«Исламская партия России» стала всероссийской партией (комментарий в интересах нации)

Возможен ли православный ответ на политический ислам?

Политическая активность исламских общественно-политических движений наводит на размышления, часть из которых – грустные.
В России создана «Исламская партия России», которая за год, с мая 2001 года создала 63 региональных отделения. В состав партии входит, пусть даже формально, полтора миллиона человек. Конечно, полтора миллиона – цифра, скорее всего, мифическая. Но даже если в эту общественно-политическую организацию, преобразующуюся в партию, входит в 10 раз меньшее число людей, то и тогда 150 тысяч мусульман – это громадная сила. Сила, с которой будут считаться, учитывать в политическом пасьянсе будущих парламентских и президентских выборов. Собственно, лидер партии Магомет Раджанов и не скрывает, что ближайшая цель партии – участие в грядущих парламентских выборах. Даже если судебные инстанции запретят (в соответствии с 9 ст. Конституции РФ) использовать в названии партии термин «Исламская», уже придумано второе название – «Истинная партия России», что, впрочем, не меняет партийной идеологии - «следовать во всем наставлениям пророка Мухаммеда». Более того, руководители партии заявляют, что «ислам - это не только религия, это образ жизни, это традиция, культура, быт, где прописаны морально-нравственные, экономические и политические нормы», следовательно, употребление в названии партии термина «Исламская» не противоречит Конституции.
Пока либеральная общественность и правозащитники пытаются обратить внимание международной общественности (например, ПАСЕ) на рост клерикализма в России, подразумевая, естественно, деятельность РПЦ, происходит активное формирование российского политического ислама, поддерживаемого в том числе и частью российского политического истеблишмента (особенно, в Приволжском Федеральном округе).
Вообще, если вспомнить, что совсем недавно в Колонном зале Дома союзов прошел Второй съезд Евразийской партии России (ЕПР), представляющей, прежде всего, интересы мусульман, то впору говорить о весеннем пробуждении партстроительной активности мусульман. Не следует только забывать, что впервые исламские партии представлены не на маргинальном уровне, а на вполне серьезном - с проведением соответствующей PR-кампании, привлечением значительных финансовых средств и политических ресурсов.
Почему в последние годы с завидным постоянством появляются такие политические образования, как «Исламская партия России», «Рефах», «Евразийская партия России»? Ответов несколько.
Во-первых, благодаря амбициям лидеров этих организаций (про амбициозность того же Абдул-Вахеда Ниязова (Вадима Валерьяновича Медведева) написано достаточно много). Во-вторых, ислам как конфессиональная сеть – мощный политический ресурс, до сих пор не находивший в России применения. Очевидно, что эта сеть способна дестабилизировать любое геополитическое пространство, но она же способна его и удерживать. У российских политтехнологов и методологов возникла иллюзия, что эти сети возможно использовать в своих целях. Возникла идея сформулировать для мусульман «исламский проект», указать им рамки их присутствия и «государева служения». Но поскольку внутри России ислам оказался достаточно слаб, необходимо было его «укрепить», сделать из российского ислама – ислам политический, конкурентно-способный на международном политическом рынке. К чему это приведет, можно только догадываться. Но уже и сегодня из опыта США, пытавшихся «прикормить» ислам и сделать его марионеточным, видно, что нынешним российским политтехнологам не удастся «приручить» исламские сетевые структуры. Что, впрочем, не мешает политтехнологам предлагать российской власти свои «рецепты», преследуя, конечно, далеко не бескорыстные цели.
В-третьих (и это объясняет, почему в Аппарате Президента РФ с интересом наблюдают за ЕПР или «Исламской партией России»), скоро грядут выборы, и всякое партийное строительство рассматривается через призму будущей ресурсоспособности политических организаций. Россия – страна, где исламское население живет в наиболее «сложных» регионах – Чечне, Дагестане, Ингушетии, Татарстане, Башкортостане. Как пройдут там выборы? Смогут ли мусульмане Татарстана, Башкортостана (не говоря уже о кавказских мусульманах) увидеть в федеральной власти (после четырех лет строительства «вертикали власти» и борьбы с чеченским сепаратизмом) «свою» власть? Если будет пропрезидентская исламская партия – то в канун ближайших выборов, безусловно, сможет. Конечно, при высоких рейтингах Президента опора на подобные силы – излишняя перестраховка, но, как известно, «лучше перестраховаться…».
Что же остается православным? Сделать важный вывод: природа не терпит пустоты. Общество очень долго ожидало от Русской Православной Церкви «государственного проекта» - жизнеспособного и адекватного современности. Не дождалось. Это случилось не по вине Российского Православия, а по причине того, что ожидания оказались завышенными, а Православие оказалось слишком измождено десятилетиями религиозного геноцида. Власть так долго физически уничтожала или изолировала лучших представителей православной иерархии, православной интеллигенции и активных мирян, что когда рухнул СССР, оказалось, что Русской Православной Церкви необходимо, по крайне мере, десятилетие реабилитационного периода, периода накопления сил, восстановления общего строя приходской и монастырской жизни, воссоздания храмов и воскресных школ. Десятилетие ушло на инфраструктурное восстановление, и за это Русскую Церковь осуждать нельзя. Вместе с тем, политическая пассивность православных в строительстве новой России, привычка к государственному патернализму, привели к тому, что сегодня политтехнологи с большей готовностью работают с исламом, чем с Православием.
Сегодня стало очевидно, что неудачный опыт участия духовенства в политической жизни общества (Глеб Якунин, Вячеслав Полосин), побудивший Русскую Православную Церковь запретить священнослужителям политическую деятельность, не должен привести к политической изоляции активных мирян. Более того, если Православие в России стремится хотя бы удержать существующий этнокультурный паритет (что уже следует признать слабой позицией), то необходимо создание политически активных православно ориентированных организаций, движений, а, возможно, и партий, строящих свою идеологию в контексте православной парадигмы, православной политической теологии. При этом, должен быть сформулирован «православный проект» новой России, который должен быть адекватен вызовам современности, реалистичен, способен к модернизации. Православные миряне должны идти во власть консолидировано, с ясной религиозной и политической позицией и с политическим православным проектом. Они должны быть образованы, обладать навыками управления и знать методологию политических технологий. Это должны быть современные люди с православным сознанием.
Молодое поколение политически активных православных людей уже есть, но оно не социализировано, разобщено, бесприютно и плохо организовано. Но это пока. Либо это поколение станет ресурсом новой России, либо (чего бы совсем не хотелось) перейдет в т.н. протестный электорат. Причем, это зависит как от государства, так и от позиции церковной иерархии. Ведь для православных, как и для мусульман, тоже актуален вопрос: «Можем ли мы современную Россию считать своей?»
Православным ответом на вызов политического ислама (в России, кстати, создаваемого в значительной мере искусственно) могли бы стать уяснение и реализация «православного проекта» для постсоветской России. Каким будет этот проект (и будет ли он создан вообще), покажет будущее.