У старообрядцев появился свой "патриарх" (комментарий в цифрах и фактах)

Беглопоповцы в XIX-XX вв. Новозыбковская Древлеправославная архиепископия

	Древлеправославный "Патриарх всея Московский и всея Руси" Александр (Калинин)

Первая треть XIX в. была весьма благоприятна для согласия, принимающего священников из синодальной Церкви. Высочайше утвержденные 26.03 1822 г. правила "о попах и молитвенных домах" позволяли священникам беспрепятственно проводить службы у старообрядцев в храмах и моленных, но с условием для "порядка" вести метрики.
Однако закон вызвал неоднозначное отношение в среде староверов, возникла полемика, итогом которой стало появление лужковского согласия. Особое возмущение у жителей посада Лужки в Стародубье (ныне Брянская обл.) вызывало требование вести метрические книги, в чем они усмотрели "важную ересь". По мнению лужковцев, правильным священством могло быть только прежнее, тайное, которое испытывало преследования от царской власти. Они решили держаться своего "тайного" священства. В дальнейшем лужковцы всех поповцев, которые к ним переходили, принимали третьим чином, а священников, пришедших из Русской Православной Церкви - вторым. Согласие имело последователей также среди донских казаков, на Урале, в Гуслицах и в Молдавии-Бессарабии, Впоследствии лужковцы все же приняли «еретические» метрики, но только под названием «обывательской книги», в которую также вносились имена родившихся, бракосочетавшихся и умерших последователей лужковского согласия. Вместе с тем, последователи согласия считали за грех носить мундиры, принимать присягу, брать паспорта для отлучки и подписывать бумаги, относившие их к расколу. Верным прежней лужковской традиции оставался лишь один священник этого посада, к которому приезжали, несмотря на запреты, трудности, кои более преданные последователи, отчего Лужки назывались Новым Иерусалимом. В 1845 г. это согласие было признано властями вредным, моленная в Лужках была запечатана, священник отправлен к духовному начальству.
Во 2-й половине XIX века беглопоповцы в Стародубье были довольно малочисленны, но принадлежали к различным согласиям - лужковскому, "перемазанскому", дьяконовскому, священников же было столь мало, что по смерти попа в одном согласии "некому было в поповское одеяние облещи".
30 июня 1885 г. в селении Берендино (Московской губ.) состоялся "лужковский" собор, одним из центральных вопросов которого было выяснение вопроса: "душеспасительно ли вообще священство, воспринимаемое от никониан? Окончательного ответа найдено не было.
В 1892 г. 19 июля (2 авг.) в Лужках собирались участники предварительной беседы о митр. Амвросии. Защищал основателя Белокриницкой иерархии Ф.С.Малков, от лица противников беглопоповцев выступал В. А. Родионцев. На следующий день начал свою работу большой Лужковский Собор для обсуждения второй поездки на Восток для исследования митр. Амвросия, в нем участвовало до 200 чел. разных согласий и взглядов относительно Белокриницкой иерархии. Бурные прения не привели спорящих к согласию.
Одним из центров беглопоповства был Городец и его знаменитая моленная. Местное старообрядческое сообщество руководствовалось специально для него разработанным правилом 1803 г., по которому могли приглашать священников из Иргизских мон-рей. Поволжские города Нижний Новгород, Вольск, Хвалынск, Астрахань также славились своими беглопоповскими моленными. В 1890 и 1901 гг. в Вольске проходили соборы, основной идеей которых было обсуждение возможности учреждения епископской кафедры, а также осуждение Белокриницкой иерархии как незаконной с их точки зрения.
Традиции этого согласия исторически были сильны на Урале и в Сибири. Особенность беглопоповства в этих регионах состояла в его постепенном превращении в беспоповство. Развитие этого процесса происходило в обстановке усиления борьбы со староверами, когда начиная с 1827 г. следует ряд постановлений, сначала ограничивших, а потом и совсем упразднивших льготные указы Екатерины II и Александра I. Изменение практики имело в этих местах определенную почву, поскольку ряд общин перешел в беспоповство еще в XVIII в.
Окончательное решение об отказе от дальнейшего приема "никонианских" иереев было принято на Тюменском Соборе 1840 г., где решено было "за великую нужду, несамоохотне, ставить священников, преходящих от господствующей Церкви вконец, коих предки наши принимали", а также "християном с никоньянами и единоверцами дружбы не имети, в питии и ядении и поклонами не сообщатися..." В этом же постановлении утверждались бытовые строгости, долженствующие отличать староверов: "иноземного одеяния не носить, брады не брити, отцы и матери детей своих должны учити страху Божию..."
