна, поэтому никакой точной информации о себе не говорила. Была в больших валенках с галошами, грязная, но на бомжа не походила. Все по очереди много расспрашивали ее, чтобы найти зацепку для поисков. Информацию давала разнообразную: она из Дорожного отдела, работала там с мужем, муж умер. Упоминала пункты Орехово, Загорск, Киржач. Говорила, что в Москве есть дочь, живущая около дачи Брежнева. Есть еще дети: дочь и сын; дат их рождения не знала.
Когда переводили из коридора в палату, нашли у нее под матрасом много денег (около 12 000 рублей) в грязном пакете. Хранили их у нас в комнате. Она то вспоминала о деньгах, то забывала, но немного беспокоилась о них. Телефон дочери по платной справке найти не удавалось (та же у дочери фамилия или нет, больная не знала; на кого телефон - тем более). Больная довольно уверенно отвечала, что получала пенсию. Где получала? - В Киржаче. Дозвонились в паспортный стол Киржача (адресного справочного бюро у них не оказалось); там обрадовались, ответили, что она в розыске, дали телефон дочери в Москве. Созвонились с дочерью, дали ей адрес больницы. В тот же день старушку забрали дочь и сын, которым мы передали ее деньги.

Горбунова Евгения Тихоновна, 1937 г. рождения. Лежала в больнице несколько месяцев с травмой ноги. Считалась бомжем. Потеря разума, с каких времен - неясно. После многократных расспросов узнали, что в Москве у нее есть сын и кто-то на Украине. Часто упоминала Донецк.
Сына в Москве по адресному бюро не нашли. Написали на всякий случай несколько писем по украинским адресам. Отозвались родственники, позвонили; они же нашли сына в Москве, и он пришел за ней в больницу.

Для координации помощи бомжам необходимо собрать информацию об общественных и государственных организациях, занимающихся этими проблемами. В Свято-Димитриевском сестричестве есть списки и координаты таких организаций, но эта информация нуждается в проверке (сведения могли устареть).
Надо оперативно наладить связь с комиссиями по церковной социальной деятельности в других епархиях, чтобы там могли оказать помощь бездомным, направляемым из Москвы по месту жительства. Более подробно программа помощи лицам БОМЖ изложена в отдельном приложении.

5) Скоординировать помощь, которую московские приходы оказывают заключенным.

Особенно это касается духовной переписки с заключенными, которую ведут очень многие приходы и которая очень нужна заключенным. Необходимо наладить сотрудничество с Центром духовной поддержки заключенных при Свято-Тихоновском Богословском институте, которые уже давно занимаются этими проблемами и обладают ценным опытом и методиками. Центр сейчас как раз пытается упорядочить работу с заключенными в Москве. (Что координация необходима, показывает такой реальный случай: в одной из колоний некий заключенный в ответ на свои письма, разосланные в разные места, получил уже... 50 посылок и 30 бандеролей.)

6) Организовать поздравление больниц, детских домов и др. учреждений соцзащиты и здравоохранения с Пасхой и Рождеством. Поздравление таких учреждений с великими праздниками уже стало традицией некоторых московских приходов, это большая радость для больных, детей-сирот, сотрудников социальных учреждений. Но священников и хоров для поздравления всегда не хватает, и комиссия могла бы привлечь новые силы к этой деятельности.

7) Создать телефонную справочную службу по вопросам церковной социальной деятельности, в которую могли бы обращаться нуждающиеся в помощи люди, а также участники церковной социальной работы, столкнувшиеся с методическими или практическими затруднениями.

8) Выявить в каждом благочинии активных и толковых мирян, способных исполнять функции секретаря по социальным вопросам в благочинии. (У священника не всегда есть возможность выполнять ежедневную рутинную работу, необходимую для координации социальной деятельности.) Комиссия могла бы оплатить работу таких секретарей.

9) Комиссия объявляет конкурс социальных проектов по благочиниям. Сроки подачи проектов на конкурс: до сентября 2003 года. Преимущество отдается уже действующим проектам. Комиссия имеет возможность привлечь спонсоров, победившие на конкурсе проекты получат финансирование.

Организация работы. Подкомиссии

Работу комиссии, как нам представляется, нужно строить, разделившись на подкомиссии, каждая из которых будет занята своей категорией людей, нуждающихся в помощи. Святейший Патриарх благословил нам устроить следующие подкомиссии:

1) Подкомиссия по служению больным и работе в больницах
- Приходские группы милосердия и сестричества для помощи лечебным учреждениям и хосписам

2) Подкомиссия по служению инвалидам и одиноким старикам
- Патронажные службы для ухода на дому за больными, инвалидами и одинокими пожилыми людьми

3) Подкомиссия по работе с детьми, оставшимися без попечения родителей
- Приходские группы милосердия и сестричества для помощи сиротским учреждениям и беспризорным детям

4) Подкомиссия по работе с бездомными, беженцами и переселенцами
- Благотворительные столовые
- Социальная помощь бомжам в больницах, оформление документов, отправка на родину
- Приюты и ночлежки

5) Подкомиссия по работе с заключенными
- Приходские группы милосердия и сестричества для помощи учреждениям системы исполнения наказания
- Духовная переписка с заключенными

6) Подкомиссия по работе с наркоманами и страдающими алкоголизмом
- Общества трезвости
- Реабилитационные центры

7) Подкомиссия по работе в домах престарелых
- Приходские группы милосердия и сестричества для помощи домам престарелых

8) Подкомиссия по помощи престарелым священнослужителям и семьям почивших священнослужителей