Государство и конфессии: перспективы взаимоотношений (комментарий в интересах нации)

5 декабря в ряде российских СМИ со ссылкой на «Газету» был опубликован «сенсационный материал» – выдержки из доклада, якобы подготовленного группой из 32 чиновников под руководством министра Владимира Зорина и Ахмада Кадырова к совместному заседанию Совета безопасности, Госсовета и Совета по взаимодействию с религиозными организациями при Президенте РФ. На основании этой публикации (вопрос о степени достоверности доклада оставим на совести опубликовавшего его издания) сообщалось о том, что «к религиозным экстремистам в России вскоре могут отнести католиков, протестантов, сектантов, - всех, кроме православных, буддистов и иудеев». Редакция «Седмицы.RU» не намерена разбирать подлинные мотивы, вызвавшие появление публикации, которая имеет явные черты «черного пиара»: была ли эта акция направлена лично против Зорина и Кадырова или имела цель в очередной раз бросить тень на Русскую Православную Церковь и столкнуть ее с другими конфессиями. Думается, что более целесообразным будет предоставить слово Владимиру Зорину, который недавно на Курсах повышения квалификации священнослужителей Русской Православной Церкви выступил с докладом:

Проблема гуманитарной политики государства, современный уровень межконфессиональных отношений и основные подходы к решению этих проблем

Отличительной чертой сегодняшнего дня является процесс складывания качественно новых, партнерских отношений между государством и религиозными организациями.

Вкратце напомню: до 1917 г. государство принимало большое участие в управлении Церковью и взаимодействовало с ней через Святейший Синод. Февральская революция выдвинула лозунг отделения государства от Церкви, а с 1920-х гг. начался период так называемого активного государственного атеизма. Во время Великой Отечественной войны государство немного смягчило свою антицерковную политику, а затем опять вернулось к практике противопоставления себя Церкви.

Большую часть XX в. государство было авторитарным, и, когда в начале 1990-х гг. оно резко отказалось от своего влияния на большинство сфер жизни общества, включая и конфессиональную, очень скоро возникла необходимость правового оформления политики взаимоотношений государства с различными общественными структурами, в том числе, и c религиозными организациями.

Наиболее приемлемым, на мой взгляд, вариантом политики государства в межконфессиональной сфере является политика партнерства и сотрудничества. Я вспоминаю встречу с лидерами III Всемирного конгресса татар, которую проводил Президент Путин. На встрече был затронут вопрос о религиозном просвещении населения, об изменении основ религиозной политики государства, о взаимодействии религиозных организаций и учебных заведений. Тогда Президент сказал, что эти вопросы государству и религиозным организациям следует решать совместно и в рамках Конституции.

Развивая мысль Президента, я хотел бы напомнить, что наша страна всегда рассматривала этнический и конфессиональный факторы как важные аспекты внутренней жизни государства. Сегодня в Российской Федерации проживают 176 национальностей и этнических групп. Мы часто повторяем, что Россия - это уникальная страна, ведь большинство этих народов и этнических групп проживают в нашей стране уже по несколько сотен, а некоторые – и более тысячи лет! На территории нашей страны проживает 10 этносов, численность которых составляет около миллиона человек и выше. Так, по данным 1989 г. русских - 119 млн. человек, татар - 5,5 млн., украинцев - 4,4 млн., дальше идут чуваши, башкиры, белорусы, марийцы и т.д. В России также проживают народы, численность которых составляет всего несколько сот человек. Я думаю, что после переписи 2002 года, которая отразит реализацию на практике принципа свободной самоидентификации народа в соответствии с 26 статьей Конституции, численность этнических групп в России возрастет еще более. Уже есть сведения о том, что многие народы, считавшиеся исчезнувшими в России, подтвердили свою самоидентификацию.

Сегодня в стране функционируют три модели решения национальных проблем.

Согласно территориальной модели, 32 из 89 субъектов Федерации образованы по национальному признаку (21 республика, 10 автономных округов, 1 автономная область). Эта модель была принята за основу решения межнациональных проблем в первые годы после Октябрьской революции 1917 г. В настоящее время она исчерпала себя - только в 7 из 32 национальных субъектов Федерации титульная нация (нация, давшая название этому субъекту Федерации) составляет большинство населения. Кстати, последняя перепись выявила стремление властей отдельных национальных республик завысить численность населения, составляющего титульную нацию.