Исправление треб и проведение богослужений перешло к наставникам-старикам и уставщикам, которые избирались общиной. Несмотря на радикальное изменение практики, согласие отрицало положение о полном пресечении истинного священства после реформ патриарха Никона. В духовной практике в отдельных общинах существовал обычай «причащения» богоявленской водой.
Во 2-й пол. XIX в. прошел ряд соборов беглопоповцев. Наиболее значимым было решение Собора 1 мая 1884 г., принятое в бурных прениях о намерении "отыскания истинного священства. Основы часовенного вероучения и богослужебной практики, чтобы не проводилось "вопреки Священного Писания", закрепило постановление Екатеринбургского Собора 11 января 1887 г.: "Игумен, сиречь настоятеля, соборные избирать всем обществом; крестить: как нерукоположенному кроме священник молитв и возгласов; старча исповедь за нужду прията по вопросам, положенным в Потребнике; погребение петь при наставнике, волею отступивших от православные христианскии веры в к.-л. ересь и паки обращающихся принимать с отрицанием ересей...; О шестой тайне бракосочетания. За молебном по кондаке обручать кольцами,..; Обратившиеся из военной службы во Отечество приемлются с рассмотрением..."
Многочисленные уральские скиты оставались важными центрами благочестия и сохранения традиций. Так, в лесах Василио-Шайтанского завода и нач. XX в. насчитывалось 11 скитов по лесным речкам. В 1880-х гг. наиболее многочисленным был скит на р. Нязь на границе Екатеринбургского и Красноуфимского у. Известны скиты по верховьям рек Печоры, Уньи, Колвы и их притокам.
Несмотря на проведение соборов и стремление к согласованию духовной жизни, внутренняя полемика разделила часовенных на "климентовцев", "михайловцев" и "порфирьевых" по именам глав спорящих сторон. Немногочисленное сообщество "климентовцев" - последователи инока Климента из скита около д. Большие Галашки Верхнотурского у. Пермской губ. вслед за своим основателем отвергали самовары, усматривая в них воцарившегося антихриста-идола Самору (самовара), лампы, пестрые одежды, не записывались в гос. бумаги, не платили подати. В дальнейшем от "климентовцев" отделились "михайловцы" - единомышленники Дерябинникова Михаила Илларионовича, выступавшего против владения старцами в скитах личными вещами и деньгами.
"Порфирьевы" выделились из часовенного согласия, поскольку настаивали, что крещение необходимо проводить только в проточной воде, а крещенных по другому, перекрещивать. Урало-сибирский регион отличался насыщенной и самобытной историей разновидностей беглопоповства. Для центральной России важную роль играла Москва, где на Рогожском кладбище в 1-й трети XIX в., когда была потребована "опись старообрядческих священников" таковых было 12.
Но правительственные меры, ограничивающие деятельность священников, переходящих в староверие, а также явная малочисленность священников, которые остались после закона 1822 г. в сообществе поповцев, грозили привести к реальной опасности превратиться в беспоповцев, как это наблюдалось в общинах Урала и Сибири. К 1845 г. на Рогожском кладбище было только 3 священника и 3 диакона. Не хватало священства и в Королевской или Громовской моленных в Петербурге, что в итоге и привело к настойчивым поискам священства и учреждению Белокриницкой иерархии.
По мнению последователей беглопоповства, в последние годы правления Николая I, староверы, опасаясь преследований священства от правительства, уничтожили исправно ведущиеся записи их имен.
После образования Белокриницкой иерархии наиболее видным и деятелем среди оставшихся последователей «беглопоповщины» был священник Павел из Тулы, к которому стали обращаться за исправлением треб староверы самых разных мест, от чего это сообщество иногда стали называть тульским согласием. Последователями о. Павла (ум. 1862) были священники, оставившие синодальную Церковь и принятые Павлом Тульским вторым чином.

Начало XX в., ознаменованное не только новыми вероисповедными законами, но и бурным натиском внешних, порой противоречивых, не способствующих сохранению традиций старой веры, реалий, усилило полемику среди староверов внутри беглопоповского согласия.
Так, в январе 1903 г. в д. Большие Галашки на соборе часовенных (присутствовало 100 чел.) было закреплено окончательное отделение последователей "климентьевой веры". На этом же соборе М. И. Дерябинников, основатель "михайловщины", был инициатором решения не принимать на молитву родителей, чьи дети учатся в Земской школе.
Для сохранения чистоты вероисповедания и законов предков вновь подтверждаются рядом соборных деяний (Бийских 1902 и 1906, Чулымского 1909) правила приема в согласие, общения с еретиками, к которым наряду с "никонианами" относились белокриницкие "австрийцы" и "бегуны", а также особо рассматривались взаимоотношения с представителями молодого поколения, которые "втай вотку и чай пиют и с еретиками общаются", что несомненно подлежало запрещению, впрочем как и покупка на торжище лакомств.
