Памятник культуры: музей или церковная святыня? (комментарий в интересах нации)

	Московский храм Воскресения Христова в Кадашах (XVII в.). Несмотря на принятое 10 лет назад решение о возвращении храма РПЦ здание до сих пор занимает Научно-реставрационный центр им. акад. И.Э.Грабаря.

24 сентября в Каминном зале Издательского Совета Русской Православной Церкви состоялся круглый стол на тему «Сохранение и пропаганда культурного наследия: взаимодействие государства и Православной Церкви», организованный Издательским Советом РПЦ и Аппаратом Уполномоченного по правам человека в РФ при участии Фонда Конрада Аденауэра, Российской академии государственной службы и Института всеобщей истории РАН. К собравшимся на это мероприятие чиновникам, ученым, экспертам и представителям Русской Православной Церкви обратились председатель Издательского Совета протоиерей Владимир Силовьев и руководитель Московского представительства Фонда К.Аденауэра д-р Маркус Ингенлад.
Встреча представителей государства, Церкви, светских культурологов и искусствоведов получилась достаточно интересной, хотя пока трудно сказать принесет ли реальные плоды такой диалог. Сегодня уже очевидно, что диалог ради диалога – тупиковый путь для тех, кто ищет конструктивного социального партнерства государства и Церкви. Все более популярной становится идея широкого социального партнерства, в том числе, и в тех сферах, где общество и Церковь уже многие годы отстаивают разные, порой, прямо противоположные позиции.
Это касается, например, вопросов использования тех храмовых и монастырских комплексов, которые в 20-40-е годы попали в списки памятников архитектуры, истории и культуры, и тех предметов богослужебного пользования, которые в те же годы «пополнили» советские музейные коллекции. Все это получило название «культурного наследия», принадлежащего советскому (теперь – российскому) народу, и потому имеющего статус памятников ограниченного пользования. В контексте такой трактовки понятия «культурное наследие», многие храмы и монастыри не рассматриваются уже как культовые здания, а Русской Православной Церкви не только отказывают в передаче таких зданий, но даже в совершении в них редких богослужений. Не менее сложной проблемой представляется хотя бы частичное возвращение икон, богослужебных сосудов и других православных святынь, находящихся в фондах отечественных музеев. Ситуация еще более усугубилась с принятием в июне этого года федерального закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». Эти и многие другие проблемы, поднимаемые и комментируемые с разных (порой, противоположных) позиций, оказались в центре внимания участников упомянутого выше круглого стола.
Небезынтересно прозвучало самое начало диалога. Руководитель Московского представительства Фонда Аденауэра объяснив заинтересованность Германии в развитии христианско-демократических ценностей в России, отметил, что «немецкая модель взаимоотношений между Церковью и государством, несомненно, может представлять для России большой интерес. В то время как секуляризованное государство во Франции понимается как государство, не имеющее с Церковью ничего общего, в Германии само собой разумеющимся считается такое положение вещей, при котором деятельность, осуществляющаяся по инициативе христиан, принадлежащих к евангелической и католической церквам и приносящая пользу государству, поддерживается государством, равно как и деятельность других общественных сил». Отмечая важный вклад христианства в социальную сферу немецкого общества, д-р Ингенлат отметил, что Русская Православная Церковь «долгое время была, подобно христианским церквам других европейских стран, главным носителем культуры». В целом, доклад представителя известного немецкого фонда сводился к необходимости диалога как пути к консенсусу между государством Церковью.