Вторая модель представлена законом «О национально-культурных автономиях», где вводится понятие об экстерриториальных (то есть независимых от места проживания) объединениях граждан для совместного решения национальных проблем. В России сейчас 14 федеральных национальных и культурных автономий, около100 - региональных и 175 – местных. Наиболее активно правом создания национально-культурных автономий воспользовались татары, евреи, российские немцы и цыгане. Существует также около 1 тысячи национальных и межнациональных общественных организаций, объединенных в Ассамблею народов России. При Правительстве России создан коллегиальный орган, который служит делу взаимодействия национально-культурных организаций и государства, - Совет по национально-культурным автономиям.

Согласно третьей модели строятся взаимоотношения государства с коренными малочисленными народами Севера, Сибири и Дальнего Востока.

Сегодня мы стоим перед необходимостью выработки новой демографической политики. Перепись показала, что за последние 10 лет каждый четвертый житель России официально сменил свое место жительства, на территорию страны въехало 7 млн. человек, выехало 3 млн. человек. Вызывает тревогу низкая рождаемость среди подавляющего большинства российских народов и этнических групп и, в первую очередь, среди русских. Одним из сюрпризов состоявшейся переписи явилась неожиданно высокая, несмотря на войну, численность жителей Чеченской Республики – более 1 млн. человек.

Вплотную к проблеме межнациональных отношений в России примыкает также проблема межконфессиональных отношений. Так, у ряда народов (в особенности у этносов, исповедующих ислам, буддизм) конфессиональная идентификация одновременно является и этнокультурный. В этом смысле ситуацию целесообразно описывать, используя термин «этноконфессиональный».

Первоначально, после Перестройки, в годы усиления регионального сепаратизма, только Русская Православная Церковь твердо и однозначно высказывалась в защиту территориальной и культурной целостности государства Российского. Сейчас все традиционные конфессии России осознали необходимость сохранения и укрепления российской государственности.

Всего в России зарегистрировано около 21 тыс. религиозных организаций. Из них 53 % относятся к Русской Православной Церкви, 17,8 % - протестанты, 14,9 % - мусульмане, 1,3 % - католики, 1,2 % - старообрядцы, 0,9 % - иудеи, 0,9 % - буддисты. Прочие конфессии - 10%.

За последние 5 лет, прошедших с момента принятия действующего закона «О свободе совести и религиозных объединениях», значительнее всего выросла численность протестантских религиозных организаций: на 55 %. На мой взгляд, основная причина заключается в том, что сегодня в среднем одна протестантская религиозная организация получает из-за рубежа финансовой помощи на 850 тыс. долларов в год. Численность старообрядческих организаций за тот же период увеличилась на 37 %, общин Русской Православной Церкви - на 26 %, буддистских общин – на 21 %, католических – на 16 %. Удивительно, но число исламских организаций возросло всего на 5 %. Основной их рост пришелся на 1991-1995 гг.: если в 1991 г. в Российской Федерации было около 150 мечетей, то к 1995 г. число мечетей в России подошло к 7 тыс.

Наибольшее число организаций Русской Православной Церкви зарегистрировано в Московской и Нижегородской областях, Москве, Свердловской, Рязанской, Ивановской и Ростовской областях, Краснодарском крае, Республике Мордовия. Завершает этот список десятка лидеров Владимирская область, которая имеет до 207 организаций Русской Православной Церкви.
По числу старообрядческих организаций на первом месте стоит Московская область. Далее следуют Пермская, Свердловская, Кировская область, Москва, Брянская и Волгоградская области, Республика (Бурятия) и Приморский край.
По числу буддийских организаций лидирует Республика Бурятия. В «буддистскую» десятку попали также Республика Калмыкия, Москва, Республика Тыва, Санкт-Петербург, Агинский Бурятский автономный округ, Приморский край, Новосибирская и Астраханская области. Замыкает этот список Якутия.
По числу иудейских организаций первое место занимает Москва. Далее - Санкт-Петербург, Свердловская и Самарская области, Приморский край, Московская область, Красноярский край, Челябинская, Брянская и Волгоградская области.
По числу мусульманских организаций лидируют Татарстан, Башкортастан, Дагестан и Оренбургская область.
Конфессии с наибольшим числом местных общин зарегистрированных религиозных организаций: Русская Православная Церковь, ислам, церковь пятидесятников, баптистская церковь, адвентисты седьмого дня, церковь евангельских христиан, старообрядческие церкви, Римско-католическая церковь, иудаизм, буддизм.

