Сайт ПСТГУ опубликовал воспоминания президента ПСТГУ протоиерея Владимира Воробьева о митрополите Филарете (Вахромееве)

МОСКВА. К 90-летию со дня рождения первого Патриаршего зкзарха всея Белоруссии митрополита Филарета (21.03.1935 – 12.01.2021) сайт ПСТГУ публикует воспоминания о нем президента ПСТГУ протоиерея Владимира Воробьева.

Воспоминания о митрополите Филарете (Вахромееве)

Митрополит Филарет (Вахромеев) был одной из великих фигур на церковном небосклоне второй половины XX – начала XXI века. Его биография хорошо известна, и я не буду ничего повторять, кроме того, что он родился в Ярославле и есть семейные воспоминания, что дом его родных в 1912 году посетил будущий Патриарх Тихон, в то время возглавлявший Ярославскую епархию.

Я познакомился с владыкой Филаретом в 1970-е годы, когда он был ректором Московской духовной академии. Тогда он был еще достаточно молодым, бодрым, подвижным, быстрым и очень располагающим к себе епископом. Он служил однажды в Кузнецах, и это было первым моим знакомством с ним. Я тогда присутствовал в алтаре по благословению настоятеля, отца Всеволода Шпиллера, и просто подошел под благословение к владыке Филарету, вот, собственно, и всё знакомство. Потом, когда отпевали отца Всеволода, было очень много священников, много народа. И вдруг в боковые двери входит митрополит, очень заметный среди других людей, и подходит попрощаться с отцом Всеволодом. Это был митрополит Филарет.

Затем какие-то мимолетные встречи могли быть. Наверное, они были на разных церковных праздниках, но регулярные отношения с Владыкой начались тогда, когда меня, как ректора Свято-Тихоновского университета, включили в состав Синодальной Библейско-богословской комиссии, председателем которой был митрополит Филарет. Собиралась она нечасто, но регулярно, и я всегда бывал на этих заседаниях. И всегда мог подойти к Владыке, немного с ним пообщаться. К этому времени Владыка был известен, можно сказать, на весь мир, потому что он был одно время председателем Отдела внешних церковных связей, затем был Патриаршим экзархом Западной Европы. Он был настолько очаровательным человеком, таким легким и простым в общении, ласковым, добрым, что встречавшиеся на его пути люди всегда его очень любили.

Так же легко и приветливо проходили заседания Богословской комиссии. Вначале Владыка всегда вставал и сам запевал «Царю Небесный». Его отец был музыкантом, и он тоже в юности учился музыке. У него был хороший слух, поэтому он давал тон и сам запевал. Заседания были самые разные. Во время одного из заседаний был поставлен вопрос об отношениях с так называемыми ориентальными, то есть монофизитскими Церквями. Перед этим в течение двадцати пяти лет проходил диалог в Шамбези между православными и ориентальными Церквями. Комиссия, в которой участвовали представители всех или многих православных Церквей, пришла к выводу, что разделение произошло по некоторому недоразумению, теперь оно уже неактуально и можно объединиться.

Это решение должны были утвердить Синоды Православных автокефальных Церквей. Самим ориентальным Церквям, конечно, объединение было выгодно и полезно, поэтому у них без всяких сомнений этот вопрос был решен положительно. Синоды Православных Церквей тоже быстро утвердили это решение. Единственной Церковью, которая медлила, была Русская Православная Церковь. В это время наступила свобода и как-то в СМИ просочилась информация, что будет заключена уния с монофизитами. По православному радио стали передавать выступления разных людей, которые призывали к тому, чтобы этому воспротивиться, не дать совершиться греху, началось волнение. Когда народ начинает волноваться – это самое неприятное событие в Церкви. И поэтому наш Синод не подписал это соглашение, а решил поглубже разобраться в том, как обстоит дело, и вопрос был передан в Богословскую комиссию.

На заседании митрополит Филарет спрашивает владыку Евгения, ректора Московской духовной академии: «Владыка Евгений, у вас есть специалисты, которые могли бы прояснить этот вопрос?» – А он отвечает: «Нет, Владыка, у нас нет таких специалистов». Тогда митрополит Филарет спрашивает другого владыку, ректора Санкт-Петербургской духовной академии: «А у вас есть?» – «Нет, у нас тоже никого нет». Тогда почему-то владыка Филарет обратился ко мне и сказал: «Отец Владимир, может быть, у вас есть?» Я говорю: «Благословите, мы разберемся». И нам было поручено разобраться в этом вопросе.

Тогда я благословил на этот труд нашего очень талантливого студента-выпускника, нынешнего дважды доктора, профессора, заведующего кафедрой протоиерея Олега Давыденкова: «Разберитесь в этом вопросе, и это будет вашим дипломом. Весной доложите о результатах на пленуме Богословской комиссии».

И вот, на пленуме Богословской комиссии в Сергиевом Посаде собралось много архиереев, профессоров… Докторов тогда в Церкви почти не было. В президиуме были митрополит Филарет, как председатель комиссии, митрополит Кирилл, председатель ОВЦС, нынешний Святейший Патриарх, другие епископы, ректоры духовных семинарий, в то время не столь многочисленных, как теперь. И вот дошла очередь до отца Олега, тогда еще просто студента-выпускника. Он вышел и доложил с блеском свою дипломную работу. Он провел глубокий, настоящий богословский и филологический анализ и доказал, что в основе предлагаемого соглашения с монофизитами находится непонимание, потому что одни и те же слова православные и монофизиты понимают в разных смыслах. Когда они говорят: «Видите, у нас всё одинаково, всё одно и то же», – это совсем не так, потому что мы под этим «одинаковым» понимаем свое учение, а они – свое, совершенно отличное от православного. Заключить с ними унию просто невозможно.