В последующих выступлениях на круглом столе обозначились две тенденции, которые условно можно было бы назвать «секулярной» и «церковной». К первой тенденции можно было бы отнести выступления заместителя председателя комитета Государственной думы по культуре и туризму Елены Григорьевны Драпеко (многие ее знают как актрису, сыгравшую одну из главных ролей в фильме «А зори здесь тихие») и директора Института искусствознания, заместителя председателя Методического совета по сохранению культурного наследия Министерства культуры РФ Алексея Ильича Комеча. В выступлении Е.Г.Драпеко были высказаны претензии по поводу слабой образованности священнослужителей в сфере охраны памятников и нарушения религиозными организациями правил реставрации памятников истории и культуры. Приводился пример собора в Палехе, где в уникальные фрески были вбиты батареи отопления. А.И.Комеч был еще более категоричен: культурное наследие – это памятники истории, культуры и архитектуры ограниченного пользования. Выступающий призвал представителей Церкви к более внимательному и бережному обращению с тем культурным наследием, которое уже оказалось в пользовании Русской Церкви. По мнению А.И.Комеча, «священный ужас чиновников перед Церковью заставляет не обращать внимания на факты бесконтрольной застройки церковной территории», нарушения норм пользования церковными памятниками с уникальными фресками и т.д. Вообще, по слову ученого, «не слышно общественного голоса Церкви». Застройка старой Москвы многоэтажными зданиями, гостиницами и пр. уже изменила силуэты Новоспасского, Даниловского, Новодевичьего монастырей. И Церковь должна об этом говорить российскому обществу.
Предыдущим выступающим оппонировали представители Церкви. Протоиерей Борис Даниленко, директор Синодальной библиотеки, заметил, что «когда отцы Павлы Флоренские уходили в сторону Соловков, а на их место приходили, особенно, в 40-е годы XX века трактористы и слесари, в сознании которых была нарушена связь времен, описанные предыдущими выступавшими ситуации стали ожидаемыми и объяснимыми». Но проблема бережного использования и правильной реставрации православных храмов – это не только проблема отсутствия достаточного количества хорошо образованных священнослужителей, но и проблема правовой коллизии, которая существует в вопросе имущественных прав Русской Церкви. По словам протоиерея Бориса, абсурдно требовать от Церкви исполнения реставрационных правил и норм, когда объект реставрации, являющийся памятником федерального значения, Церкви не передан или передан в пользование без выделения средств хотя бы на частичную реставрацию. С еще более жестких позиций выступил священник Борис Михайлов, являвшийся представителем Русской Православной Церкви в экспертной комиссии по разработке недавно принятого закона «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». «Это – антицерковный закон», - заявил о.Борис, разъяснив, что комиссия Госдумы отвергла предложения церковной стороны, допустив в законе множество положений, позволяющих отчуждать церковное имущество, находящееся в пользовании Церкви и т.д. По мнению священника Бориса Михайлова, дух известного советского декрета питает деятельность большей части отечественной бюрократической и интеллектуальной элиты, которая не видит в православных святынях именно святынь, а видит исключительно культурный артефакт. Горькие слова прозвучали из уст выступавшего: «В Законе о свободе совести сказано, что государство уважает чувства верующих… Нет, оно не уважает. Наши православные святыни – иконы, представляются за границей российскими музеями как предметы русской живописи. Но это не так, это – ложь. Это – не живопись, это – иконы… Считается, что если иконы хранятся в музеях, то они защищены… Священник Георгий Мартынов, протоиерей Александр Салтыков и я многие годы работали в музеях и можем засвидетельствовать, что это, увы, далеко не всегда так».
Были и другие не менее эмоциональные выступления как государственных чиновников, так и представителей Церкви (например, юриста историко-правовой комиссии Московского Патриархата И.А.Куницына, настоятеля Петропавловского собора в Санкт-Петербурге игумена Александра (Федорова). Однако основные конструктивные предложения (прозвучавшие как в докладах советника Уполномоченного по правам человека в РФ И.А.Маркиной, профессора С.А.Беляева, так и в докладе автора этих строк) свелись к необходимости создания отдельной структуры, в которую бы вошли как светские и церковные эксперты, так и чиновники. Эта структура, представленная как на федеральном, так и на региональном уровнях, могла бы вырабатывать стратегию реставрации, реконструкции и возможной музеефикации памятников истории и культуры церковного происхождения, организовывать обучающие семинары (в т.ч. для духовенства) по вопросам реставрации и использования храмов-памятников, издавать методические пособия и т.д. Однако все это станет возможным только при условии, что подобная структура (которая могла бы существовать при Министерстве культуры РФ) будет иметь определенные права, а не только выступать в качестве некоего экспертного сообщества, мнение которого интересно, но не обязательно к рассмотрению чиновником.