Религиозная палитра России многоцветна. В то же время в стране до сих пор нет концепции государственно-церковных отношений. Единственным документом, на который мы можем опираться при формировании этих отношений, является Федеральный закон «О свободе совести и религиозных организациях в Российской Федерации», принятый в 1997 г. Страна нуждается в совершенствовании законодательства о религии, но первым шагом на пути совершенствования законодательства, на мой взгляд, все же должно стать принятие соответствующей концепции.

В первую очередь, эта концепция должна противодействовать очень серьезному заблуждению, которое сейчас активно внедряется в общественное сознание: тезису о принципиальном противодействии ислама и христианства, особенно, православного христианства. Нельзя забывать о том, что в России накоплен опыт мирного, партнерского взаимодействия между исламом и Православной Церковью. Этот опыт опровергает теорию Ханкингтона о глобальном противостоянии ислама и христианства в XXI в. Попытку перенести это учение на российскую действительность можно объяснить лишь проникновением в религиозное пространство страны агрессивно настроенного по отношению к неисламским конфессиям ваххабизма, который, наравне с идеями Ханкингтона, исторически не свойственен многонациональной и многоконфессиональной России.

Я также думаю, что в концепции существенное внимание должно быть уделено подготовке квалифицированных кадров для государственных учреждений, чья деятельность связана с государственно-церковными отношениями. Органы государственной и муниципальной власти Российской Федерации нуждаются в специалистах-религиоведах. Не менее остро сейчас стоит кадровая проблема и в самих религиозных организациях. И, как мне кажется, сами религиозные организации без поддержки государства (введение льготного налогообложения для духовных учебных заведений, разработка соответствующих образовательных стандартов, организация системы подготовки и повышения квалификации преподавательского состава и т.п.) этот вопрос решить не смогут. К примеру, большинство молодых имамов получили свое образование за рубежом. При этом государство никак не может проконтролировать качество и содержание этого образования. Это все приводит к тому, что в российских мечетях и медресе зачастую служат и преподают те, кто обучался в исламских странах, а потому не подготовлен и не приспособлен к российским условиям. Аналогичная картина складывается у буддистов и католиков. Фактически только Русская Православная Церковь при подготовке своих священнослужителей использует российские ресурсы.

В концепции также должна быть отражена важность совместной работы государства и религиозных организаций по разработке и реализации гуманитарных программ поддержки неимущих, детей-сирот, инвалидов, реабилитации наркоманов и т.д.

Следующее очень серьезное и деликатное направление - противодействие деструктивным сектам и организациям, которые сейчас очень активно внедряются на территории нашей страны. Главной же причиной их «победного шествия» является некомпетентность в вопросах религиоведения должностных лиц, отвечающих за взаимоотношения с религиозными организациями и обществами. Классический пример, - распространение в России секты Аум Сенрикё. Я думаю, что в этом направлении следует организовать как просветительскую, так и согласовательную работу между органами государственной и муниципальной власти и представителями религиозных объединений и организаций.

При Правительстве существует Комиссия по взаимодействию с религиозными объединениям и организациям, которую возглавляет В.И.Матвиенко. В последнее время эта Комиссия очень активно работает в направлении совершенствования законодательства. В частности, в вопросе установления новых принципов государственной налоговой политики в отношении религиозных организаций. Сейчас в Налоговый Кодекс при участии Комиссии внесены многие изменения и дополнения, направленные на создание льготных условий для деятельности религиозных объединений и организаций. Также активно работает общественный совет при Президенте Российской Федерации по взаимодействию с лидерами религиозных объединений и организаций.

В своей деятельности Комитет при Правительстве и Совет при Президенте не в последнюю очередь руководствуются данными опросов, проводимых ВЦИОМ. Так, в начале 2002 году ВЦИОМ проводил опрос на тему: «Способствует ли религия преодолению кризиса российского общества?» 19 % граждан ответили утвердительно, затруднилось с ответом 35 %, ответ «способствует углублению» выбрали 4 %, 42 % россиян решили, что религия «не оказывает влияния на преодоление кризиса».