Проблема унификации обрядов обсуждалась в 1911 на I Всероссийском съезде старообрядцев, не имеющих священства (часовенных) в Екатеринбурге 25-30 окт. 1911 г. Несмотря на то, что многие участники прибыли на собор с одной целью - прийти к согласованию по вопросам в таинствах, но принять решение смогли только по "старчей исповеди", т. е., что ее может проводить "всякое избранное для того достойное лицо". Также согласовали вопрос о том, как надо совершать обряды крещения и брака. Особенно трудно формировалось мнение о причастии - возможно оно или нет, когда уже много лет не было священников, а святые дары также давно закончились, а если они и были, например, у староверов кыштымского завода, то можно ли их принимать от простецов. Прения не дали однозначных выводов, и решение данного вопроса было перенесено на следующий собор.
Проявились серьезные разногласия и в отношении к изданному 17 окт. 1906 г. "Положению о старообрядческих общинах". Решительный его противник инок Григорий, часовенный, но затем перешедший в согласие «странников», называл зарегистрированные сообщества общинами последнего антихриста, где "все раскольницы, старообрядцы и прочие владеют кийждо своим имением...", настаивая тем самым на единственном названии своих последователей - христиане, и осуждая то единодушие, с каким воспринимались новые законоположения: "Единым указом седмиглавого и десятирогого зверя с законом его об общинах в 58 статьях вси восприяша и подписом своих рук подтвердиша. Так, в среде уральского староверия появились "противообщинники". Противообщинное движение было повсеместным, дискуссия о возможности придания юридического статуса общинам пронизала старообрядческие сообщества центральной части России, Поволжья, Дальнего Востока. Даже в конце XX столетия в Вольске жили старообрядцы, которые называли себя "необщинниками".
Наряду с этой проблемой беглопоповское согласие было озабочено поиском епископа. Эти вопросы были основными на I Нижегородском съезде беглопоповцев 15-19 мая 1908 г. Съезд тщательно готовился и преследовал цели объединительные в приходах, по общинам, и во всей России, в так называемое братство. Съезд проводился при самом деятельном участии и на средства известного промышленника и благотворителя Н. А. Бугрова. Об общине мнения съезда разделились. Ее противники считали, что можно иметь общину духовную, но не гражданскую. Защитники считали, что новые организации сплотят разъединенную гонениями церковь, укрепляли ее. По результатам голосования со значительным преимуществом победило общинное движение. Неоднозначным было отношение и к учреждению братства - то есть ежегодных съездов для рассмотрения дел всероссийской важности. Все же и в этом случае победили сторонники объединения и упорядочивания церковно-общинной жизни. На съезде также касались вопросов о переселении зарубежных единоверцев на Родину, правильного чиноприема священников.
Особое внимание было уделено приему епископа от синодальной Церкви, отмечалась сильная тяга старообрядцев к восстановлению епископата. В то же время раздавались робкие голоса против принятия епископа, предлагалось немного выждать, другие были против приема 2 чином; представители беспоповских уральских общин настаивали на приеме епископа 2-м и даже 3-им чином; высказывалось необходимость кафедрального епископа, а не викарного, который рукополагать не может. И по этому вопросу победили сторонники приема епископа.
Эта же проблема стала центральной и на II-м съезде беглопоповцев, проходившем в 1909 г., где произошла попытка пересмотра прочих взглядов и высказано мнение, что возможно принять и викарного епископа: "если нам викарного теперь не принять, то священства надо лишиться..." Согласились даже на "заштатного", столь велико было желание учреждения иерархии.
III-й всероссийский съезд беглопоповцев собирался в Н. Новгороде 12 мая 1910 г. Тематика его заседаний касалась церковно-общинной жизни, приходской деятельности, приема епископа, поиски которого продолжались до 20-х гг. XX в. Постановления Мишинского Собора 14.02.1918 г. в целом посвящено утверждению и согласованию церковно-бытовых вопросов. А в решениях Больше-Бацалаксюйского Собора 1923 г. встает вопрос "о познании времени и на его доказательства от Священного Писания", а также «О власти и кому ее уподобить, то ли царем имеющим две власти, царскую и святительскую, или же власть чисто гражданскую...»
Политика советской власти тяжело сказалась на жизни часовенных.
В 1922-23 гг. и 1928 г. прошло две волны закрытия моленных. Многие старообрядческие наставники оказались в разряде "лишенцев" - т. е. лишились избирательных прав за свою деятельность. В течение 1920-х гг. не ослабевал поток старообрядцев-поселенцев на Восток, в Сибирь, где их ожидали новые испытания. Не менее тяжелые испытания выпали и на долю староверов Центральной России, Поволжья.