После доклада будущего отца Олега вдруг встает самый известный профессор-богослов Московской духовной академии – протопресвитер Виталий Боровой. Он перекрестился и говорит: «Слава Богу, я могу умереть спокойно: есть в Русской Церкви богословы». И эта уния не состоялась.

После такого блестящего выступления отца Олега уважение к нашему университету очень сильно возросло и нам стали поручать разные вопросы. Владыка Филарет даже несколько раз приглашал меня в Минск и в Жировицы… Это были незабываемые поездки и незабываемое общение с владыкой Филаретом. Он оставил в моем сердце очень светлое и благодатное воспоминание. А вот один из последних эпизодов вошел в историю нашего знакомства с некоторым юмором.

Когда исполнилось 25 лет моего служения в священном сане (это значит двадцать лет назад), Святейший Патриарх Алексий II вдруг наградил меня митрой, хотя это было, особенно по нынешним меркам, преждевременно. Перед Пасхой меня наградили белой митрой. Но наступает Пасха, будет красное облачение. У меня красной митры не было, и я не собирался ее приобретать. Однако нашлись такие усердные духовные чада, располагавшие какими-то, видимо, средствами, которые пошли в антикварный магазин, нашли там потрясающей красоты темно-красную, даже бордово-фиолетовую митру и подарили мне ее перед Пасхой. Я в ней послужил на Пасху, хотя сразу понял, что это, как говорят, «не по Сеньке шапка», митра совершенно не простого происхождения. Древняя, очень красивая, изысканная митра. Я ее никуда с собой не брал, чтобы не шокировать людей, служил в ней только у себя в храме. Но вот, может быть, через год, Великим Постом, меня назначили участвовать в патриаршей службе в Успенском соборе Кремля. На патриарших службах обычно подобные мне клирики стоят в камилавках. В митрах бывает только первая пара – отец Владимир Диваков и, может быть, ключарь храма Христа Спасителя или какой-нибудь архимандрит, нареченный во епископа. Остальные в камилавках. Я стал думать: «Кто же там будет? Будет отец Владимир Диваков, конечно. А вдруг больше никого не будет в паре? На всякий случай надо митру взять, а то получится некрасиво. Скажут: тебе дали митру, а ты ее на патриаршую службу не надеваешь». Я взял камилавку и митру. Митру, конечно, оставил там, где мы облачались. В камилавке стою перед Престолом, все ждем приезда Святейшего Патриарха Алексия. Тут отец Владимир Диваков выясняет, что пары ему, оказывается, не будет и я должен быть в паре с ним. Отец Владимир спрашивает: «Митра есть?» – Деваться некуда, пришлось надевать митру. Когда он увидел эту митру, он на меня посмотрел и сказал: «Да-а-а… С такой митрой как-то так не очень …» Но другой у меня не было. В белой митре было нельзя служить, надо было иметь подходящую к фиолетовому облачению. А эта митра и для постного времени подходила.

Служба совершилась, всё было хорошо, без каких-либо событий. Но на другой день вышла какая-то православная газета, забыл какая, может быть, «Русский вестник» или ещё какая-то, и на первой странице – громадная фотография, на которой изображен вполоборота Святейший Патриарх Алексий и я в анфас в этой митре крупным планом. Я ужаснулся этому, но ничего сделать было нельзя. Через несколько дней я ехал в машине на какую-то требу и вдруг раздается звонок:

– Отец Владимир?

– Слушаю.

– Это говорит митрополит Филарет.

– Благословите, Владыка.

– Отец Владимир, я видел Вашу фотографию в «Русском вестнике» на службе со Святейшим Патриархом Алексием. Вы стоите в митре. Эта митра сорок лет украшала мою голову. Потом ее у меня украл мой иподиакон. А теперь вот она оказалась у Вас.

– Владыка, слава Богу, значит, она возвращается к Вам, так что всё хорошо кончилось.

Владыка Филарет сказал, что пришлет мне за эту митру деньги, но я, конечно, отказался, сказал, что с радостью ее верну. Ко мне приехал от митрополита посыльный иеромонах, я ему передал митру, и, казалось бы, всё закончилось. Но нет.

Через некоторое время по своим благотворительным делам в Минск поехал отец Аркадий, нынешний епископ Пантелеимон. Он уже тогда был председателем Отдела по благотворительности, и его привели в построенный по благословению владыки Филарета замечательный Дом милосердия, в котором были медицинские и разные другие отделения. Когда отца Аркадия водили по этому Дому милосердия, то зашли в церковную лавку. Отец Аркадий увидел, что там продается очень красивая соломенная митра. Отец Аркадий удивился, попросил посмотреть. Спросил: «А у вас еще есть?» – Ему ответили: «Нет, у нас только эта митра». – «А откуда она?» – «Ее делали для митрополита Филарета, но она ему не пригодилась, оказалась немного велика и поэтому попала к нам на продажу». Отец Аркадий эту митру купил, привез в Москву и подарил мне. Владыка, конечно, этого не узнал, а я и теперь иногда служу в этой митре митрополита Филарета, соломенной. Она очень удобная, очень легкая и красивая, я ее очень люблю. Вот такая осталась у меня память о незабвенном владыке Филарете.