Примерно в то же время информационно-аналитической службой Московской Патриархии было опрошено 6 тыс. человек. Каждому из них задавался вопрос об их отношении к религиозной традиции. К Православию себя относит 51 % опрошенных, католиками себя считают 3,9 %, протестантами – 2,3 %, иудеями – 2,2 %, мусульманами – 6,3 %, буддистами – 3,2 %, индуистами - 2,1 %. Из оставшихся 29 % опрошенных, считающих себя неверующими, ценности Православия разделяют 18,7 %, католицизма –1,8 %, протестантизма – 1,3 %, иудаизма – 1,1 %, ислама –1,8 %, буддизма –1,6 %, индуизма – 1,1 %.

Согласно правительственной информации, среди населения России верующих 74,2 %, неверующих – 25,8 %. Поддерживают, разделяют культурные и духовные ценности Православия 55,6 %, католицизма – 4,5 %, протестантизма – 2,3 %, иудаизма – 1,9 %, ислама – 6,8 %, буддизма – 3,0 %, индуизма – 1,8 %.

Исходя из данных опросов, можно сделать вывод: доверие общества к религиозным организациям растет. Также можно утверждать, что отношение верующих к представителям других конфессий, в основном, толерантное, правда, некоторые опасения у части населения вызывают ислам и иудаизм. Также значительная часть опрашиваемых не поддерживает включение религиозного обучения в программы общеобразовательных школ, но растет доля тех, кто считает целесообразным организованное обучение детей основам религиозной культуры вне семьи. Возрастает процент верующих среди молодежи и лиц с высшим образованием, в большинстве случаев это - женщины.

В завершение я хотел бы подчеркнуть, что мы сегодня приобретаем и наращиваем опыт нового взаимодействия государства и религиозных организаций. Речь идет о партнерских отношениях, о взаимном сотрудничестве в решении целого ряда актуальных для общества проблем.

Нам нужна концепция государственно-церковных отношений (это – рабочее название для стратегического документа, определяющего политику государства во взаимоотношениях с религиозными организациями). Я готов со стороны своего ведомства поддержать эту работу.

После прочтения доклада В.Зорин ответил на вопрос слушателей Курсов:

— Что государство планирует предпринять для того, чтобы сохранить межконфессиональную стабильность в стране?

— Я думаю, что здесь нужно говорить о взаимных действиях государства и традиционных конфессий России, прежде всего - в области религиозного просвещения населения: организации соответствующих курсов, выпуска литературы, развития миссионерской деятельности. Ведь для просвещенного в вопросах веры человека нет опасности быть вовлеченным в какую-либо деструктивную секту или включиться в межконфессиональную рознь. Приезжие миссионеры завлекают в свои сети именно тех, кто нуждается в вере, но не имеет достаточно знаний в области основ религиозных учений и истории России. Именно религиозное невежество порождает экстремизм и фундаментализм. Эту проблему государству и Церкви надо решать вместе. Что касается государства, то оно должно сформировать соответствующее законодательство и следить за его выполнением, осуществлять надзор (конечно, в рамках Конституции и международных обязательств).

Надо еще учитывать, что в настоящее время в стране зарегистрировано около 60 конфессий. Государство еще только учиться взаимодействовать с религиозными организациями и объявлять какие-либо религии государственными оно просто не может. Для того, чтобы понимать ситуацию и видеть перспективы ее развития, нам нужно решиться на разработку и принятие концепции взаимоотношений между государством и религиозными конфессиями .

Сейчас, как я уже говорил, мы пользуемся единственным законодательным актом, определяющим принципы государственно-церковных отношений в России – федеральным законом «О свободе совести и религиозных объединениях». Но этого закона сегодня явно недостаточно для четкого определения правовых механизмов взаимодействия государственных и религиозных структур. Кроме того, на состоянии государственно-церковных отношений отрицательно сказывается отсутствие единого органа, наделенного полномочиями осуществления государственной религиозной политики. Такой единый орган мог бы иметь статус Государственного комитета по взаимодействию с национальными организациями и религиозными объединениями.

Форумы