С другой стороны, именно в эту сложную переходную эпоху, наконец, был решен вопрос с иерархией в «Древлеправославной церкви» или так называемом «часовенном согласии». Учреждение архиепископии произошло 4.11.1923 г. в г. Саратове, в храме во имя св. вмч. Димитрия Солунского, путем приема обновленческого «архиепископа» Николы (Позднева), который был принят настоятелем этого храма, свящ. Николой Тихомировым вторым чином - через миропомазание. 19.12.1923 г. в этом саратовском храме состоялось собрание последователей иерархии, обсудившее два вопроса: 1) о восстановлении трехчинной иерархии; 2) о местожительстве архиепископа.
Собрание признало прием архиепископа совершенно правильным, определило местом его постоянного жительства Москву, временным -Саратов. Также решено было в 1924 г. в Москве созвать Всероссийский старообрядческий съезд, который действительно состоялся 25-30 мая и был посвящен восстановлению трехчинной иерархии. На этом съезде вновь детально была рассмотрена деятельности архиеп. Николы до его присоединения к Древлеправославной церкви, и признана была во всем соответствующей хиристианским нормам. Далее на Соборе 1924 г. был учрежден Главный церковный совет (ГЦС) - высший духовный орган Древлеправослойной церкви, который в 1963 г. был преобразован в Высший духовный совет Древлепровославной архиепископии, а с июля 1972 переименован в Совет Древлеправославной архиепископии.
В 1924 г. под рук. архиеп. Николы совершено варение и освящение мира с использованием древнего св. мира.
Жизнь согласия существенно активизировалась с сер. 20-х гг. Стали возникать новые приходы. Большое значение имели соборы - хвалынский 1925 г., Саратовский 1928 г. На Хвалынском Соборе 1928 г. были приняты Устав и руководственные правила по управлению церкви. Все древлеправославные приходы были разделены на благочинные районы, которыми управляли благочинные, избираемые из числа наиболее опытных и деятельных священников.
16.09.1929 г. в Древлеправославную церковь был принят еп. Стефан (Расторгуев). Два дня спустя на Ростовскую-на-Дону и Курскую епархии был рукоположен епископ Пансофий (Ивлев), к 1934 г. было уже шесть архиереев. Существенно расширяется и число последователей иерархии в связи с переселением, особенно активным в 20-е и 40-е гг., древлеправославных семей из Румынии, Турции и Болгарии, поселившихся наиболее компактно на хуторе Покровском - Приморско-Ахтарского р-на Краснодарского края, с. Григолети Аанчхутского р-на Грузии (в связи с современными геополитическими изменениями жители Грузии переселяются в р-он г. Приморско-Ахтарска), хуторе Некрасовском Кизлярского р-на Дагестана. Выходцем из этой среды был архиеп. Павел, Новозыбковский, Московский и всея Руси.
Всего с момента восстановления иерархии известно 9 архиеп.: архиеп. Никола (1923-1934), архиеп. Стефан (1934-1937), архиеп. Михаил (1938-1944), архиеп. Иоан (1944-1955), архиеп. Епифаний (1955-1963), архиеп. Иеремия (1963-1969), архиеп. Павел (1969-1979), архиеп. Геннадий (1979-1996), архиеп. Аристарх (1996-2000), с 2000 г. по наст. время - Древлеправославный архиеп. Московский и всея Руси Алекскандр (Калинин). На Соборе 3 марта 2002 г. он возведен в сан «Патриарха Московского и всея Руси Русской Древлеправославной Церкви».
Кафедра предстоятеля Древлеправославной церкви с 1924 по 1953 г. находилась в Москве при храме во имя св. Николы чудотворца, с 1955 по 1963 г. - в г. Куйбышеве (ныне Самара) при храме во имя Покрова Пресвятой Богородицы. С 1963 г. резиденция архиепископа находится в г. Новозыбкове Брянской обл., при Спасо-Преображенском кафедральном храме.
В 1960 г. во второй раз было совершено мироварение. Регулярно собираются Соборы священнослужителей. Только с 1963 г. их собиралось около 40. Открыты монастыри - общежительный мужской в пос. Каменка Злынковского р-на Брянской обл. и женский в Самаре.
Действует высшее Древлеправославное духовное уч-ще в г. Новозыбкове. На 1997 г. архиепископия числила до 750 тысяч своих последователей в России и в мире («Древлеправославный календарь на 1998 год». С. 88). Однако эти данные вызывают серьезные сомнения в их достоверности: согласно официальной статистике, в 1998 г. в России насчитывалось в общей сложности лишь 203 старообрядческие общины всех существующих согласий и направлений, а новозыбковцы среди них отнюдь не доминируют.